После окончания медицинского института, серая пыль большого города, его вечная спешка и гул утомили Веронику. Она хорошо помнила не воду из-под крана, а парное молоко с пенкой, которым поила в детстве тётя Маша. Именно поэтому, получив диплом, Вероника не кинулась штурмовать столичные клиники, а купила билет на автобус до райцентра, а оттуда на попутке до деревни Гуляево.
Во все времена здесь в деревне велась спокойная и размеренная жизнь. И сюда добрался интернет, мобильная связь, но все равно суеты не было, жители предпочитали тишину и покой.
Ехала Вероника не одна. Игорь, её сокурсник и жених, согласился составить компанию скрепя сердце. Деревенский отдых без приличных ресторанов казался ему сомнительным приключением, но Вероника была непреклонна:
— Перед свадьбой ты должен познакомиться с моей семьёй.
Семьёй, по сути, и были тётя Мария и дядя Ваня, заменившие ей родителей.
Дом утопал в зелени и цветущей сирени. У калитки их встретил лай, а на крыльце показалась невысокая сухонькая женщина в ситцевом халате.
— Вера? — женщина прищурилась, вглядываясь в гостью, и вдруг всплеснула руками, но тут же замерла, и глаза её округлились. — Господи, Вера… Это ты? А этот кто тебе будет, муж или жених?
Перед ней стояла не та угловатая длинноногая девчонка в очках, которую она провожала почти семь лет назад. Сейчас на пороге красовалась статная красавица. Лёгкое летнее платье на тонких бретельках сидело так, что подчеркивало каждый изгиб — высокую грудь, тонкую талию, крутые бедра. Вырез был глубок, спина почти открыта. Формы Вероники были аппетитные и откровенно обнаженные, на голове копна длинных волос. Рядом стоял модно одетый Игорь, и Мария скорее растерялась, нежели обрадовалась.
Тётя Мария, женщина строгих правил и деревенской морали, заметно нахмурилась, переведя взгляд на долговязого парня с чемоданом за спиной Вероники.
— Теть Маш, не муж и не жених, мы встречаемся и собираемся вскоре пожениться.
— Ну, проходите, — сухо сказала она, пропуская их в сени. – Кормить вас буду…
В деревне городское имя Вероника не признавали и всегда ее называли по-простому – Верой. А вечером, когда дядя Ваня вернулся с фермы очень обрадовался, увидев племянницу, своих-то деток не дал Господь, вот и всю любовь отдавал ей.
Все поужинали, тётя Мария постелила им в разных комнатах. Веронике — в ее комнате на кровати, а Игорю — на стареньком диване в зале.
— Тёть Маш, ну мы же… — начала было Вероника, но та оборвала её жестко:
— Что мы? Пока он тебе не муж? Нет. Значит, чужие люди. И нечего мне тут срамоту разводить. Вон как вырядилась, бесстыжая, — покачала головой тётя, гремя заслонкой в печи. — В деревне, милая, не в городе. Тут люди простые, но глазастые.
Игорь воспринял это, как личное оскорбление и всю ночь ворочался на скрипучем диване, проклиная комаров и деревенскую идиллию.
Наутро дядя Ваня собрался на сенокос.
— Помощники нужны на сенокосе, — крякнул он, поглядывая на Игоря. — Сено нынче доброе, надо убрать, пока дождь не зачастил.
Вероника с радостью напялила старые джинсы, перетянув их ремнём на тонкой талии, и лихо подхватила грабли. Ловко ворошила душистые пласты скошенной травы, подставляя лицо солнцу. А Игорь… Игорь покрутился, потрогал сено брезгливо, отряхнул руки и заявил, что у него аллергия на пыльцу. Улёгся в тени под берёзой, накрыв лицо панамой.
Тётя Мария, пришла с кувшином холодного кваса и узелком с обедом, глянула на лежащего Игоря, поджала губы, но ничего не сказала. Только вздохнула тяжело, глядя, как ловко племянница орудует граблями, и подумала:
— В кого ж ты такая работящая выросла? И не для этого франта, не дай Бог такого мужа…
На расстеленный рушник Мария разложила обед, вареники с вишней, сметану, пироги и молоко.
