— Забор у тебя, Данка, хлипкий. Любой перелезет.
Дана замерла с садовыми ножницами в руках и медленно выпрямилась. Спина после прополки ныла нещадно. Она обернулась на голос.
У калитки стоял Ромка. Бывший муж.
Пять лет назад он собрал свои вещи, громко хлопнул дверью и умчался в светлое будущее к двадцатилетней массажистке. За эти годы Дана вытянула на себе разваливающийся бизнес, расплатилась с его долгами и отстроила этот загородный дом. А Ромка только изредка мелькал в соцсетях с чужими машинами.
А теперь он стоял на её участке, по-хозяйски заложив руки в карманы куртки.
— Ты как сюда зашёл? — Дана стянула садовые перчатки и бросила их на деревянную лавочку.
— Так открыто было.
Ромка вальяжно прошёлся по вымощенной дорожке, пнул носком ботинка декоративный камень у клумбы и оглядел двухэтажный сруб.
— Неплохо отгрохала. С размахом. Только цвета какие-то мрачные. Я бы террасу светлым деревом обшил.
— Ты сюда дизайнерские советы пришёл раздавать? — Дана смерила его тяжёлым взглядом. — Калитка сзади. Закрой с той стороны.
— Грубая ты стала, Дана. Неженственная.
Он никуда не ушёл. Наоборот, шагнул ближе к крыльцу, достал из кармана сложенный вдвое лист бумаги и покрутил им в воздухе.
— Я вообще-то по делу заскочил. Поговорить надо. Как цивилизованные люди.
— Нам не о чем разговаривать, Рома. Мы пять лет назад всё сказали.
— Ошибаешься.
Ромка растянул губы в самодовольной улыбке.
— Это ведь участок старика Матвеича, царство ему небесное. Хорошая земля. Рядом с рекой.
Дана нахмурилась. Сосед Матвеич действительно умер полгода назад. Отличный был дед. Именно у него она выкупила эти сотки, когда решила расширяться. Но Ромке до этого какое дело?
— И что?
— А то, дорогая моя бывшая жена, — он издевательски процедил заученную фразу, — что предварительный договор купли-продажи на этот участок заключал я.
Он развернул лист и сунул ей под нос.
Дана невольно опустила глаза. На плотной бумаге чёрным по белому значилось, что Роман внёс солидный задаток за землю. А в самом низу стояла размашистая подпись Матвеича.
Но главное — дата. За месяц до их официального развода.
— Ты в своём уме? — Дана отступила на шаг. — Какой задаток? Я лично деду деньги переводила, через банк! Три года назад!
— Переводила, не спорю, — ехидно протянул Ромка. — Только договор-то первичный был составлен в браке. А значит, по закону, всё, что ты тут на этой земле отстроила, — это совместно нажитое имущество.
Слова застряли у Даны в горле. Она смотрела на наглую, лоснящуюся физиономию бывшего мужа и не могла поверить в происходящее абсурдное безумие.
— Это липа, Рома. И ты это знаешь.
— Суду плевать, что я знаю. Бумаги с подписями у меня. Оригиналы.
Ромка спрятал лист обратно во внутренний карман куртки и похлопал по нему ладонью.
— Так что выбор у тебя простой, Данка. Либо ты отстёгиваешь мне кругленькую сумму отступных, рыночную стоимость моей половины, так сказать. Либо мы идём в суд. И там я на законных основаниях забираю половину твоего дворца. Поделим всё по-братски.
Дана плотно закрыла рот. Внутри всё заледенело от злости.
— Ты припёрся сюда, чтобы меня шантажировать? Подделал бумажку и думаешь, я испугаюсь?
— Я пришёл договариваться!
Ромка повысил голос, изображая праведный гнев.
— Я свои лучшие годы на тебя угробил! А ты меня с голой задницей на улицу выставила!
— Ты сам ушёл к своей вертихвостке!
— А это уже детали! — отбрил он. — Факт остаётся фактом. Земля общая. Дом общий. Даю тебе неделю на размышления. Потом несу иск.
Он круто развернулся и зашагал к выходу. Калитка громко лязгнула, отрезая его от участка.
Дана тяжело опустилась на лавочку. Солнце припекало, но её знобило.
Этот прохвост действительно мог пойти в суд. А суды длятся годами, выматывая нервы и выкачивая деньги.
