Моя сестра Олеся младше меня на пять лет. Мы с ней жили дружно, играли во всякие игры, которые я придумывала, а она с удовольствием подхватывала. Просто куклы или другие девчоночьи занятия мне были неинтересны, я придумывала необыкновенные занятия. Они были не всегда безопасны, но некоторые очень даже нравились нашим родителям.
Я обожала читать, читала с трех лет бегло и быстро, поэтому все книги, находящиеся в детском отделе библиотеки я успела прочитать до школы. Библиотекари хорошо знали меня и подбирали мне книги более менее по возрасту. Много из того, что читала, мне было неинтересно, особенно про любовь, но вот индейцы, пираты и мушкетеры, это мое.
Когда мне было одиннадцать лет, я начала читать Ф. Купера, соответственно у меня сразу появились луки со стрелами и томагавки. Это было опасно, нам родители не разрешали особо таких игр, но самая наша любимая игра была в «старых индейцев». Игра заключалась в том, что мы складывали посреди комнаты «костер» из деревянного конструктора, накидывали на плечи детские одеяла, на голову одевали сшитые из каймы полоски с воткнутыми в них перьями, «курили трубку мира» и думали о «великом». Это мы так считали, а все видели, что сидят две девочки с накинутыми на плечи одеялами, на голове не пойми что, берут в рот карандаш, а потом двумя руками передают его друг другу. Это все делалось молча. Так играть мы могли по часу, а то и больше. Родители в это время ходили на цыпочках, только бы нас не спугнуть с хорошей игры.
Мы подросли, я естественно первая вышла замуж. Мне было двадцать один, сестре шестнадцать, я уже планировала детей, а Олеська только начала влюбляться.
Мы с мужем сначала жили вместе с моими родителями, поэтому все влюбленности сестры проходили у меня на глазах. У нее была хорошая компания, человек в десять, мальчики и девочки, все из одного класса. Иногда они собирались у нас дома, благо квартира была большая. Первый раз я увидела сестру плачущей как раз после очередного их сбора в нашей квартире.
— Олеся, что случилось?
— Я его люблю! — зарыдала сестра еще больше, — а он с Наташкой танцевал весь вечер.
— Да, трагедия, — с улыбкой посочувствовала я сестре.
— Ты ничего не понимаешь, ты замужем, — рыдала сестра.
— Олеся, другого найдешь. Зачем он тебе, если ему другая нравится?
— Ы-ы-ы, — выла сестренка.
Я взяла ее за руку, усадила на пол, накинула ей плед на плечи, потом села рядом, накинула себе другой плед на плечи и засунула сестре карандаш в рот. Она опешила сначала, перестала рыдать, а потом засмеялась:
— Ты костер забыла сделать, — она вспомнила нашу любимую игру в индейцев.
В этот момент мой муж вышел из нашей с ним комнаты. Увидев нас с сестрой на полу, в пледах, а ее с карандашом во рту, он замер и забыл куда шел:
— Это у вас тут чего? — испуганно спросил он.
— Игорь, это я беременная, а беременным такое полезно, — спокойно ответила я.
— Ага, — сказал муж.
Он с меня пылинки сдувал и очень переживал из-за моей беременности, не зная, что со мной делать, поэтому верил всему, что я говорю.
Тут мы с сестрой стали отчаянно хохотать, буквально до слез, а потом рассказали Игорю, что это у нас в детстве такая игра была.
Потом мы с мужем переехали в Москву, и нам дали квартиру в десяти минутах езды от квартиры его матери, моей свекрови. Сестра моя тоже вышла замуж. Ее мужа отправили служить под Москву, и они иногда приезжали к нам в гости. Однажды они приехали, когда Олеся была на седьмом месяце беременности. Все бы ничего, но у нее в связи с беременностью были резкие перепады настроения, она то веселилась, то начинала плакать. Ее муж Андрей не знал, что с ней делать.
Мы сидели у нас в квартире, в гостиной, болтали, а наши мужчины пошли курить на балкон. Тут у Олеси произошел очередной сдвиг в настроении, она начала рыдать, что не сможет родить и так далее. Я сразу накинула ей на плечи покрывало с дивана и засунула в рот карандаш. В этот момент наши мужья вернулись с балкона. Мой Игорь уже видел такое, а Андрей, чуть в обморок не упал от этого зрелища.
— Олеся, что с тобой? — испуганно спросил он, глядя на заплаканную жену, которая сидела в покрывале с карандашом во рту.
Олеська сразу расхохоталась, а Игорь, умудренный опытом ответил:
— Не пугайся, беременным такое полезно.
Потом мы рассказали и Андрею про эту игру. Ему очень понравилось и он потом всю дальнейшую жизнь пользовался этим методом, особенно, когда Олеська начинала на него ругаться. Помогало сразу.
У нас с Игорем между тем начались грустные денечки. К нам зачастила свекровь. Женщина она очень простая и хорошая, но никак не могла отпустить от себя единственного сыночка. Она меня просто замордовала. Критиковала все, что я делаю и не делаю, нашептывала сыну, что ему надо было жениться на более приличной девушке, например на дочке ее подруги. Игорь ругался с матерью, объяснял, что у нас семья, ребенок, а мать своим брюзжанием только разваливает нам всю семейную жизнь. Мать обижалась, но продолжала гнуть свое. Я старалась сглаживать все скандалы и ее нападки, но мое терпение тоже не вечно. Однажды, чтобы не отвечать на ее очередные придирки, я пошла в комнату, села на диван, накинула покрывало на плечи, взяла в рот карандаш и стала молча смотреть на пол.
Свекровь вошла в комнату с продолжением скандала и увидела меня в таком виде. Она опешила и бросилась в кухню к сыну:
— Игорек, иди быстрее, там твоя жена сошла с ума.
Муж прибежал в комнату, увидел меня в таком виде и повернулся к матери. Ему надоели все ее придирки и скандалы в нашем доме. С одной стороны было жалко мать, у нее, кроме него никого не было, а с другой его терпение тоже кончалось:
— Мама, ты довела мою жену до крайней точки, ее терпение иссякло, теперь она начнет жить по закону индейцев, — сказал Игорь серьезным тоном.
— Это как, — задумчиво сказа свекровь, глядя на меня, а я изо всех сил пыталась не захохотать, сжимая зубами карандаш.
— Мама, ты что, кино про индейцев не смотрела? Они сначала курят трубку у костра, обдумывая план мести бледнолицым, а потом жестоко мстят.
— Чего ты меня за дуру считаешь? — неуверенно произнесла свекровь.
— Ну что ты? Я с не даже не ссорюсь, не хочу больше этого ужаса.
— Какого ужаса?
— Ну, помнишь, как в кино про индейцев? Там врага привязывают к дереву, а потом кидают в него томагавки и пускают стрелы, ну и всячески над ним издеваются.
— Чего ты ерунду-то несешь? — свекровь пыталась говорить возмущенно, но уже не так уверенно.
— Может я, конечно, утрирую, но она сейчас явно вынашивает план мести.
— Знаете что, пойду я домой, а вы сами тут разбирайтесь, мне еще белье стирать, не понимаю я ваших замыслов, — сказала свекровь и быстро убежала восвояси.
Мы с Игорем хохотали до слез после ее ухода. Как ни странно, свекровь перестала скандалить, мы с ней даже подружились потом, но долгое время она, приходя к нам прятала все карандаши в секретер и запирала на ключ.
