Зла не хватает на родителей мужа! Знают же, в какой мы сейчас ситуации, но вместо того чтобы как‑то помочь или хотя бы не мешать, регулярно ходят нас объедать.
Я стояла у плиты, помешивая суп в кастрюле, и смотрела, как булькают овощи в почти прозрачном бульоне. В холодильнике — пара яиц, остатки творога, полпачки масла. До конца месяца ещё неделя, а продуктов — на пару скромных приёмов пищи.
— Опять суп? — вздохнул муж, заглядывая на кухню.
— А что делать? — я обернулась к нему. — Денег хватает только на ипотеку и одну неделю нормального питания.
Он виновато потупился:
— Ну, они же родители… Что я им скажу?
— То, что они не в ресторан ходят, а в дом к сыну и невестке, у которых ипотека, ребёнок и декрет! — не выдержала я. — Мои родители нам сумки с продуктами возят, а твои постоянно приходят пожрать да что‑то с собой захватить. Это вообще нормально?
Раньше зарплата мужа была больше, но на работе очередной кризис — так что теперь радуемся, что хоть что‑то приносит домой. Деньги уходят на ипотеку и самое необходимое. Я стараюсь готовить большие порции — чтобы на несколько дней хватало. Это выходит дешевле, чем каждый день что‑то новое стряпать.
Когда мои родители узнали о нашем положении, стали наведываться раз в две недели — всегда с пакетами продуктов. Брать уже стыдно, а не брать нет возможности: без их помощи мы бы просто голодали.
И нам бы вполне хватало этих запасов, если бы не свекры.
Они приходят без предупреждения — «мимо шли, соскучились, решили заскочить». И всегда как раз к нашему ужину.
Звонок в дверь. Я открываю — на пороге свекровь с сияющей улыбкой:
— Ой, а вы ужинаете? Ну давайте и мы с вами!
— Конечно, проходите, — выдавливаю я, стараясь не выдать раздражения.
За ними следом входит свёкор:
— А пахнет‑то как вкусно! Что у вас тут?
— Картошка с котлетами, — отвечаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
«Нажарила на три дня», — думаю про себя.
Они садятся за стол, нахваливают:
— Ох, Люда, ты так вкусно готовишь! У нас дома такого не бывает…
— Да, да, — поддакивает свёкор. — В ресторане хуже кормят!
Я киваю, разливаю чай. Муж молчит, уткнувшись в тарелку.
После ужина свекровь, собирая остатки в контейнер, приговаривает:
— Так вкусно у тебя получается, а возьму‑ка я с собой. Завтра на обед разогрею — будет как новенькое!
— Да берите, берите, — выдавливаю я. — Всё равно выбрасывать…
— Ой, спасибо, доченька! — она целует меня в щёку. — Ты такая добрая!
В тот же вечер, когда гости ушли, я повернулась к мужу:
— Слушай, так больше нельзя. Либо ты сам с родителями переговоришь и всё уладишь, либо уже я скажу, но тут за результат не ручаюсь — выражения выбирать не стану.
Он вздохнул:
— Да я понимаю, что ситуация не очень… Но они же родители. Как я им скажу «не приходите»?
— Скажи хотя бы «давайте заранее предупреждать». Или «мы сами пока еле сводим концы с концами, так что без угощений с собой, пожалуйста».
— Они обидятся…
— А мы не обижаемся, когда они уносят последнее из нашего холодильника? — я повысила голос. — У них оба работают, ни кредитов, ни долгов, живут для себя. Вот пусть и питаются за свой кошт, а не выедают из нашего холодильника последнее!
Муж молчал, глядя в пол. Я села рядом и уже тише сказала:
— Мне от них помощь не нужна, спасибо — от моих родителей хватает. Пусть хотя бы не мешают, не лезут и не объедают мою семью. Разве это много?
Он наконец поднял глаза:
— Ладно, — кивнул он. — Я поговорю. Обещаю.
На следующий день муж позвонил родителям и пригласил их на разговор. Я не вмешивалась — просто слушала из соседней комнаты.
— Мам, пап, — начал он осторожно, — у нас сейчас сложная ситуация. Ипотека, ребёнок, декрет… Мы еле сводим концы с концами.
— Да мы понимаем, сынок, — отозвалась свекровь. — Поэтому и приходим — поддержать вас!
— Поддержка — это когда помогают, а не когда забирают последнее, — твёрдо сказал муж. — Давайте договоримся: если хотите прийти — предупреждайте заранее. И без «взять с собой», хорошо? Мы сами пока не можем себе такого позволить.
В трубке повисла пауза. Потом свекровь вздохнула:
— Прости, сынок. Мы как‑то не думали, что так получается… Конечно, будем предупреждать. И больше ничего с собой не возьмём, обещаю.
Я выдохнула с облегчением. Может, это начало чего‑то нового? Может, они наконец поймут, что семья — это не только «приходить и брать», но и «помогать, когда трудно»?
