Они дружили с самого детства. Нет, в садик что, Таня, что Нина, не ходили, но жили по соседству. Вместе бегали по тёплым летним лужам, ели один кусок хлеба с домашним сливочным маслом и вареньем на двоих. Зимой вместе катались на санках с горы, и по очереди сидели под присмотром то одной бабушки, то другой.
И учились в одном классе. Все годы за одной партой. Бывало, строгая Тамара Михайловна рассадит этих заклятых подружек, глядь, а они опять вместе сидят, несмотря на то, что Тамара Михайловна ворчит, строжится, и стучит указкой по парте.
Подросли, и всё равно вместе. Таня с Колей дружила, а Нина за ними хвостиком ходила. Потому что подруги они. Так и ходили втроём. Потом уж Вовка к ним прицепился, так вчетвером ходить стали. Вроде как пара на пару.
Даже после школы поехали они учиться вместе в далёкий Лениногорск. Просто потому, что у Тани там жили родственники, и ее родители решили, что девчонке так будет проще. А Нина, которую родители хотели определить в Горно-Алтайск, наотрез отказалась ехать туда без подруги.
Подумали родители, головы почесали, да махнули рукой. Пусть уж в Лениногорск едет Нина, раз так хочется. Да и до дому ближе.
Ох и радовались девчата, что поступать вместе будут! Парней своих вместе в армию проводили, и вместе ждали их.
А как иначе? Лучшие подружки, девчонки‑хохотушки. Можно сказать, почти-что сёстры. Да они даже чем-то похожи были. Обе большеглазые, светловолосые, крепенькие. Про таких говорят – кровь с молоком.
Крепко дружили девчата. Доверяли друг другу свои тайны, девичьи секретики, и казалось им, что так будет всегда. Конечно, и ссоры промеж них были, да только мелочи это всё. Тут же повздорят, надуют губы, да разойдутся в разные стороны. А потом так же быстро мирятся. Было бы что делить, ей-Богу!
Отучились девчата, вместе вернулись в родное село. Друг за дружкой выскочили замуж: сначала Таня, а следом за ней и Нина.
И детей родили с небольшой разницей: сначала у Тани дочка появилась, а чуть позже Нина сына родила. Всё так же дружили они, только теперь семьями.
Весёлое было время, хорошее. Потому что молодые были. В молодости и усталость нипочём. С детьми малыми ни спать некогда, ни есть. И дела по дому делать надо, и хозяйство немалое у подруг было, только разве это помеха для молодости?
Бывало, соберутся вечерком то у Тани, то у Нины: дурачатся, веселятся, песни поют. И мужья от них не отстают. Иной раз и под утро расходились, а всё равно поутру вставали рань- прерань, да за работу принимались. Коровы сами себя не подоют, и телята сами себе пропитание не добудут.
Не только веселились вместе, но и помогали в трудную минуту друг другу. Танин муж на работе допоздна задержится, значит, Ниночкин муж Тане на помощь спешит. Где со скотиной управиться, где воды в баню принести.
А уж коли Ниночкин муж трудится, то тут черёд Таниного мужа на помощь бежать.
Таня замужем жила, как у Христа за пазухой. Он и по дому поможет, и по хозяйству. И приготовить мог, коли Таня не успела.
А вот Нине с мужем не шибко повезло. Попивал Вовка, да Нину поколачивал. И чего ему не хватало? Дома чистота и порядок, обед да ужин с пылу, с жару. Огород без единой травинки, хозяйство накормлено, всё прибрано. А вот поди ж ты! Видать, что-то не устраивало мужика.
Танин муж, Коля, частым помощником для Нины был. И поливать помогал, и по хозяйству, и по мелочам разным. Тане жалко было подруженьку свою, вот она мужа бесперечь и отправляла к Нине: то одно сделать, то другое.
До смешного иной раз доходило. Нинкин Володя на рыбалку умотает, а Танин Коля по поручению жены бежит к Нине грядку навозную выкладывать. А свои гряды ещё и в помине не сделаны. Лежит куча навоза, никуда не торопится. Себе успеется, Коля вот он, рядышком, а Нине кто поможет?
