— Перекинь мне тридцатку на карту.
Валя остановилась посреди кухни с тарелкой в руках. Она раздраженно закрутила вентиль, обрывая шум воды.
— Зачем?
— В смысле зачем?
Жора наконец-то оторвался от экрана смартфона.
— На жизнь. У меня резину на машине менять пора, стойки стучат. Да и вообще, по нулям на балансе.
— У тебя зарплата была во вторник, — ровно ответила Валя, ставя тарелку в сушилку.
— И что? Ушла зарплата. Долги раздал, пацанам на работе скинулся на юбилеи. Коммуналку, опять же, не из воздуха платить надо.
Валя обернулась. Она уперлась взглядом в мужа. Жора сидел за обеденным столом в домашней кофте, вальяжно раскинув ноги. Он искренне не понимал, в чем проблема.
— Коммуналку в этом месяце оплатила я. Три дня назад. Квитанция на тумбе в прихожей лежит.
Жора отмахнулся, словно от назойливой мухи.
— Ну оплатила и оплатила. Молодец. Что ты начинаешь счеты сводить? Я тебе про машину говорю. Нам же ездить! Перекинь, давай. Я знаю, тебе вчера премия капнула. Нормальная такая.
Оно и понятно. Телефон Вали вчера лежал на подлокотнике кресла экраном вверх. Пришло уведомление от банка. Жора мимо такого никогда не проходил. Всегда бдительно следил, чтобы семейный бюджет пополнялся вовремя. Желательно — не его усилиями.
Три года назад он торжественно объявил, что устал гробить здоровье на складе. Ушел в охранники на проходную. Сутки через трое, кроссворды, чай из термоса. Зарплата просела ровно в два раза. Валя тогда промолчала. Взяла дополнительные смены в аптеке, начала брать подработки по выходным. Думала — временно. Человеку нужно выдохнуть.
Выдыхал Жора уже тридцать шесть месяцев. Его деньги быстро превратились в исключительно «его» деньги. На сигареты, бензин, снасти для рыбалки и пятничное пиво с соседом. А продукты, одежда, лекарства и отпуска легли на плечи жены.
— Премия капнула, — согласилась Валя. — Двести тысяч. Я пахала за нее полгода без выходных.
— Ну вот! — обрадовался муж. — Отличные деньжищи. Я как раз присмотрел комплект литья. И лодку можно обновить к сезону. Скидывай полтинник, гулять так гулять!
— Не скину.
Жора моргнул. Отложил телефон на край стола.
— Чего?
— Того. Ни копейки не скину, Жор. Эти деньги пойдут на мой зубопротезный кабинет и на репетиторов для Сони. Твоя машина — это твоя машина. Ты на ней только на рыбалку ездишь.
Воздух на кухне резко потяжелел. Жора набычился. Лицо его пошло красными пятнами, а нижняя челюсть выдвинулась вперед.
— Ты берега не путай. У нас семья. Твои деньги — это наши деньги. А ты сейчас зажала. Сидишь на куче бабла и родному мужу на колеса жмешься.
— Мои деньги — это мои деньги, — раздельно произнесла Валя. — Потому что я их заработала. Своим горбом. А твои деньги где?
— Я работаю!
— Работаешь. Только я со своей работы приношу продукты на неделю, а ты — амбиции. И новые снасти. Вчера курьер привез тебе новенькую катушку для спиннинга. Тридцать две тысячи, Жор. Я чек видела в коробке.
— Это для души! — возмутился он. — Я мужик, я имею право на отдых!
— Я больше твои хотелки оплачивать не буду.
Жора резко поднялся. Табурет с грохотом отлетел к стене. Он ткнул пальцем в сторону Вали.
— Значит так. Либо ты сейчас переводишь мне полтинник, и мы забываем этот гнилой базар, либо я не знаю, что сделаю. Семья — это общий котел! Поняла?
Он схватил свой телефон. Развернулся, чтобы эффектно выйти из кухни.
Валя молча достала из кармана домашних штанов свой мобильный. Пальцы быстро пробежались по экрану. Зашла в банковское приложение.