— Да, парень, тяжело тебе в жизни придется…обед-то нравится? – заметив, как уплетает вареники Игорь, спросил Иван.
— Вкусно! Сейчас бы на речку… идем, — он глянул на Веронику.
— Позже. Сено надо собрать, что же мы дядю одного бросим, да и неровен час, дождь соберется.
— Как хочешь, — бросил Игорь, — а я пошел. Я на работу не нанимался, — подняв футболку с травы, он пошагал к реке.
Вечером, по настоянию Вероники, они пошли в клуб. Там гремела музыка, а местные парни и девчата весело танцевали. Игорь сидел с кислой миной и тоскливо смотрел на часы.
— Ника, это невозможно, — зашипел он ей в ухо, когда они вышли на крыльцо. — Чем тут заниматься? Смотреть, как доят коров? Слушать их частушки? Поехали завтра же в город. Я не выдержу здесь неделю.
— Я не могу, Игорь. Тётя Маша меня растила. Я обещала побыть с ней, помочь с огородом, — Вероника пыталась говорить мягко, но внутри уже закипало раздражение.
— А знаешь, пошла бы ты…Тогда я поеду один, — отрезал он, не глядя на неё.
— Вот ты как, ну и как хочешь, — ответила Вероника.
Утром Игорь, надутый и обиженный, ни с кем не попрощавшись, закинул рюкзак за спину, ушел на автобус. Вероника выдохнула. Стало обидно, но и странным образом легко.
— Не горюй, дочка, не наш это парень, мне он сразу не понравился, — заметив, как Вероника с грустью в глазах смотрит на удаляющуюся фигуру Игоря, сказала тетя. – Не для тебя он.
Ты бы к Юльке заглянула, подружка твоя замуж собралась и жених видный, самостоятельный.
Без долгих раздумий, Вероника отправилась на соседнюю улицу к подружке. Подруги обнимались, разглядывали друг друга, тараторили, очень давно не виделись. Юля сияла — через неделю у неё свадьба. Вероника обрадовалась, пообещала помочь с платьем и причёской.
— Ты знаешь, мой Сашка самый лучший. Я когда его увидела, сразу поняла, мой человек. Сейчас пойдем к моему Сашке, обед ему отнесем, заодно и познакомишься с ним. А вечером посидим у меня дома.
Девушки шли по центральной улице и встречали на себе взгляды местных жителей.
— Красавицы, садитесь, прокачу с ветерком, — высунувшись в окно «Газели», кричал молодой мужчина, посигналив им.
— Едь, Семочка, куда ехал, гляди твоя Галка задаст тебе ветерка с сиреной, — смеялась Юлька и посмотрела на подругу.
— Ты, Верка, гляди, это они перед тобой петухами скачут, наши бабы тебе не простят, ежели чего. Одевалась хоть бы поприличней, а то напялила шортики и майку. Еще не ровен час и Сашка мой засмотрится.
— Ревнуешь? Ладно, давай заскочим ко мне, переоденусь.
Когда Вероника вышла из дома в сарафане, Юлька с завистью сказала:
— Тебе, подруга, чтобы мужики не пялились, паранджу надо надевать.
Юлька с Вероникой зашли в мастерские, Сашка перекладывал железо, и удивленно уставился на Веронику. Но Юлька быстро ему сунула обед.
— Вот, ешь, а мы пошли, это кстати моя подруга Вероника, а тот так и стоял в руке с обедом.
Вечером на посиделках в Юлькином доме всё пошло наперекосяк. Её жених, Сашка, высокий плотный парень, наливал всем самогон и всё время вертелся возле Вероники. То плечом заденет, то в глаза заглядывает, то пододвинет стул. Вероника старалась быть незаметной, но чувствовала на себе его взгляд.
Юлька заметила. Сначала просто поджала губы, а когда Сашка вышел на минуту, набросилась на подругу со злостью:
— Уезжай ты! Слышишь?! На кой ты припёрлась?! Такая вся городская, фигуристая! Ему теперь только ты в голову лезешь! Всю свадьбу мне испортишь! Из-за тебя, Вероника, мужики с ума сходят! Уезжай, пока не поздно! И на свадьбу ко мне не приходи.
