— Спать будешь на полу у двери, ты же молодая.
Поворот ключа застал Жанну на кухне. Она даже не успела подойти к проему, чтобы проверить, кого там принесло на ночь глядя. Дверь распахнулась, звонко ударившись ручкой о стену прихожей.
— Ну, чего застыла как изваяние? Принимай родню!
На пороге возвышалась тетя Зина. У ее ног громоздились три огромных клетчатых баула. За широкой спиной тетки маячил долговязый Семён в спортивном костюме. Тетка по-хозяйски стянула ветровку и бросила ее прямо на полку обувного стеллажа, придавив чистые кроссовки Жанны.
С родственниками из области она не общалась года четыре. Жанна давно перебралась в город, сняла крошечную студию и пахала на складе в две смены. Тетка ее существованием сроду не интересовалась.
— Тетя Зина? А вы какими судьбами?
— А чего названивать зря?
Тетка уверенно протопала в комнату. Она сбросила стоптанные туфли прямо посреди прохода.
— Свои люди, потеснишься как-нибудь!
Семён молча стянул кроссовки и поплелся следом за матерью. Жанна устало потерла переносицу. Смена на ногах вымотала ее так, что хотелось просто упасть на диван не раздеваясь. Вместо этого в ее единственной комнате шумно суетилась незваная родня.
— Тесновато у тебя, Жанка, — вынесла вердикт Зина, оглядывая скромную студию.
— Это студия, тут только одно спальное место.
— Ой, да не прибедняйся!
— Мы с Семёном недельки на три приехали. Пока он на стажировку походит, присмотрится к городу. А там, глядишь, и на ноги встанет.
Слова застряли у Жанны где-то в горле.
— На три недели? Вы шутите?
— Какие шутки! — всплеснула руками тетка.
— Город большой, работы полно. У Семёна перспективы.
Семён к этому времени уже успел приземлиться на диван. Он вытянул длинные ноги в грязных носках прямо на светлый плед и лениво уткнулся в экран смартфона.
— Нормально же тут, мам, — подал голос братец.
— Пойдет для начала. Вай-фай только пароль надо ввести. Слышь, Жан, какой пароль?
Жанна смотрела на них и не верила реальности происходящего. Она пахала без выходных, выкраивала копейки на аренду, экономила на нормальном кофе. Все ради того, чтобы приходить в свой собственный тихий угол.
— Я не могу вас оставить здесь, — твердо сказала Жанна.
— Еще чего выдумала!
— Мне вставать в пять утра. Мне нужна тишина. У меня один диван.
— Тишина ей нужна! — фыркнула Зина.
— Семья приехала! Ты что, родне не рада совсем? Мы с автобуса уморились, давай на стол собирай живее.
Она по-хозяйски открыла дверцу кухонного шкафчика. Вытащила начатую пачку макарон. Потом дернула дверцу маленького встроенного холодильника.
— А мяса нет, что ли?
— Нет, — сухо ответила Жанна.
— Ну и молодежь нынче пошла, — пробурчала тетка, хлопая дверцей.
— Готовить не умеют, полки пустые. Ладно, вари свои макароны. Сёма, иди пока сполоснись с дороги!
Семён нехотя поднялся с дивана и скрылся в ванной. Вскоре оттуда послышался шум воды. Жанна стояла посреди собственной кухни, чувствуя, как дергается жилка на шее.
— Тетя Зина, вы не поняли.
Она шагнула ближе к столу.
— Я не смогу вас здесь разместить. Вы даже не позвонили заранее. Вам придется снять гостиницу или хостел.
— Деньжищи такие разбазаривать! — Зина уперла руки в бока.
— Это не мои проблемы.
— У нас Сёма работу искать приехал, а не по гостиницам шиковать! — отрезала тетка.
— Потерпишь. Не барыня. Я твою мать в детстве нянчила, пеленки ей стирала! А ты меня на улицу гнать собралась?
В ванной что-то с грохотом упало. Жанна поморщилась от резкого звука.
