Марина аккуратно отрезала кусочек сёмги и подняла глаза на собеседников. За столом в ресторане «Кристалл» повисла такая тишина, что стало слышно, как за соседним столиком кто-то позвякивает ложечкой о чашку.
— Нам нужно будет составить брачный договор.
Будущая свекровь Валентина Николаевна так резко поставила фужер с шампанским, что золотистая пена выплеснулась на белоснежную скатерть.
— Что… Что ты сказала, дорогая? — она часто заморгала, словно не расслышала. — Брачный… что? Это как в каких-то американских фильмах, что ли?
— Да, именно так. Брачный договор, — спокойно повторила Марина, промокнув губы салфеткой. — Понимаете, у меня есть определённое имущество, и я считаю правильным заранее…
— Ой, да что ты такое говоришь! — Валентина Николаевна всплеснула руками, потом схватилась за сердце. — Антошенька, сыночек, ты слышишь, что твоя невеста…
— Мам, давай выслушаем, — Антон потёр переносицу — точь-в-точь как его отец, когда нервничал. — Марина, объясни, пожалуйста, зачем это нужно.
— Ну смотрите… — Марина подбирала слова осторожно. — У меня есть квартира в центре, двушка на Патриарших, плюс доля в семейном бизнесе. И вот…
— Она нервно покрутила обручальное кольцо на пальце.
— Я думаю, будет честнее, если мы сразу определим, что принадлежит каждому из нас до брака.
Валентина Николаевна сидела с открытым ртом. Потом вдруг рассмеялась — как-то истерично, слишком громко.
— Боже мой… А мой Антошка радуется, когда зарплату в семьдесят тысяч получает… — она покачала головой. — Маринка, милая девочка, да ты что? Какой договор? Если люди любят друг друга, то какие могут быть бумаги?
— Валентина Николаевна, — Марина наклонилась вперёд, стараясь говорить убедительно. — Это не значит, что я вам не доверяю. В наше время это нормальная практика. Среди образованных людей…
— Среди образованных людей? — Валентина Николаевна вскочила из-за стола так резко, что стул чуть не упал. — То есть мы с Антоном необразованные, да? Мой сын врач, между прочим! Шесть лет учился! А я тридцать лет людей лечила!
— Мам, сядь, пожалуйста, — Антон огляделся по сторонам.
За соседними столиками уже начинали оборачиваться.
— Люди смотрят.
— А пусть смотрят! — Валентина Николаевна опустилась на стул, но руки у неё дрожали. — Пусть послушают, как богатые невесты бедных женихов выбирают по контракту!
Марина почувствовала, как щёки горят от стыда. Она никогда не думала, что разговор пойдёт по такому руслу.
— Валентина Николаевна, я же не говорю, что Антон меня не любит или что он… — она замолчала, поняв, что только ухудшает ситуацию. — Ну… вы поняли, да…
— А что ты говоришь? — свекровь наклонилась к ней через стол. — Что ты имеешь в виду этим договором?
Марина поняла, что должна что-то сказать, как-то исправить ситуацию.
— Валентина Николаевна, — начала она тише, — я выросла в семье, где… Где родители развелись. И знаете, сколько было потом споров из-за имущества, сколько боли… Я просто не хочу, чтобы с нами такое случилось.
— Развелись? — Валентина Николаевна вдруг притихла. — И ты думаешь, что с вами тоже может такое случиться? Маринка, да если ты ещё до свадьбы думаешь о разводе, то зачем вообще замуж идёшь?
В ресторане стало совсем тихо, даже музыка словно стала не такой громкой.
— Маринка, милая, а ты знаешь, что такое любовь? Настоящая любовь? — спросила Валентина Николаевна. — Если бы знала, то поняла бы: когда любишь, то готов отдать всё до последней копейки. А ты ещё до свадьбы думаешь, как бы защититься от мужа. Вот мы с Петром женились, у нас ничего не было. Ни квартиры, ни денег, ни машины. Жили в коммуналке, спали на раскладушке. И знаешь что? Мы были счастливы! Потому что верили друг другу!
— Мам, — Антон попытался вмешаться, — ты несправедлива…
— Несправедлива? — Валентина Николаевна посмотрела на сына с болью в глазах. — Антошенька, сыночек, если женщина до свадьбы думает про имущество, значит, уже намылилась налево. А если нет доверия, то какая может быть семья?
Марина встала.