Она достала телефон и набрала номер Игната.
Игнат был её старым знакомым и по совместительству толковым юристом. Он всегда говорил прямо, без лишних реверансов.
Долетев по пробкам, через два часа Дана уже сидела в его тесном кабинете. Кондиционер гудел, гоняя пыльный воздух. На столе перед Игнатом лежал скриншот той самой расписки, который Дана успела сделать, пока Ромка махал бумагой.
— Что скажешь? — спросила она, нервно теребя ремешок часов.
Игнат поправил очки и увеличил изображение на мониторе.
— Скажу, что подпись Матвеича выглядит очень натурально. Если Ромка притащит оригинал, любая экспертиза может подтвердить подлинность. Дед старый был, почерк дрожащий, подделать такой сложно, но можно. Либо он как-то хитростью заставил старика расписаться на пустом бланке.
— Когда? Ромка здесь вообще не появлялся пять лет!
— Это мы с тобой знаем. А для суда есть документ.
Игнат снял очки и устало потёр переносицу.
— Дана, ситуация дрянь. Если дата в договоре стоит до вашего официального развода, суд запросто может признать участок совместно нажитым. А значит, и дом, который на нём стоит, тоже подпадёт под раздел.
Дана почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— То есть этот гадёныш может просто так прийти и забрать половину того, на что я горбатилась без выходных?
— По закону — да.
— Да плевать мне на такой закон! — вспылила она, ударив ладонью по столу. — Он ни копейки не вложил! Он алименты на кота и то не платил, когда уходил!
— Успокойся. Эмоции к делу не пришьёшь. Нам нужны факты. Доказательства, что в тот день Ромки не было у Матвеича. Или доказательства подделки.
Дана откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.
Матвеич умер. Свидетелей нет. Соседи зимой на дачах не живут, посёлок пустой. Ромка всё просчитал идеально.
— Слушай, — вдруг подался вперёд Игнат. — А ты же говорила, у тебя там умный дом стоит. Сигнализация, камеры.
— Стоят. Я внешние камеры ещё два года назад повесила. А внутренние — когда бригаду строителей нанимала отделку делать.
— Архивы хранятся?
— На облаке. Я дорогой тариф оплатила, так что год точно висят, потом перезаписываются.
— Так давай посмотрим ноябрь! Тот день, когда на бумажке дата стоит.
Дана достала телефон, открыла приложение и начала судорожно листать календарь. Дата на расписке стояла чёткая — четырнадцатое ноября. В тот день она как раз уезжала в город на целую неделю по делам фирмы.
Она нашла нужный день. Выбрала камеру в гостиной. Нажала на воспроизведение.
Сначала на экране была просто пустая комната. Но через пару минут в прихожей звякнули ключи. В кадр ввалился Ромка. В тех же грязных ботинках, прямо по чистому полу.
А следом за ним семенил какой-то щуплый мужичок в надвинутой на глаза кепке.
Дана прибавила звук на максимум.
— Вот тут распишешься, — голос Ромки из динамика звучал гулко и отчётливо.
Он бросил на обеденный стол стопку бумаг.
— Да не трясись ты, Сеня. Печать старую я достал. Главное, чтобы дата стояла правильная. До нашего развода.
Щуплый мужичок что-то невнятно пробормотал, выводя буквы на листе.
— Эта дура ничего не докажет, — усмехнулся цифровой Ромка, хлопая подельника по плечу. — Дед помер, спросить не с кого. Мы сейчас эту халупу оценим миллионов в тридцать. Она мне половину сама отдаст, лишь бы я не въехал туда жить с новым табором.
Видео закончилось. В кабинете повисла плотная тишина.
Игнат медленно откинулся в кресле и хмыкнул.
— Ну что ж. Это меняет всё. Статья 159, мошенничество. Плюс подделка документов группой лиц по предварительному сговору.
— Он сядет? — голос Даны дрожал, но уже не от страха, а от адреналина.
— Если дадим этому ход — легко.
Дана посмотрела на потухший экран телефона. В голове зрел план. Никаких долгих судов, адвокатов и бессонных ночей она не потерпит.
Она решит это сама.
Через четыре дня у калитки снова остановилась машина.
