– Ой, Даш, а ты чего такая кислая, не рада нам, что ли?
Вероника стояла на пороге с Андреем и Денисом, которые уже вовсю толкались локтями, пытаясь первыми протиснуться в квартиру. Улыбка золовки была такой широкой и сладкой, что у Дарьи заныли зубы.
Она не успела ничего ответить. Николай возник за спиной, как джинн из бутылки.
– Ну наконец-то! Сколько ждали, сколько ждали! Заходите скорей, чего на пороге топчетесь?
Дарья закрыла дверь. Она на секунду задержалась в прихожей, хотя из гостиной уже вовсю неслись визг, топот и восторженные вопли Николая. Ее квартира, тишина и рабочий день, расписанный по минутам, просто перестали существовать.
Дарья зашла в гостиную и замерла: Андрей с Денисом вовсю прыгали на диване. Подушки уже валялись на полу. Николай просто стоял рядом и улыбался, глядя на этот погром с каким-то странным восторгом.
Дарья перевела взгляд на ноутбук, который стоял на рабочем столе у окна. К вечеру тут будет не рабочий кабинет, а филиал детской площадки. И муж, конечно, скажет, что она «опять накручивает себя».
Вероника тем временем начала жаловаться:
– Нет, ты только представь. Полтора часа в этом автобусе, с двумя детьми на руках, и все время на ногах! Хоть бы кто шелохнулся, Даш. Ни одна душа место не освободила. Я с Андрюшкой на руках пыталась хоть как-то равновесие поймать, Дениска за этот поручень вцепился, дважды чуть не улетел. Людям плевать. Сидят, в свои экраны уткнулись, будто нас в упор не видят.
Вероника перевела дыхание и окинула гостиную оценивающим взглядом.
– Вот вам с Колей хорошо, у вас машина. Посадил ребенка, довез, красота. С Полинкой вообще лафа, наверное, – школа, кружки, все на колесах. А мне что с двумя мальчишками делать?
Дарья молча кивнула, покосившись на часы. Одиннадцать утра. Через три часа Полина вернется из школы. Вернется в квартиру, которую оккупировали два шумных мальчика.
– Мне бы хоть до сентября дотерпеть, – продолжила ныть Вероника. – Когда старший в школу пойдет, я хоть выдохну. А пока мы у мамы в двушке втроем ютимся. Мальчишкам бегать негде, и я уже с ума схожу. Бывший кидает копейки и называет это алиментами. И это на двоих де..тей, Даш!
Вероника выдержала паузу именно такой длины, чтобы молчание стало красноречивее любых слов. Она не закончила фразу, но в воздухе отчетливо застыл немой упрек о том, как ей тяжело и тесно жить, в то время как у Дарьи есть все: и собственная квартира, и муж, и машина, и удобный график работы на дому.
Дарья прекрасно знала этот прием, ведь золовка всегда исполняла его виртуозно. Вероника никогда не опускалась до прямых просьб, она лишь выставляла свои несчастья напоказ и терпеливо ждала, когда собеседник сам проявит инициативу и предложит помощь. Если же этого не происходило, Дарья автоматически становилась в ее глазах черствым человеком, о чем Вероника обязательно сообщала матери, всем ее подругам и каждому, кто соглашался выслушать очередную историю о чужом равнодушии.
Вероника вдруг осеклась на полуслове, глянула на телефон и хлопнула себя по колену.
– Ой, я же совсем забыла! У меня запись к врачу через полчаса. Еле достала талончик, вы не представляете, там очередь на месяц вперед. Вы же посидите с пацанами? Вы все равно дома оба, делов-то!
Вероника уже принялась собираться, Дарья даже слова сказать не успела. Николай пришел в себя первым:
– Конечно, Ника, беги, не переживай. Чего ты вообще спрашиваешь? Мы присмотрим, все нормально будет.
Дарья выдохнула сквозь зубы. Весь этот концерт с автобусом и черствостью окружающих был просто прелюдией, разогревом перед главным номером. Вероника явилась не в гости – она приехала сбросить детей и смыться. Был врач там на самом деле или нет, уже не важно. Дарья бы не удивилась, если бы золовка сейчас спокойно отправилась в кафе или на маникюр. Доказывать что-то бесполезно: Николай уже кивнул и пообещал, а значит, ее мнение никого не интересует.