— Валентина Николаевна, я понимаю, что вам трудно принять мою точку зрения. Но поймите и вы меня, я всю жизньпривыкла полагаться только на себя. Я не умею…
— Не умеешь доверять, — закончила за неё Валентина Николаевна. — Вот и весь разговор.
Она резко поднялась и заявила:
— Не стану я участвовать в этих ваших… Ваших… Даже слово приличное не подберу, тьфу!
И вышла из зала, не оглядываясь.
Марина и Антон долго сидели молча.
— Марина, — наконец сказал он, — дай маме время. Она привыкнет к этой мысли.
— А ты? — спросила Марина. — Ты как к этому относишься?
Антон долго молчал, смотрел себе под ноги.
— Я не знаю, — честно признался он. — С одной стороны, понимаю твою логику. С другой… Это правда будто так… Ну… будто ты хочешь расстаться, ещё не поженившись… А ведь я люблю тебя.
Сцена в ресторане Антона, видимо, задела, он даже к матери съехал, промямлив, что поживёт пока с ней. Марина осталась одна. И шикарная квартира без Антона вдруг показалась ужасающе пустой.
Во вторник Валентина Николаевна не выдержала и позвонила.
— Маринка, дорогая, — голос звучал примирительно, — давай мы с тобой ещё раз поговорим. Только спокойно, без эмоций.
— Хорошо, — согласилась Марина, хотя сердце у неё забилось чаще.
— Понимаешь, милая, я всю ночь думала о наших словах. И знаешь, что поняла? — Валентина Николаевна говорила медленно, подбирая слова. — Может быть, ты и права. Может быть, действительно лучше всё заранее оговорить.
Марина почувствовала облегчение.
— Валентина Николаевна, я так рада, что вы меня понимаете…
— Да, понимаю. Но у меня есть одна просьба, — голос стал тверже. — Раз уж вы решили всё официально оформить, то давайте делать это по справедливости.
— Что вы имеете в виду?
— Ну смотри, — Валентина Николаевна заговорила быстрее, — у тебя есть всё, а у моего Антона ничего нет. Он же врач, зарплата маленькая, всю жизнь жильё снимать будет. Может быть, справедливо будет, если… Ну, скажем, половину твоего имущества в договоре на Антона записать?
У Марины земля ушла из-под ног.
— Валентина Николаевна, но это же полностью противоречит смыслу…
— Почему противоречит? — голос стал жёстким. — Маринка, давай говорить откровенно. Если ты моего сына действительно любишь, то почему не хочешь с ним поделиться? Ведь муж и жена — одна плоть, как в церкви говорят.
— Но тогда какой смысл в договоре?
— Смысл в том, чтобы всё было честно, — отчеканила Валентина Николаевна. — А то получается, что ты хочешь красивого молодого мужа купить, который будет на твоих харчах сидеть и ничего взамен не получать.
Марина почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Валентина Николаевна, это ультиматум?
— Это справедливость, дорогая, — голос стал сладким. — Либо половину имущества в договоре на Антона записываешь, либо… Либо я буду вынуждена объяснить сыну, что ты просто хочешь красивую игрушку себе завести.
— Это… шантаж какой-то, я не знаю… У меня есть время подумать?
— До завтра. А послезавтра, сама понимаешь, уже поздно будет.
Марина положила трубку и села на диван. В огромной квартире с панорамными окнами и дорогой мебелью вдруг стало очень тихо и пустынно.
На следующий день она позвонила Антону на работу.
— Мне нужно тебя видеть. Срочно.
Они встретились в небольшом кафе при больнице. Антон выглядел усталым в своём белом халате поверх рубашки, с помятым лицом после тяжёлого дня.
— Антон, мне твоя мама звонила, — призналась Марина. — Она согласилась на брачный договор. Но с условием, половину моего имущества записать на тебя.
Антон побледнел.
— Что-о-о?
— Именно, — Марина смотрела на него внимательно, не отводя взгляда. — Она сказала, что если я откажусь, то она объяснит тебе, что я не люблю тебя, а просто хочу «красивую игрушку».
— Значит, ты не знал? — уточнила Марина. — Но ты всё равно должен выбрать сторону.
— Марина, — ответил Антон, — я понимаю, что мама неправа. Но мама же всю жизнь мне посвятила.
— Я знаю. Но сейчас настал момент, когда ты должен принять решение сам, без матери. Что ты решил?
Марина ждала ответа, но его не было, жених даже в глаза ей не смотрел.
— Хорошо, я всё поняла. Тогда до свидания.
