Сырой утренний туман лежал над озером плотным серым покрывалом. Таня зябко поправила на плечах старую вязаную шаль, пытаясь спастись от пронизывающей дачной сырости. Было чуть больше семи утра. Первый экспресс из города пришёл без опозданий, и Таня, не заходя в дом, сразу спустилась к воде, неся в руках пластиковое ведро с моющими средствами и тряпками. Девять дней прошло со смерти свекрови, Веры Петровны. Сегодня на поминки должны были приехать родственники, и Таня хотела успеть навести порядок в комнатах до их появления.
Она уже подходила к старой плакучей иве, чьи ветви свисали до самой воды, когда у мостков послышался приглушённый мужской голос. Таня невольно замерла, прижавшись спиной к влажному, покрытому мхом стволу дерева. Сердце почему-то тревожно заколотилось в груди.
— Да тише ты, Миша, услышит ещё кто на соседних участках, — раздался капризный, чуть хрипловатый шёпот её младшей сестры Даны, которая в городе брезгливо морщилась от своего простого имени и требовала называть её исключительно Жанной.
— Да кто тут услышит в такую рань? — недовольно буркнул в ответ Миша, муж Тани.
Дачники все давно в городе, сезон закрыт. Первая маршрутка только через час придёт. Нам надо быстро решить, что с домом делать.
Таня почувствовала, как внутри всё заледенело, а горло сдавило тяжёлым, липким комком. Она аккуратно, стараясь не греметь флаконами, опустила пластиковое ведро на влажную траву у корней ивы. Стояла за деревом, боясь шевелиться. Ветви укрывали её надёжно, но слова, звучавшие на деревянном настиле, ранили больнее ножа.
— А чего тут решать, Мишенька? — Дана ехидно протянула, и Таня прямо представила, как сестра сейчас высокомерно вскинула подбородок.
Бумаги у меня с собой, в кармане куртки лежат. Твоя мать перед самой смертью всё подписала. Дарственную на этот участок и дом у озера мы оформили как надо. Таньку твою с носом оставили, теперь хозяева здесь только мы с тобой.
— Ты уверена, что подпись похожа? — Миша замялся, его голос звучал торопливо и трусливо.
Если Танька экспертизу затребует? Она ведь последние полгода из больницы не вылезала, все её болячки знала. Нам суды не нужны, Дана. У меня долгов по автосервису столько, что коллекторы у порога стоят.
— Ой, да ладно тебе паниковать, муженёк ушлый! — Дана тихо, торжествующе рассмеялась.
Таньке твоей некогда по судам бегать, она только убирать да бульоны варить умеет. Откуда у неё мозги на экспертизы? Она свято верит, что дача отойдет вашему Алёшке. Пусть мечтает дальше. Мы этот участок быстро продадим, твои долги закроем, и ещё круглая сумма останется на первый взнос за нашу новую двушку. Будем жить нормально, наконец-то.
Таня прикрыла глаза, изо всех сил сжав пальцами край вязаной шали. Её тошнило от этой грязной правды. Последние полгода она практически жила на два дома: разрывалась между работой, сыном-подростком Алёшкой и больничной палатой свекрови. Сама мыла Веру Петровну, меняла бельё, кормила с ложечки. А Миша в это время якобы пропадал на работе, пытаясь спасти свой захудалый автосервис от банкротства.
Оказывается, он спасал его в объятиях её собственной младшей сестры. И Дана, которая за всё время болезни свекрови ни разу не принесла даже пачки салфеток, теперь деловито шуршала фальшивыми бумагами на мокрых мостках.
Минутный ступор прошёл, сменившись тяжёлой, звенящей яростью. Таня глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и сделала широкий шаг вперёд, выйдя из-за раскидистой ивы прямо на дощатый настил.
Бумажный лист, который держал Миша, выпал из его пальцев прямо на мокрые, серые от сырости доски. Муж резко вздрогнул, его лицо мгновенно стало серым, а глаза испуганно забегали. Дана остолбенела, её аккуратная короткая стрижка смешно растрепалась от резкого порыва ветра, а лицо пошло неровными бордовыми пятнами.
— Т-Таня? — Миша зазаикался, неловко переступая с ноги на ногу в своих грязных ботинках.
Ты как тут? Экспресс же только через час…
— Я приехала первой попуткой в семь утра, — Таня говорила тихо, но каждое слово звенело в холодном воздухе.
Хотела прибраться перед поминками. А тут у вас такой интересный бизнес-план обсуждается. Прямо у воды.
— Танечка, ты всё не так поняла! — Миша торопливо замахал руками, делая шаг к ней и заискивающе заглядывая в глаза.
Дана просто привезла кое-какие старые документы Веры Петровны. Мы хотели обсудить расходы на поминки, чтобы всё по-честному, по-семейному разделить…
— Да ладно тебе врать, Мишенька, — Таня ехидно передразнила сестру, чувствуя, как внутри закипает горькая злость.
«Участок продадим, долги закроем, двушку купим». Красивая сказка. Только финал у неё будет совсем другой. С какой стати вы решили распоряжаться этим домом?
— Ну и что? — Дана закричала, набычившись.
Да, мы вместе! Уже полтора года вместе, пока ты со своими кастрюлями носилась! И дом этот наш! Вера Петровна сама дарственную подписала, вот подпись синими чернилами! Ты тут никто, Танька! Иди дальше полы мой!
Таня пристально посмотрела на сестру. Между ними всегда было негласное соперничество, Дана с детства пыталась забрать у неё всё лучшее, но такого цинизма Таня даже представить не могла. Она почувствовала, как слова на секунду застряли в горле от обиды за покойную Веру Петровну, которая до последнего дня искренне любила невестку. Но Таня справилась с собой.