Шум воды стих. Семён вышел из ванной. На его шее висело большое махровое полотенце Жанны — единственное чистое из тех, что она достала утром. В воздухе отчетливо запахло ее дорогим шампунем, который она экономила и покупала раз в полгода по акции.
— Вода еле теплая идет, — недовольно буркнул братец.
— Нормальная там вода.
— И мыла кускового нет, одни тюбики бабские. Как этим мыться вообще?
Жанна сжала челюсти.
— Полотенце сними. Быстро.
Она сказала это так резко, что Семён на секунду замер на месте.
— А че такого? — он лениво отмахнулся.
— Высохнет твое полотенце, не развалится.
— Сёма, садись кушать, — засуетилась Зина, вываливая слипшиеся макароны в две тарелки.
Она поставила блюдо на обеденный стол. Жанна даже не шелохнулась, чтобы подать им вилки. Зина сама полезла по ящикам, гремя приборами.
— Вот скажи мне, Жанна, — начала тетка, усаживаясь за стол и пододвигая к себе тарелку.
— Зачем тебе одной эта конура сдалась? Платишь, небось, половину своей зарплаты дяде чужому.
— Это не ваше дело. Абсолютно.
— Мое! — рявкнула Зина.
— Ты бы лучше в поселок вернулась. Замуж бы вышла за Кольку. А то сидишь тут, ни кола ни двора. А Семёну в городе самое место. У него хватка есть.
Семён громко зачавкал макаронами, не обращая внимания на разговор.
— Хватка лежать на чужом диване? — едко поинтересовалась Жанна.
Зина побагровела. Она отбросила вилку в тарелку.
— Ты как со старшими разговариваешь?! Я смотрю, город тебя совсем испортил. Никакого уважения к семье не осталось. Эгоистка как есть.
Жанна промолчала. Она просто стояла у раковины и смотрела, как эти двое уничтожают ее спокойствие. Съедают ее продукты. Заполняют собой все пространство крошечной квартиры.
— Так, ладно, — Зина отодвинула пустую тарелку.
— Время позднее. Сёме завтра на собеседование идти. Выспаться надо парню.
Тетка кряхтя поднялась из-за стола и подошла к дивану. Похлопала ладонью по подушкам.
— Мы с Семёном тут ляжем. Диван широкий, поместимся как-нибудь.
Она повернулась к племяннице. Взгляд тетки был абсолютно уверенным.
— А ты, Жанка, молодая. Спина не отвалится. Вон там, в прихожей, кинешь себе плед на коврик.
Жанна уставилась на тетку. В ушах шумело от усталости.
— На коврик? В прихожей? Вы в своем уме?
— Ну а куда еще? — Зина пожала плечами.
— Не парня же взрослого на пол гнать! Ему силы нужны, он кормильцем будет. Давай, неси белье постельное, мы уморились в дороге.
Семён даже перестал листать ленту в телефоне, с интересом поглядывая на мать.
В тот вечер у Жанны просто не осталось сил на скандал. Она физически не могла кричать. Молча достала из шкафа запасное одеяло, бросила его на пол возле кухонного стола и легла прямо в спортивном костюме. Всю ночь она слушала храп тетки и ворочалась на жестком полу.
Утром она сбежала на работу раньше обычного, лишь бы не видеть их лиц. Весь день на складе Жанна таскала коробки как на автопилоте. Коллеги косились на ее помятый вид, но она отмахивалась. Думала, что вечером вернется и спокойно поговорит с ними. Заставит снять хостел. В крайнем случае, даст пару тысяч на первое время, лишь бы съехали.
Она вернулась домой около восьми вечера.
Повернула ключ. Дверь открылась, и Жанна застыла на пороге.
В студии стоял густой запах жареного лука и дешевого рыбного филе. По всей столешнице были размазаны жирные пятна. Раковина доверху завалена грязной посудой.
Но это было не самое страшное.