Свекровь Танина, правда, ворчала:
— Смотри, Татьяна, как бы та помощь боком тебе не вышла. Это ты, простодырая, от доверия своего слепой сделалась, а я всё вижу, всё подмечаю. И как Нинка твоя на сына моего поглядывает, и как он на неё исподтишка смотрит. Как бы не вышло чего, Таня. Не место подругам в жизни семейной. Есть у неё свой мужик, вот пусть и робит. А своего зачем почем зря гонять к подруге?
Таня только отшучивалась. Мол, скажете тоже, Валентина Ивановна! Нина подруга мне, я её знаю, лучше чем свои пять пальцев. В своих пальцах сомневаться буду, а в Ниночке никогда! Да разве может такое быть, чтобы подруженька моя мне худа пожелала?
Только как в воду свекровь глядела. Так и вышло, как она говорила. Сначала от Нины муж ушёл. Ни с того, ни с сего, собрал свои пожитки, и уехал, мол, одолела ты меня, Нинка! До оскомины одолела! Видеть тебя не могу!
Ох, как жалела Таня подругу! И ревели вместе, слезы горькие лили, и беды мысленно на Вовкину голову насылали.
Коля, считай, на две семьи разрывался. И дома дела надо делать, и к Ниночке на помощь спешить, потому что Таня наседает, мол, тяжко ей одной, подруженьке моей. Подсобить бы.
И ведь подсоблял. Ни разу не отказал.
Сплетни по деревне разные ходили, да Таня отшучивалась. Мол, брешите, что уж теперь. Вам только волю дай. И мыслей дурных не возникало у неё. Даже когда задерживался муж у подруги. Даже когда по ночам отворачивался от жены своей законной, мол, устал, не хочу, не могу.
Таня и не думала о плохом, пока случайно своего мужа с Ниной не застукала.
Вроде ушёл помочь Нинке грядку под лук вскопать ещё засветло, а уже ночь на дворе, а мужа нет и нет.
Дочка у Тани уже большенькая была. Таня ей наказала, мол, посиди тихонько, Юля, поиграй, я быстро вернусь.
Шустро бежала Таня к подружке, с улыбкой. О плохом и не думала. Только дверь, закрытую изнутри, поцеловала, и улыбка с лица сошла, когда Нина в халат кутаясь, на пороге появилась, а за ней Коля, почти в чем мать родила. В одном исподнем, которое на ходу натягивал,
Уж как Коля прощения у жены просил! На коленях ползал, каялся:
— Сам не знаю, как так вышло. Прости, Таня! Словно бес попутал!
Клялся Коля, божился, что это в первый и последний раз. Что такого больше не повторится. Мол, не виноватый я, она сама!
Не простила Таня мужа. Такую обиду затаила, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Онемела аж от горя своего, а не простила.
Даже свекровь за сына своего непутёвого заступалась, тоже едва ли не на коленях ползала.
— Прости ты его, Таня! Прости дурака непутевого! Коли @учка не всхочет, @обель не вскочет, Таня! Да какой же мужик откажется, когда едва ли не на ладошке подносят, Таня? Я ведь предупреждала тебя, говорила, что так всё и будет, да ты не послушала! Что ты, подружка у неё, не предаст!
Упёрлась Таня, и ни в какую не простила. Ни мужа не простила, ни подругу. Решила в райцентр, к тётке уехать, чтобы ни мужа подлого не видеть, ни подругу‑предательницу. Тётка ей и работу подыскала, и жильё. Мол, приезжай, Таня, устроим тебя.
Коля к тому времени к матери перебрался жить. Может будь он понастойчивее, так и простила бы его Таня, только не шибко он пороги у неё обивал. Как говорится, на нет – и суда нет. Не прощаешь, и шут с тобой. То ли большая печаль? То ли мало бабенок в деревне?
Таня быстро собралась. Да и чего там собирать? С одной стороны немало добра нажили, а с другой и брать с собой нечего.