— Дарственная, говоришь? — Таня медленно вытащила из кармана старой куртки сложенную вчетверо распечатку.
А вот это — копия настоящего завещания Веры Петровны. Она оформила его три месяца назад, когда ещё своими ногами к нотариусу ходила. И этот дом у озера, и её городская квартира отходят нашему сыну Алёшке. А я — его законный представитель, пока он не вырастет. Так что распоряжаться этим имуществом ты не сможешь, даже если очень захочешь.
Миша побагровел, уставившись на лист в руках жены.
— Откуда это у тебя? — Миша тихо выдавил, уставившись на лист в руках жены.
— Дана думала, что самая умная, — Таня посмотрела на мужа с глубокой досадой.
Пока ты у Даночки раны зализывал и на долги жаловался, я свекрови телефон её старый заряжала. Вера Петровна ещё три месяца назад вашу переписку пикантную прочитала. Плакала на моей груди в больнице, прощения за тебя, дурака, просила.
Она тогда же меня к нотариусу Семёновичу из соседнего посёлка отправила, чтобы мы всё правильно оформили. Так что твоя бумажка, Жанка, обычная фальшивка. Свекровь за месяц до смерти ручку держать не могла, я у её кровати сутками сидела. Любой эксперт твою стряпню за минуту разнесёт.
Жанна нервно закусила губу, переводя злой, растерянный взгляд с Тани на понурившегося Мишу.
— Миша, сделай что-нибудь! — заныла Дана, дёргая его за рукав старой кожаной куртки.
Что она нам угрожает? Мы имеем право!
— Нет у вас никаких прав, — тихо, но твёрдо произнесла Таня.
И дома этого у вас не будет. Так что губу пристегни, Жанка, чтобы по коленям не шлёпала.
Миша попытался сделать ещё один заискивающий шаг к жене, его бегающий взгляд выражал крайнюю степень паники.
— Тань, ну мы же семья, пятнадцать лет вместе, — забормотал Миша, заискивающе улыбаясь и пытаясь сделать к ней шаг.
Давай договоримся на берегу, так сказать. Алёшке ведь тоже деньги нужны. Я отдам долги с продажи, буду помогать вам, честное слово…
— Всё, отболтались, Мишенька, — Таня грустно усмехнулась, качая головой.
Семья закончилась полтора года назад, когда ты решил, что моя младшая сестра — отличный вариант для твоих утех. Наговорились уже. С этого момента у меня нет ни мужа, ни сестры.
— Танька, ты не имеешь права! — Дана закричала во весь голос.
Я на этот дом рассчитывала! Я столько времени на твоего должника потратила, терпела его нытьё про этот несчастный автосервис!
— Свои хотелки теперь сама ему оплачивай, — сухо оборвала её Таня.
Забирай своего ненаглядного Мишу с его огромными долгами. Чтобы через полчаса вашей ноги на участке не было.
— Таня, пожалуйста, — Миша буквально заныл, его лицо осунулось.
Меня кредиторы ищут. Они мне жизни не дадут, если я до конца недели половину суммы не верну. Они меня закопают!
Таня посмотрела на него без жалости. Вся её былая любовь к этому человеку испарилась, оставив лишь лёгкое чувство брезгливости.
— А вот это уже твои проблемы, — спокойно ответила она.
Кстати, я вчера созвонилась с твоими кредиторами по автосервису. С теми ребятами, от которых ты так усердно прятался. Они очень интересовались, где ты находишься. Я им твой новый номер телефона дала. И адрес Даниной квартиры тоже подсказала. Так что ждите гостей, бизнесмены.
Миша приоткрыл рот, но слова не нашлись. Он попятился назад по мосткам, едва не оступившись в холодную воду. Дана стояла злая, уставившись исподлобья на серую воду озера. На её лице не осталось и следа прежней наглости. Она поняла, что вместо шикарного дома у озера получила в наследство чужого мужа с кучей агрессивных кредиторов и огромными долгами.
— Всё, убирайтесь, — припечатала Таня.
Она наклонилась, подняла своё ведро с моющими средствами и пошла к дому по деревянной дорожке. Ветки плакучей ивы легонько скользнули по её плечам, но она даже не повернула головы. Ей предстояло много уборки.
Зайдя на веранду, Таня набрала в ведро чистой воды и принялась за работу. Она яростно, до скрипа вымыла полы в комнатах и прихожей, словно смывая саму грязь, которую принесли на мостки её муж и сестра. К десяти часам утра начали подъезжать родственники. Поминки прошли тихо, в сдержанном и печальном молчании. Таня ни словом не обмолвилась родне о утреннем скандале — она молча разливала чай, принимала негромкие соболезнования и мысленно прощалась с Верой Петровной, чувствуя, что выполнила свой долг до конца.
Прошло три месяца.
Стоял холодный, ветреный ноябрь. Таня приехала на дачу, чтобы закрыть дом на зиму. Сын Алёшка помогал ей, деловито таская берёзовые дрова в сухой сарай. Миша съехал на самую дешёвую съёмную комнату на окраине города, устроившись работать простым шиномонтажником. Половину его мизерной зарплаты теперь забирали приставы в счёт алиментов на Алёшку и старых долгов по автосервису. Дана уехала жить в другой регион сразу после того, как кредиторы Миши пару раз встретили её у подъезда. С сестрой Таня больше не общалась и общаться не собиралась.
Таня вышла на крыльцо, кутаясь в тёплую кофту. На озере лениво покачивались пустые лодки. В воздухе пахло скорым снегом. На душе было чисто, спокойно и очень просто. Серая вода озера медленно катила мелкие волны к песчаному берегу.