Карта, привязанная к ее счету. Та самая, которой Жора пользовался последние два года для оплаты бензина и сигарет. Одно нажатие на красную кнопку. «Блокировать». Подтвердить.
Затем она открыла вкладку с переводами. Вся сумма премии, до последней копейки, улетела на новый накопительный счет. Он был скрыт от глаз в личном кабинете. На основной карте осталось ровно три тысячи рублей. До зарплаты.
— Я всё поняла, — ровно ответила Валя в спину мужу. — Котел общий. Только варить в нем больше нечего.
Жора злобно зыркнул на нее через плечо и ушел в комнату. Через минуту оттуда донеслось яростное клацанье по экрану. Затем — отборный мат.
— Валя! — заорал он из комнаты. — Какого лешего оплата на сайте не проходит?! Ты что сделала?!
Она не ответила. Просто включила воду и принялась домывать посуду. Спокойно, методично оттирая жир со сковороды.
В прихожую Жора вылетел разъяренный. Он размахивал телефоном.
— Ты совсем страх потеряла? — гаркнул он, нависая над столом. — Разблокируй карту живо! У меня там корзина в интернет-магазине висит!
— Оплачивай со своей, — Валя даже не обернулась. — Карта на мое имя. Я решила ее закрыть.
— Я тебе сейчас закрою! Мы женаты! Это совместно нажитое!
— Иди подай на меня в суд за то, что я свои честно заработанные деньги переложила на другой счет, — сухо обронила она. — Смеху-то будет.
Он постоял за ее спиной, тяжело дыша. Понял, что криком ничего не добьется. Развернулся, пнул ни в чем не повинный коврик у порога и ушел курить на лестничную клетку. Хлопок входной двери эхом разнесся по квартире.
Примерно через час телефон показал: «Нина Павловна». Свекровь.
Валя стряхнула пену с рук, промокнула их кухонной тряпкой и нажала «ответить».
— Да, Нина Павловна.
— Валя, здравствуй, — голос свекрови сочился ядовитой вежливостью. — Мне тут Жорик звонил. Расстроенный весь. Говорит, ты ему карточку заблокировала?
— Заблокировала.
— Иродка, — немедленно вынесла вердикт свекровь. — Родного мужа без копейки оставила! При живой-то жене мальчик должен унижаться, копейки просить! У вас семья или что? Испокон веков деньги в общий бюджет складывались!
— Нина Павловна, — со злорадством перебила Валя. — Испокон веков мужик мамонта в пещеру тащил. А ваш мальчик только мышей ловит, и тех через раз.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула трубка. — Он работает! Он глава семьи!
— Охранником за три копейки, — отсекла Валя. — И те спускает на удочки. Я больше спонсировать чужое хобби не собираюсь. У Жоры есть его зарплата. Пусть из нее платит коммуналку, покупает продукты и чинит свою машину.
— Жена должна поддерживать! Ты эгоистка! Я-то знаю, такие как ты только под себя гребут! Мужику отдых нужен, он на работе выматывается!
— На кроссвордах зрение сажает? — ехидно поинтересовалась невестка.
— Ты доиграешься! — перешла в наступление Нина Павловна. — Уйдет он от тебя! К нормальной бабе уйдет, которая мозг пилить не будет из-за копеек!
— Скатертью дорога. Забирайте обратно свое сокровище. Только кормить не забывайте, у него аппетит хороший. Всего доброго.
Валя сбросила вызов. На душе было на удивление спокойно. Никакой паники. Никакого чувства вины. Только легкая пустота в голове.
Вечером Жора ходил по квартире мрачнее тучи. Он демонстративно громко хлопал дверцами шкафов. Долго стоял на балконе, дымил одну за одной. Ждал, что жена подойдет мириться. Что испугается его холодности. Извечная мужская тактика — наказать молчанием.
Ближе к восьми часам он демонстративно прошагал на кухню. Сел за стол. Положил руки перед собой. Ждал ужина.
Валя как раз доставала из духовки запеченную курицу. Запах плыл по всей квартире. Она положила порцию себе. Вторую порцию отнесла в комнату дочке.
Села за стол напротив мужа и принялась есть.
Жора смотрел на нее минут пять.