Дверь за Вероникой закрылась, и Дарья повернулась к мужу.
– Коль, а почему она с Тамарой Сергеевной детей не оставила?
– Ну ты чего, Даша. Мама уже старенькая, ей тяжело с двумя. Они активные, носятся, она не справляется.
Дарья сжала зубы. Тамара Сергеевна действительно сдавала: в шестьдесят два года с ее давлением и вечно ноющими коленями особо не разбежишься. Это было фактом. Но существовал и другой факт: свекровь на корню пресекала любые попытки Вероники на ней паразитировать. Смыться на несколько часов просто так у золовки бы не получилось.
Николай был из другого теста. Его вечные «конечно», «поможем», «мы же родные люди» звучали легко и благородно. Только за этим благородством всегда маячила Дарья. Именно ей приходилось разгребать последствия его доброты: готовить на всю ораву, отмывать квартиру и глотать обиду, пока муж изображал святого.
Из гостиной грохнуло. Дарья дернулась, но Николай махнул – мол, ничего страшного.
Ничего страшного.
Его любимая фраза в присутствии племянников…
Около двух часов дня в замке повернулся ключ.
– Мам, пап, я дома!
Полина замерла в дверях гостиной с рюкзаком на плече. Андрей и Денис носились по комнате, швыряя диванные подушки куда попало.
– Они опять здесь. – констатировала Полина. – У них что, своего дома нет? Почему они вечно у нас торчат?
Дарья заметила, как у дочери дернулся уголок губ. В этом взгляде на разгромленную гостиную читалось именно то, что Дарья привыкла в себе подавлять.
Николай среагировал моментально.
– Полина! Что за тон? Это твои двоюродные братья. Можно хотя бы раз обойтись без этих комментариев?
– А можно хотя бы раз прийти домой и не попасть на детский сад? – Полина скинула рюкзак на пол. – Мне уроки делать надо, а тут невозможно находиться.
– Ты что, не можешь потерпеть ради семьи? Они маленькие, им нужно бегать, играть. Неужели тебе не в радость провести время с братьями?
– Не в радость, – отрезала Полина. – Совсем.
Дарья перехватила дочь до того, как Николай успел завестись по-настоящему. Увела ее в детскую, прикрыла за собой дверь.
– Мам, я так больше не могу. Я хочу нормально жить. Приходить домой, садиться за уроки, не прятаться в своей же комнате. Спорим, что они дома себя так не ведут! А папа им потакает и все разрешает!
– Полин, потерпи еще немного. Я поговорю с папой.
– Ты это говоришь уже полгода. И ничего не меняется.
Возразить было нечем. Дочь была права.
Она вышла из детской тихо, плотно прикрыв за собой дверь. В гостиной Николай сидел на полу, строил с мальчишками башню из книг и коробок от настольных игр. Хохотал, когда Андрей сносил конструкцию ногой. Подбадривал Дениса, который пытался забраться на журнальный столик. Лучший дядя года. Дядя, который не заглянул к собственной дочери, не спросил, как в школе, не заметил, что Полина заперлась и не выходит.
Дарья постояла, глядя на эту идиллию. Потом молча прошла на кухню и начала доставать кастрюли. Ужин сам себя не приготовит, а Вероника вернется аккурат к накрытому столу. Как всегда.
Ожидания Дарьи оправдались с точностью до минуты. Вероника появилась в дверях ровно тогда, когда на столе уже стояли тарелки с горячим.
– Ну вот, еле успела! – золовка плюхнулась на стул и потянулась за хлебом. – Вы не представляете, какие в поликлинике очереди. Сорок минут просидела, потом еще полчаса врач принимала.
Дарья молча подвинула к ней салатницу. Вероника ела с аппетитом, не забывая между ложками жаловаться – на цены, на транспорт, на жару в поликлинике. Мальчишки уплетали макароны, стуча вилками по тарелкам и толкая друг друга локтями. Полина примостилась с краю и вяло размазывала еду по тарелке.