Дана сидела на веранде, завернувшись в плед, и пила кофе. Она видела, как Ромка вылезает из авто. На этот раз он был не один. С ним приехал какой-то солидный мужчина с кожаной папкой под мышкой и лазерной рулеткой.
Оценщик, догадалась Дана. Бывший муж решил брать нахрапом.
Ромка толкнул калитку, но та не поддалась. Дана сменила замок ещё вчера.
— Эй! — крикнул он через забор. — Открывай! Я со специалистом приехал!
Дана неспешно отставила чашку, спустилась с крыльца и подошла к забору. Открывать она не собиралась.
— Каким специалистом, Рома?
— Оценщиком! Будем фиксировать имущество. Раз ты по-хорошему не понимаешь, будем по-плохому. Я иск уже составил.
Ромка хорохорился перед спутником, расправив плечи и выпятив грудь.
— А ты губу-то пристегни, Рома, чтобы по коленям не шлёпала, — спокойно ответила Дана.
— Чего?
— Того. Никакого иска не будет. И оценщик твой может ехать домой.
Мужчина с папкой неуверенно переступил с ноги на ногу. Ромка побагровел.
— Ты что удумала? Думаешь, спрячешься за забором, и я до тебя не доберусь? Суд тебя обяжет пустить собственника!
Дана достала телефон из кармана домашних штанов.
— Собственника? — она хитро прищурилась. — А давай мы у собственника спросим.
Она нажала кнопку воспроизведения и поднесла динамик поближе к деревянным рейкам забора.
«Эта дура ничего не докажет… Печать старую я достал… Главное, чтобы дата стояла правильная…»
Голос Ромки разносился по тихой дачной улице на удивление чётко.
Оценщик резко отшатнулся от калитки, словно она ударила его током, и судорожно прижал свою бесполезную папку к груди. Он уставился на Ромку широко раскрытыми глазами.
Сам Ромка застыл. Вся его спесь лопнула в одну секунду. Лицо вытянулось, приобретая землистый оттенок. Он попытался что-то сказать, но приоткрыл рот и не нашёл слов.
— Запись сохранена в трёх местах, Рома, — голос Даны звучал ровно и жёстко. — Мой юрист уже подготовил заявление в полицию. Подделка документов. Статья серьёзная. Твоему подельнику Сене тоже привет передавай.
— Данка… погодь…
Голос бывшего мужа сорвался на жалкий сип. Он затравленно оглянулся на оценщика. Тот уже торопливо шагал к своей машине, всем видом показывая, что он ни при чём.
— Какое заявление… Мы же свои люди. Зачем сразу ментов-то?
— Свои люди? — Дана подошла вплотную к забору. — Ты пришёл сюда, чтобы украсть то, что я строила своими руками. Ты хотел пустить меня по миру.
— Да я просто припугнуть хотел! — забормотал Ромка, цепляясь пальцами за край калитки. — Ну бес попутал! Денег нет, бизнес прогорел, эта коза малолетняя меня выгнала… Я думал, у тебя много, ты поделишься…
— Иди работай.
Она сказала это так буднично, что Ромка поперхнулся своими оправданиями.
— Если я ещё раз увижу тебя возле своего дома. Если ты хоть раз позвонишь мне или моим друзьям. Если я просто услышу твою фамилию — это видео ляжет на стол следователю в ту же минуту. Ты меня понял?
Ромка нервно сглотнул. Он выглядел как жалкий, потрёпанный молью воротник. Никакого хозяина жизни в нём больше не было.
— Понял.
— А теперь пошёл вон отсюда.
Дана развернулась и пошла обратно к веранде, не дожидаясь, пока он уйдёт. Ей не было ни жаль его, ни страшно. Была только брезгливость, как после того, как выкинешь из дома дохлую мышь.
Уже сидя на ступеньках с остывшим кофе, она услышала, как взревел мотор старенькой машины, и звук колёс быстро растаял вдали.
Через неделю Игнат позвонил ей, чтобы сказать, что никакого иска в суде так и не появилось. Ромка исчез с радаров, заблокировал её номер и, по слухам общих знакомых, спешно уехал на заработки куда-то на север.
Дана слушала это, перебирая пакетики с семенами роз. Жизнь шла своим чередом. И в этой жизни чужим людям, желающим лёгких денег, больше не было места.