Она поднялась из-за стола.
— Марина, подожди! — он вскочил следом. — Ты куда?
— Домой. Отменять свадьбу.
Она дошла до выхода, когда ондогнал её.
— Марина, не торопись с решением!
— Я не тороплюсь, — Марина потупилась, чтобы Антон не увидел слёзы в её глазах. — Я хотела, чтобы муж был моей опорой и мог отстоять право на свою жизнь перед мамой.
Антон смотрел вслед Марине и думал: «А в чём-то она права». А потом достал телефон и набрал мамин номер.
— Мам, мне нужно забрать вещи. Я еду к Марине.
— Что? Антошка, ты что говоришь?
— Я говорю, что женюсь на женщине, которую люблю. И больше не позволю никому, даже тебе, в это вмешиваться.
— Но сынок…
— Мам, — голос Антона стал твёрдым, — я тебя очень люблю. Но это моя жизнь.
В квартире Валентины Николаевны Антон стоял в дверях с сумкой в руках. Его мать бессильно плакала на диване.
— Мам, — он подошёл, присел рядом, — я не бросаю тебя. Просто создаю свою семью.
— А я что, не семья? — всхлипнула она.
— Ты моя мать, и я всегда буду тебя любить. Но Марина — моя будущая жена. И ты должна это принять.
— Она же тебя не любит, Антошенька, — прошептала Валентина Николаевна. — Если бы любила… Не пользовалась бы тобой, как какая-то… Я и выговорить не могу…
— Мам, хватит, — он встал. — Я достаточно взрослый, чтобы самому разобраться, кто меня любит.
У двери он обернулся.
— Завтра наша свадьба. Я буду рад, если ты придёшь.
День свадьбы был пасмурным, под стать настроению невесты и жениха. Антон переехал накануне вечером, они помирились, но осадок остался.
— Интересно, придёт ли мама?.. — вслух подумал Антон.
— А ты хочешь, чтобы пришла? — спросила Марина.
— Хочу, — признался Антон.
В ЗАГС они приехали молча. На улице по-прежнему моросил дождь, и это казалось плохой приметой. В зале регистрации собрались родители Марины, несколько её коллег из офиса, два друга Антона с работы. Валентины Николаевны не было.
Церемония началась. Торжественная музыка, слова регистратора о важности брака, обручальные кольца… Марина чувствовала себя как во сне.
— Согласны ли вы, Антон Петрович, взять в жёны Марину Викторовну?
— Согласен.
— Согласны ли вы, Марина Викторовна, взять в мужья Антона Петровича?
И вдруг двери зала открылись. На пороге стояла Валентина Николаевна в тёмно-синем платье, с букетом белых роз. Она была бледна, но держалась прямо. Антон увидел мать и невольно улыбнулся.
«Хорошо, что она пришла, для Антона это так важно», — подумала Марина. — «И для меня… Валентина Николаевна смогла принять наши отношения. Может, я должна сделать то же?»
— Согласна, — сказала она, сжав руку Антона.
После церемонии Валентина Николаевна подошла к молодым. Постояла молча, потом протянула букет Марине.
— Поздравляю. Будьте счастливы, дети.
— Спасибо, мы рады вас видеть. Мы оба, — сказала Марина.
Валентина Николаевна помялась, а потом тихо произнесла, глядя в сторону:
— Маринка, я не прошу прощения за то, что говорила. Я думала о сыне. Но… — она помолчала. — Но прошу об одном, не отнимай его у меня совсем.
Марина посмотрела на свекровь, потом на мужа, который разговаривал с гостями, и поняла: это начало. Трудное, болезненное, но важное для их общей жизни.
— Валентина Николаевна, — сказала она, — у нас с вами разные взгляды на многие вещи. Но мы обе любим Антона. И я думаю… Я надеюсь, что этого достаточно.
Свекровь посмотрела на неё долго, изучающе. Потом кивнула — коротко, без слов. И отошла к гостям.
Антон подошёл к Марине и взял её за руку.
— Ты видела? Она пришла.
— Я видела.
— Ты не жалеешь?
Марина посмотрела на мужа, на его открытое, немного растерянное лицо, на следы недосыпания под глазами, на ямочку на подбородке, которую она так любила.
— Нет, — сказала она. — Не жалею.
Дождь за окнами зала наконец прекратился. Сквозь серые тучи пробился первый луч солнца, упал прямо на белые розы в её руках.
Может быть, это была просто случайность.
А может быть — нет.