Когда ужин подходил к концу, Андрей и Денис унеслись в гостиную. Полина, не сказав ни слова, забрала свою тарелку и ушла к себе. Вероника проводила ее равнодушным взглядом. А потом золовка затараторила:
– Даш, слушай, я тут подумала. Мне завтра нужно кое-куда съездить, дела накопились. Можно я пацанов опять к вам завезу? Часиков в десять, ненадолго. Мне просто позарез нужно свободное время, хоть пару часов.
Николай уже открыл рот, уже набирал воздух для своего привычного «конечно», но Дарья его опередила.
– Нет, Вероника. Завтра не получится.
Николай не сводил глаз с жены. Вероника оцепенела, не в силах осознать услышанное.
– И вообще больше не получится, – продолжила Дарья. – У нас нет времени следить за твоими детьми. У меня работа, дедлайны, у Полины школа и уроки. Мы вам не детский сад.
Николай побагровел.
– Даша, ты что себе позволяешь? Это моя сестра!
Вероника немедленно всхлипнула.
– Вот, значит, как ты с семьей поступаешь? Я к вам за помощью пришла, а ты мне от ворот поворот? Мне же не к кому больше идти, Даш, ну как ты не понимаешь…
– Понимаю, – спокойно сказала Дарья. – Понимаю, что ты привыкла сбагривать на нас своих детей. Но пойти вот что. Я свою Полину вырастила сама, помощи ни у кого не просила. Ни у тебя, ни у твоей матери, ни у кого. Вот и ты будь матерью, справляйся сама.
– Но они же…
– А Полина? – Дарья повысила голос. – Полина устала от твоих детей. Они ее постоянно донимают, лезут в ее вещи, в ее комнату. Она в собственном доме запирается, чтобы от них спрятаться. Это нормально?
– Ну это же мальчишки! – взвилась Вероника, мгновенно переключаясь со слез на возмущение. – Они растут, им все интересно, они познают мир! Что ты от детей хочешь?
– Вот и развлекай их сама! Развлекай, но не за мой счет и не за счет моей дочери. А теперь забирай своих детей и уходи из моего дома.
Вероника застыла с открытым ртом. Николай рванулся из-за стола.
– Дарья, ты вообще…
– А с тобой мы поговорим потом! – Дарья даже не посмотрела в его сторону. – Сядь.
Николай подчинился приказу жены. Вероника, поняв, что защитника отключили, засуетилась, заохала, начала торопливо собирать мальчишек. Через пять минут дверь за ней закрылась.
Дарья повернулась к мужу. Николай сидел за столом и ковырял вилкой остатки макарон.
– Теперь слушай меня внимательно, Коля. Если твоя сестра еще раз переступит порог этой квартиры с детьми «на пару часиков» – я выгоню и ее, и тебя. Подам на развод, подам на алименты, а видеться с Полиной ты будешь строго по расписанию. Ты меня услышал?
Николай коротко кивнул, признавая поражение.
Из коридора послышались быстрые шаги, и Полина влетела в кухню. Обхватила Дарью обеими руками и прижалась щекой к ее плечу.
– Мам, я все слышала. Ты была потрясающая. Спасибо, что выгнала их. Спасибо.
Николай растерянно посмотрел на дочь.
– Поля… Они тебе и правда мешали?
Девочка кивнула, продолжая обнимать мать.
Николай потер лицо ладонями и тихо сказал:
– Хорошо. Я все понял.
На следующий день, ближе к обеду, зазвонил телефон. Дарья глянула на экран: свекровь, Тамара Сергеевна.
– Дарья, – без приветствия начала свекровь, – Вероника мне все рассказала. Как тебе не стыдно, выгнала сестру мужа с маленькими детьми! Ты должна немедленно извиниться и забрать их к себе. Я устала от этих мальчишек, они тут все переворачивают, орут с утра до ночи. Мне нужен покой, у меня давление!
– Тамара Сергеевна, – усмехнулась Дарья. – Это ваши внуки. Родные внуки от вашей дочери. Вот и сидите с ними сами. А в наш дом Вероника больше не повезет детей. Ни завтра, ни через неделю, ни через месяц. Всего доброго.
Она положила трубку и вернулась к ноутбуку. В квартире было тихо. Полина делала уроки за своим столом, Николай сидел в гостиной и смотрел что-то в телефоне, не издавая ни звука. На диване лежали подушки, все на своих местах.
Дарья открыла рабочий файл и начала печатать. Впереди было много работы…