— А мне? — наконец не выдержал он.
— А тебе что? — не поднимая глаз, спросила Валя.
— Ужин! Я вообще-то с работы пришел! Я есть хочу!
— В холодильнике лежат пельмени. Твои любимые, по акции брала, — она указала вилкой на белый агрегат в углу. — Можешь сварить.
— Ты издеваешься? Ты курицу запекла!
— Я запекла курицу на свои деньги, — спокойно пояснила Валя. — Купила ее после работы. Приготовила. Для себя и для Сони. Твоего вклада в эту курицу ноль. Ни финансового, ни физического.
Лицо мужа снова пошло пятнами.
— Мы что, теперь еду делить будем?! Как в общаге?!
— Ты сам сказал: котел общий. Чтобы из него что-то взять, надо туда что-то положить. Вари пельмени, Жора. И не кричи, Соня уроки делает.
Он вскочил. Открыл морозилку, выхватил пачку пельменей и с силой швырнул ее на столешницу. Пачка лопнула, несколько белых кругляшей покатились по полу.
— Подавись своей курицей! — рявкнул он и ушел обратно в комнату, хлопнув дверью.
Валя молча подняла раскатившиеся пельмени, бросила их в мусорное ведро и продолжила ужинать.
Следующие три дня превратились в молчаливую войну на истощение. Жора демонстративно питался дошираками и дешевой колбасой, которую купил на остатки карманных денег. Валя не вмешивалась. Она готовила борщи, пекла сырники, но порции рассчитывала строго на двоих с дочерью.
Жора ждал, когда жена сломается. Когда ей станет стыдно. Когда сработает привитое поколениями чувство женской вины за голодного мужика в доме.
Не сработало.
В четверг утром, перед сменой, он зашел на кухню. Валя пила кофе у окна. Он потоптался у порога, засунув руки в карманы спортивных штанов. Спесь немного улетучилась, осталась только раздраженная усталость.
— В общем так, — начал он, глядя в сторону. — У меня на проездной не хватает. Подкинь тысячу. И бензина в баке ноль, машина во дворе стоит.
Валя сделала глоток. Поставила чашку на край стола.
— А твои деньги где? — поинтересовалась она.
— Так это… кончились. Коммуналку же я в прошлом месяце платил. Да и колбаса сейчас дорогая.
— Бывает, — кивнула жена. — Но банк закрыт, Жора. Денег нет.
— Валь, кончай комедию ломать! — он почти взвизгнул. — Мне на работу ехать надо! На автобусе, что ли, трястись?!
— На автобусе. Там всего полчаса по прямой.
— Ты нормальная вообще?! У нас машина есть!
— Машина твоя. А бензин всю жизнь был мой. Теперь бензина нет. Привыкай.
Она встала, взяла свою чашку и вышла с кухни, оставив его стоять посреди комнаты.
Прошло две недели.
Холодильник в их квартире теперь негласно делился на две зоны. На верхней полке лежали фермерский творог, свежие овощи и фрукты, купленные Валей. На нижней сиротливо ютились две пачки самых дешевых сосисок и бутылка кетчупа. Это был вклад мужа.
Машина Жоры так и стояла под окнами, покрываясь слоем весенней пыли. Резину он не поменял — не на что. На работу ездил на автобусе номер сорок два. Возвращался злой, уставший, с запахом чужого пота на куртке.
Никакого развода не случилось. Жора не ушел ни к маме, ни к «нормальной бабе», как грозилась Нина Павловна. Свободных денег на съем у него не водилось, так что жить в тепле, пусть и на сосисках, оказалось куда удобнее.
Валя за это время успела перевести деньги репетиторам Сони и отложила приличную сумму на свой зубопротезный.
В субботу Жора пришел со смены. Он молча разулся в прихожей. Прошел на кухню, открыл холодильник. Долго смотрел на нижнюю полку. Потом перевел взгляд на верхнюю, где лежала половина ароматного пирога с яблоками.
Валя сидела тут же, проверяя тетради дочери.
— Угостишь? — буркнул муж, кивнув на пирог.
— Чайник горячий, — не отрываясь от тетради, ответила она. — Наливай.