На узлах да чемоданах сидела Таня. Она бы может и осталась в родной деревне, да родители уж пару лет как в соседнем селе обосновались. Ничего её тут не держало!
Бессонная ночь была у Тани. Уж она и так, и сяк, а не спится ей. Вышла на улицу воздухом подышать, глядь, а у Нины свет горит.
И такие картины нехорошие в голове у нее возникли, что аж тошно стало. Представила она, как муж её с подругой милуется.
В один миг план коварный созрел в голове у Тани. Решила она хоть напоследок напакостить подлой Нине.
У Нины палисадник был всем на зависть: розы росли такие, что люди мимо шли и рты открывали.
Поздней ночью, когда вся деревня уже спала, зашла Таня в палисадник да выдрала у Нины три самых красивых розы. По‑варварски, прямо с корнем.
И откуда только силы взялись? Не маленькие кустики- то были, крепкие уже.
Поначалу хотела она их в ближайший овраг выкинуть, а потом подумала да решила с собой взять, на новом месте посадить. Все же красивые у Нинки розы.
Сунула их в мешок, да к остальным пожиткам бросила.
И ведь что удивительно! Пока переезд, пока то да сё, Таня уже и думать забыла про эти розы. А когда вспомнила, решила, что пропали они. Вроде как засохли розочки.
Но опять же выкинуть эти безжизненные корешки рука не поднялась у Тани.
Прикопала она их абы как и забыла. Даже капли воды на них не плеснула, не до того было.
А вот поди ж ты! Дождиком смочило эти Нинкины розы, и пустили они робкие росточки. А потом заколосились, зазеленели, а вскоре и зацвели. Красивые, заразы. Радовали глаз.
Хоть и бередили они душу Тане, а рука не поднималась избавиться от них. И не сказать, что любила она цветы! Так, постольку- поскольку. В основном многолетники сажала, с которыми мороки меньше всего.
А самое интересное в том, что кроме этих трёх розочек ни одна другая роза у Тани больше не приживалась. Сколько она их покупала за свою жизнь — и не счесть: и дешёвые брала, и дорогие. Посадит их, ухаживает за ними, холит, лелеет. Лето отцветут, а на следующий год одни палки сухие остаются вместо роскошных розовых кустов. Или вовсе, в шиповник уйдут.
Зато Нинкины розы так разрослись — и ничего им не делается. А ведь даже не обрезала их Таня! Думала, что сами по себе пропадут они. А они живут себе, и горя не знают.
Из вредности даже в тень, под ёлку их пересадила Таня, и всё равно растут себе, да цветут пышным цветом.
Много лет прошло. Давно уже вышла Таня во второй раз замуж. Уже и сына новому мужу родила. Уже и дочка Танина замуж вышла, да Таню бабушкой сделала, а розы растут себе, и ничего им не делается. Кажется, что только крепнут они от времени.
Сынок вырос, женился, внука Тане подарил. Богатая бабушка Таня. И внучка у нее есть, и внук.
Дочь Юля, которая эту историю с розами узнала от матери ещё в далёком детстве, только удивлялась:
— Ну надо же так, а? Мам, ну скажи кому, и не поверят ведь, что этим розам уже не один десяток лет, и ничего их не берет: ни морозы сибирские трескучие, ни солнце летнее, жаркое, палящее. Ни сырость осенняя с дождями проливными, ни вода талая весенняя.
Внучка Танина уже большая была, почти невеста, в выпускном классе училась, когда по весне не отошли розочки, не выпустили молодую поросль. В один миг засохли, словно и не было их никогда. Одни палки сухие и остались от них.
Ходила Таня вокруг этих роз, поливала, и удобрения всякие покупала — да только всё без толку. Что‑то такое тревожное в душе у женщины колыхнулось, и подумалось вдруг:
«Беда с Ниной. Видать, худо ей, к смерти гонит, раз высохли Нинкины розы».
А потом, недели через две, приехала Таня в город, в поликлинику, и увидела Нину. Сын её в кресле инвалидном катил. Сухая вся, сморщенная, скелет один и остался, кожей обтянутый.
