Виктор с Настасьей вместе жили уже пятьдесят лет. Недавно золотую свадьбу отметили.
В последнее время Виктор стал — иногда — подумывать о том, что скоро он, наверное, уйдёт на небеса. Предчувствия у него в груди появились на эту тему. Хоть Настасья и болела чаще чем он, но, всё равно ведь, мужской век короче женского. Вот об этом Виктор и думал теперь по ночам. Но вслух об этом не говорил, чтобы жену не расстраивать. Жил, и всё тут.
Как-то Настасья опять прихворнула. Только от одной болячки оправилась, и, снова — простудилась. Перед сном у открытого окна постояла вечером, легла в постель, уснула, а утром жар у неё такой образовался, что пришлось срочно скорую вызывать.
Врачи приехали, успокоили, что страшного ничего нет, выписали лекарства, и уехали. И Виктор проторенной дорожкой пошёл в аптеку.
Пока шёл – у самого одышка началась. Наверное, на нервной почве. Присел он, чтобы немного отдышаться, на скамейку, которая возле аптеки стояла, и вдруг, видит, к нему тут же кто-то подсаживается. Странное существо какое-то. Вроде бы – мужчина, но с крыльями за спиной.
— Привет, Виктор, — говорит этот крылатый человек. – Я за тобой.
Виктор от неожиданности чуть язык не проглотил. Потом, всё-таки, пришёл в себя, осторожно поинтересовался:
— А ты кто такой?
— Как это кто? – удивился сосед по скамейке. — Разве тебе не понятно? Или ты мои крылья не рассмотрел?
— Неужели ты ангел?
— Правильно. Я смертный ангел. Проводник я. Поэтому, давай мне скорей твою руку, и полетели. У нас с тобой время не так много.
— Куда — полетели? – испугался Виктор.
— Прямиком в рай.
— В рай? – Виктор глупо заулыбался. – Сразу – туда? Минуя чистилище?
— Ну, да, — закивал ангел, и тоже заулыбался. – По тебе решение сегодня принято окончательное. В раю тебя ждут. Потому что не озлобился ты, хоть и устал жить на этом свете. Поэтому, пока в раю ворота открыты, мы с тобой мешкать не должны. Давай руку.
— Погоди-погоди. – Виктор опомнился, и скорей спрятал за спину обе руки. – Я сейчас лететь не могу.
— Как это? – Ангел даже рассмеялся от таких глупых слов своего подопечного. – Что значит – ты не можешь? А кто тебя, вообще, спрашивает? Или, ты в рай не хочешь?
— Хочу. Но не могу. Я же сейчас занят.
— Прекрати немедленно говорить такое! – Ангел заметно занервничал. – Ты слышишь, что я тебе сказал? Ворота в рай открыты не всегда, и мы с тобой должны успеть к сроку. В следующий раз эти ворота для тебя могут не открыться!
— Почему?
— Потому что с небесами не спорят! Сказано тебе — успеть к сроку, значит, всё здесь бросаешь, и летишь со мной! Понятно тебе, или нет?
— Да всё я понимаю, — начал оправдываться Виктор. – Но ведь у меня жена болеет. Мне нужно для неё лекарство купить.
— Зачем?
— Чтобы вылечить её.
— Так, Виктор, ещё раз тебе говорю – прекращай глупить! – Ангел тяжело задышал. — Твоя Настасья всё равно когда-нибудь покинет эту землю, лечи ты её, или не лечи. А тебе прямо сейчас нужно о себе подумать. Или ты в ад собрался?
— Нет. Я в ад не хочу.
— Так чего же ты кочевряжишься?
— Я же говорю, Настасья у меня приболела. Как я её одну такую оставлю? Она же лекарство ждёт.
— Ничего страшно. Дети ей эти бесполезные таблетки купят.
— Так, когда это произойдёт?
— Когда произойдёт, тогда и произойдёт! Ты что, зря что ли на этой земле жить по совести старался? Зря добрые дела делал, чтобы от рая вот так вот — просто так – взять и отказаться?
— Да я же не отказываюсь! – взмолился Виктор. – Но не могу я через себя переступить, и не выполнить долг перед супругой!
— Что значит, не можешь? Какой ещё долг? Ты же сам – уже почти умер. Зачем тебе сейчас о других думать?
— Но ведь — почти, это — не совсем! Я же я ещё не полностью умер?
— Ещё нет. Но – вот-вот. Руку мне дашь – и всё. Умрёшь, и тут же забудешь о своей Настасье.
— Как это – забуду?
— Очень просто! – Ангел почти кричал, потому что страшно торопился. — Ну! Зачем ты руки за спину спрятал? Давай сюда одну!
— Но ведь Настасья — болеет…
Ангел сделал совсем не ангельское лицо, показал свои зубы, и произнёс уже с угрозой в голосе:
— Виктор… Я последний раз тебе говорю… Время у нас — совсем в обрез… Несколько секунд, и дверь захлопнется…
— Погоди! — Виктор растерялся. — Скажи мне, ангел, а если я сейчас с тобой в рай полечу, мы там с Настасьей когда-нибудь встретимся?
— У-у-у-у… — застонал обессиленно ангел, нахмурился, закрыл рукой своё лицо, и тут же растворился в воздухе.
— Улетел… — простонал и Виктор. Первый раз ему стало невыносимо жалко самого себя. – Вот и закрылись для меня двери рая… Что же я натворил-то?.. А ведь он меня так уговаривал…
— Дедушка, вам плохо? – Перед ним стояла женщина в белом халате, и Виктор догадался, что это провизор из аптеки. Наверное, увидела, как он тут за сердце держится, и всполошилась.
— Нет, нет, милая… — пробормотал он. – Мне уже терпимо. А вот если ты сейчас нужные лекарства для моей любимой супруги найдёшь, мне – вообще – очень хорошо станет.
На ноги свою Настасью Виктор поставил. В который раз. А про свою смерть он теперь старался не думать. Потому как понимал, что ворота в рай – хоть это и несправедливо — для него, наверное, закрыты. Сам виноват. Нужно в такие минуты и о себе думать. Но ведь как тут о себе думать, когда твоим близким плохо? Да… Сложно жить на этом свете… Даже помереть как следует не дают…