На ее диване сидел Семён. Рядом с ним, закинув ноги в уличных кроссовках на журнальный столик, сидел какой-то незнакомый парень с бритой головой. Они громко ржали, уставившись в открытый ноутбук Жанны. Рядом валялись пустые банки из-под энергетика.
Зина суетилась у плиты, помешивая варево в сковородке.
— О, явилась! — тетка обернулась на звук открываемой двери.
— Чего так поздно? Сёма уже друга привел, Толика. Толик обещал его грузчиком пристроить на базу.
Жанна шагнула в квартиру.
Она посмотрела на залитую жиром плиту. На свой рабочий ноутбук, по клавиатуре которого Семён долбил липкими пальцами. На чужие грязные кроссовки на своем столике.
— Закрой ноут, — сказала Жанна. Голос прозвучал пугающе ровно.
— Да подожди ты, у нас тут катка идет, — отмахнулся Семён, даже не повернув головы.
— Я сказала, закрой мой ноутбук.
Что-то в ее тоне заставило бритого Толика убрать ноги со стола. Семён недовольно цыкнул, но крышку захлопнул.
— Жанка, ты чего выступаешь? — Зина вытерла руки о кухонное полотенце.
— Парни дело обсуждают. Кстати, мы тут с Сёмой посоветовались.
Тетка подошла ближе, выпятив грудь.
— Сёме тут неудобно. Гости приходят, то да се. А ты тут мешаешься со своими сборами в пять утра.
— Мешаюсь? В своей квартире?
— Да в какой своей, ты ее снимаешь! — отмахнулась Зина.
— В общем, ты пока вещи свои собери. Там за углом общежитие есть, я вывеску видела. Снимешь себе койку. А Сёма тут поживет, пока на ноги не встанет. Мы за аренду потом отдадим, как заработает.
Жанна молчала ровно пять секунд.
Затем она молча прошла к обувному стеллажу. Взяла один из огромных клетчатых баулов тетки за крепкие ручки.
— Эй! Ты куда потащила?! — заголосила Зина.
Жанна распахнула входную дверь настежь. Она с силой вышвырнула тяжеленный баул на лестничную клетку. Сумка с грохотом перекатилась через порог, ударившись о стену подъезда. Из нее вывалился какой-то сверток.
— Вторую сами понесете или помочь? — рубанула Жанна, возвращаясь в коридор.
— Ты совсем башенку свернула?! — тетка бросилась наперерез.
— А ну затащи обратно! Вещи помнешь!
Жанна обошла ее, схватила второй баул и точно так же вышвырнула его за дверь.
Затем развернулась к дивану.
— Встали оба. И пошли вон отсюда. Прямо сейчас.
— Слышь, ты берега не путай, — огрызнулся Семён, поднимаясь с дивана. Толик уже благоразумно бочком продвигался к выходу.
— Я матери твоей в деревню позвоню! — кричала Зина на весь подъезд, брызгая слюной.
— Я всем соседям расскажу, какая ты дрянь! Родную кровь на улицу гонишь! Родственников единственных!
— Звоните кому хотите, — отсекла Жанна.
Она схватила теткину ветровку с полки и швырнула ее вслед за сумками. Семён, злобно бурча ругательства себе под нос, натянул кроссовки и выскочил на площадку, прихватив свой рюкзак. Толик выбежал следом.
Зина осталась стоять на пороге. Ее лицо покрылось красными пятнами ярости.
— Прокляну, — выдавила она с ненавистью.
— Чтоб тебе пусто было в твоей конуре.
— Хорошей дороги, — спокойно ответила Жанна.
И с силой захлопнула дверь, тут же провернув ключ в замке два раза.
Спустя неделю в студии было совершенно тихо. Жанна сидела на своем отмытом диване и пила горячий кофе. Родственники оборвали ей телефон в первые три дня, поливая отборной грязью, но она просто закинула их номера в черный список. В поселке уже наверняка гуляли легенды о ее жестокости.
Ей было все равно. Коврик в прихожей теперь лежал исключительно для ее обуви.