Таня отвернулась. Сделала вид, что не узнала Нину. Не хотелось ей с бывшей подругой разговаривать. Не о чем, да и незачем уже.
Но Нина увидела её и попросила сына подвезти к Тане. Улыбнулась вымученно, словно через силу, и сказала:
— А я ведь видела тогда, как ты мои розы выдрала, Танька! Хотела выйти к тебе, поговорить, да побоялась, что проклянёшь ты меня. Я ведь, Таня, всю жизнь молилась, чтобы росли те розы у тебя, да цвели, радовали тебя. Отчего‑то решила я, что коли будут те розы расти у тебя, значит, простишь ты меня, и жить я буду. А коли засохнут они, так и мне недолго осталось. Вот, нынче по зиме так скрутило меня, что чую: не оклемаюсь уже, Танюша. Засохли розы‑то у тебя, Таня? Ты прости меня, подруга. Завидовала ведь я счастью твоему. И Колю твоего всю жизнь любила. Я ведь ещё до того, как вы гулять с ним стали, полюбила его. Вокруг дома его круги наворачивала, внимание его привлечь хотела. Только не вышло ничего. Тебя он выбрал. Потом уж думала я, что если в семью вашу влезу, встану меж вами, так со мной он будет, и счастья мне боженька отсыплет. Только не вышло у нас с ним ни семьи, ни счастья. Знаешь небось, что и года мы с ним не прожили? Придавило его лесиной, когда дрова на зиму заготавливал. А больше и не случилось мне замужем быть. Одна свой век куковала. Ты прости меня, Таня. Виновата я перед тобой.
Таня, вырвав свою руку из руки Нины, быстро пошла в сторону выхода. Как‑то нехорошо стало на душе. И про Колю она знала, что умер он, и про то, что Нина больше замужем не была. И зла на бывшую подругу она не держала. Было зло, да всё вышло. Переболела, переморщилась, и думать забыла и про подругу подлую, и про мужа‑предателя. Только розы Нинкины и напоминали ей о предательстве.
Пришла Таня домой, и не переодеваясь, схватилась за лопату.
Так яростно, так безжалостно копала она эти сухие, безжизненные розы, словно от этих сухих корней зависела её жизнь.
Выкопала, выкочевала, и выкатила их за ограду. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. И со спокойной душой улеглась спать.
Только не спалось Тане. То ли кошмары во сне мучали, то ли наяву.
Таня и сама не поняла, как так вышло, что посреди ночи поднялась она, да пошла эти злосчастные розы назад сажать.
Только когда посадила на место эти сухие, безжизненные розы, выдохнула Таня. Потом уже полила их от души, и со спокойной душой пошла спать.
Никогда не ухаживала Таня за Нинкиными розами. Всю жизнь росли они, как сорняк. А тут – поди ж ты! Как за дитём малым ходила она за этими кустами!
И ведь выходила!
Маленький робкий росток появился сначала на одной розе, а потом на двух других. Неизвестно ещё, то ли в шиповник пойдут, то ли цвести будут.
Главное, что живые розочки. И Нина живая. Слышала Таня, что не отступила болезнь до конца, но сдаёт свои позиции. Выкарабкивается Нина из цепких лап болезни.
Живы будем, не помрем, как говорится, а коли помрем, так живы не будем.
Давно уже простила Таня и мужа своего бывшего, покойного, и подругу. Незачем держать зло на тех, кого вычеркнула она из своей жизни.
Только про розы удивляется Таня: неужели и правда так бывает? Как у Кощея, честное слово!
«У Кощея смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот заяц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и тот дуб Кощей Бессмертный, как свой глаз, бережёт.» (сказка «Лягушка-царевна)»
А у Нины, получается, смерть в розе, а та роза у неё, Тани, в палисаднике?
Или просто выдумка это все? Может просто сорт такой попался, или слишком живучие они оказались, розы эти?
А может маразм Нину накрыл, и мелет она своим языком невесть что?
Или Таня с возрастом слишком мнительная стала, сентиментальная?
Как знать, как знать.