— Наивная ты, Юлька, здесь не во мне дело, это он сам по себе такой.
Вероника побледнела, пытаясь возразить, но Юлька вытолкала её за дверь. Домой Вероника шла быстрым шагом, глотая горькие слёзы обиды. Зачем она здесь? Права была Юлька, права. Чужой городской цветок в этом грубом, простом мире.
Слёзы застилали глаза, когда она, не разбирая дороги, свернула к речке, чтобы успокоиться. Солнце садилось за дальний лес, окрашивая воду в багрянец.
На берегу, возле перевёрнутой лодки, стоял высокий мужчина. Широченные плечи обтягивала простая холщовая рубаха, рукава закатаны, открывая мощные, загорелые предплечья. Русые волосы чуть влажные после купания, на висках блестят капли воды. Он стоял к ней вполоборота, и его профиль — прямой нос, волевой подбородок, спокойный взгляд серых глаз, устремлённых на закат, показался ей высеченным из камня.
их глаза встретились, его взгляд был спокойнымИ изучающим
Он был не просто красив. В нём чувствовалась такая спокойная, звериная сила и уверенность, что у Вероники перехватило дыхание и обида на Юльку, на Игоря, на весь мир разом ушла, сменившись чем-то совершенно иным, горячим.
Это был Михаил. Механик, о котором в деревне говорили с уважением. Его знали все, спокойный, немногословный, но первый работник и просто красавец, каких поискать. Он жил один, ни с кем особо не сходился близко, и девки давно махнули на него рукой — не пробиваемый кремень.
— Все ждет какую-то принцессу, — говорили про него местные женщины, а девушки мечтали о нем. – У нас тоже есть девчонки симпатичные и кого выжидает, — шептались у него на спиной.
Михаил, словно почувствовав её взгляд, медленно повернул голову. Их глаза встретились. В его взгляде не было той противной похотливости, что у Сашки. Было спокойное, глубокое внимание, изучающее, но не раздевающее. Он смотрел на неё заплаканную, растерянную, стоящую в высокой траве на закате и, казалось, видел её насквозь, до самого донышка.
— Заблудилась, что ли? — спросил он низким голосом.
Вероника покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось так, что, казалось, заглушало стрекот кузнечиков. Он шагнул к ней. Один шаг, и между ними осталось не больше метра. От него пахло речной водой, нагретым солнцем сеном и ещё чем-то родным, надёжным.
— Вероника, — вдруг сказал он. – Племянница тетки Марии. Я знаю.
— Откуда? — выдохнула она.
— Деревня. Тут всё про всех знают, — уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку. — И что жених твой сбежал, тоже знаю.
Вероника вспыхнула и опустила глаза.
— Не жених он больше, — тихо сказала она.
Михаил помолчал, глядя на неё сверху вниз. Потом протянул руку и осторожно, кончиками грубых пальцев, смахнул слезинку с её щеки. Прикосновение было похоже на электрический разряд.
— Слёзы тут не помогут, — просто сказал он. — Пойдём, провожу… А то темнеет уже.
Они пошли вдоль реки медленно, рядом. Он молчал, и это молчание было удивительно уютным, не тяготило. Она чувствовала исходящее от него тепло, его силу, его спокойствие. И когда у самого огорода тёти Маши он вдруг взял её за руку, просто сжал её в своей огромной ладони, Вероника поняла: всё, что было до — город, институт, Игорь, обиды, было только предисловием. А настоящая книга начинается здесь, в этой пыльной деревне, на закате, с этим молчаливым великаном, чьё имя она слышала впервые, но чей взгляд уже успел поселиться у неё под сердцем.
Вышла замуж Вероника за Михаила, живут в городе, она работает в больнице, а он в автосервисе. Иногда приезжают в Гуляево навестить родных. А Юля вышла замуж за Сашку, но так и бегает по всей деревне, разыскивая задержавшегося с работы мужа.
