— Соня, садись есть, — сказала Алла, ставя на стол тарелку с пюре и котлетами.
— Не хочу, — моментально отодвинула дочь тарелку, опустив голову.
— Что значит «не хочу»? Ты целый день ничего не ела.
— Я сказала — не хочу. Отстань.
Нейросеть
Соня теперь сидела, уткнувшись в телефон. Волосы падали на лицо, она их даже не убирала. Алла смотрела на дочь и чувствовала, как в груди нарастает привычное раздражение. Как же она устала. Устала за весь день на работе, устала от скандалов с мужем, устала от того, что Соня разговаривает с ней, как с чужой.
— Немедленно положи телефон, — повысила она голос. — И бегом есть!
— Ма-а-ам.
— Не мамкай! Положи, я сказала.
Соня с грохотом бросила телефон на стол. Алла с трудом сдержалась, чтобы не отвесить дочери затрещину.
— Ну что? Довольна? — нагло спросила Соня. Казалось, она все делает специально, чтобы вывести маму из себя.
— Ты почему мне грубишь?
— Я не грублю. Я просто не хочу есть.
— Ты вообще в последнее время только и делаешь, что хамишь. Что случилось?
Соня резко подняла голову. Посмотрела прямо в глаза матери с непонятной ненавистью.
— А ты правда не понимаешь?
— Что не понимаю?
— Всё. Про всё.
Алла молчала. Она в принципе догадывалась, о чем идет речь. Но трусливо оттягивала этот разговор уже несколько месяцев, потому что не знала, что сказать.
— Сонь, давай не сейчас. Я устала.
— А я нет? Я не устала от ваших постоянных криков? От его вечно пьяного туловища, — заорала дочь, с силой отшвырнув тарелку.
— Не говори так о папе.
— Он мне не отец! Мама, я не могу молчать. Хватит требовать, чтобы я его так называла, — взвизгнула дочь. — Он через день пьяный.
— Он пьет пенное!
— Да ладно? Все воняет перегаром, все! Он орет на тебя, на меня. Нравится тебе так жить? А я не хочу!!! НЕ ХОЧУ!!! В прошлый раз он заблевал мне кровать! До этого спал с тетей Алесей.
Алла от злости уже тряслась, осознав, что мечтает о том, чтобы дочь перестала орать как потерпевшая.
— Замолчи! Всё не так просто.
— А как просто? — Соня вскочила, глаза горели огнем. — Скажи мне, как просто! Он тебе изменяет, пьет. А ты прощаешь, всегда прощаешь, и ничего не меняется. Мне надоело, мама. Я устала так жить.
— Заткнись.
— Ты меня слышишь? Я не хочу замуж никогда! Мне противно смотреть на тебя. Ты вцепилась в него и не видишь ничего вокруг.
Алла с трудом дышала. Щёки горели, в висках стучало. Она не помнила, чтобы Соня когда-нибудь говорила с ней так. Она не хотела, но неосознанно сделала то, о чем давно мечтала. Ведь дочь была в последнее время невыносимой. Пощёчина вышла звонкой, и на секунду время замерло. Странная тишина воцарилась на кухне. Дочка прижала ладонь к лицу и посмотрела на мать с ненавистью.
От этого недетского взгляда Алле стало не по себе:
— Соня, прости. Я не хотела.
— Поздно.
Девочка вышла из кухни. Дверь в её комнату хлопнула так, что задребезжала посуда на столе. Алла осталась одна. Села за стол, отодвинув тарелку с остывшим ужином, и заплакала. Она искренне не понимала, что происходит. Она же хорошая мать, ведь старается, пытается наладить отношения. Почему же дочь её ненавидит?
Закрыв глаза, окунулась в воспоминания. Они поженились с Ваней, когда Соне только исполнился год. Первые годы были счастливыми, а потом будто бы что-то сломалось. Муж начал задерживаться после работы, приходить с запахом, однажды толкнул её так, что она ударилась плечом о дверь. Плакал потом на коленях, говорил, что больше такого не повторится. Она простила.
Через полгода он снова ее ударил. Потом она узнала, что еще и изменил. Не выдержав, устроила скандал, собрала вещи, но Ваня кричал так, что соседи застучали по батареям.
— Если ты уйдёшь, я умру! Повешусь!
Она испугалась, поверила. И вот уже который год тянет эту лямку. С каждым разом он пил больше, изменял чаще, унижал сильнее, а она каждый раз прощала, потому что боялась. Боялась остаться одна. Боялась, что не встретит больше никого. Боялась, что он и правда повесится. И как-то незаметно для себя привыкла жить так.
Только вот Соня росла. Все замечала, бросалась на отчима, когда он поднимал руку, огрызалась. И вот недавно случилась кульминация. Это был день рождения Сони. Шум, гам, веселье. Вечером, когда гости разошлись, а малышка ушла к себе спать, за столом остались только они трое. Ваня, она и ее лучшая подруга Алеся.
Немного поболтав, Алла встала из-за стола и стала мыть посуду. Алеся сказала, что пойдет в туалет и будет уже собираться. Вышла из кухни, за ней выскочил Ваня. Она, сама не понимая почему, пошла следом. Дверь в ванную была приоткрыта. Женщина толкнула её плечом и обомлела.
Ее муж прижимал Алесю к раковине и целовал. Алесины руки были у него на шее, его руки под ее платьем судорожно мяли пятую точку лучшей подруги жены.
— Твою мать.
«Влюбленные» отпрянули друг от друга, как черт от ладана. Алеся покраснела, а вот Ваня, наоборот, побледнел и залепетал что-то в свое оправдание.
— Вон, оба. Вон из моего дома.
Алеся вылетела в прихожую, схватила куртку, сапоги и исчезла. Ваня же рухнул на колени.
— Алла, прости, это не то, что ты думаешь. Я выпил, бес попутал. Дурак я, дурак.
— Вали отсюда.
— Алла, я без тебя не могу, ты же знаешь.
Он подполз к ней на коленях, схватил за ноги. Алла оттолкнула его, он упал на пол. Потом вскочил, рванул на кухню. Она за ним. За секунду мужчина открыл ящик со столовыми приборами, выхватил нож и полоснул себя по запястью. Хлынула кровь, Ваня заорал:
— Смотри! Смотри, что будет! Если ты меня не простишь, я это повторю. Моя смерть будет на твоей совести! Ты хочешь моей смерти?
Кровь капала на пол. Алла чувствовала, как внутри всё сжимается от страха.
— Соня! СОНЯ! Вызывай скорую!
— Пообещай, что не выгонишь меня.
— Положи нож.
Прибежала дочь в пижаме, увидев залитую кровью кухню, побелела.
— Что стоишь? Вызывай скорую! Положи нож!
— Пообещай!
— Ладно, ладно. Прощаю. Только положи нож.
Ваня бросил нож в раковину, бросился к ней, обнял. Она судорожно стала перевязывать ему руку, прикрикивая на дочь, чтобы помыла пол. Ничего, обошлось, даже к врачу можно было не обращаться.
После того вечера Соня вообще перестала разговаривать с матерью, отвечала «да» или «нет. Алла пыталась с ней поговорить, но натыкалась на стену ледяного молчания.
И вот теперь этот скандал. Посидев немного, она решительно встала и пошла к дочери в комнату.
— Соня, нам надо поговорить.
Дочка лежала в кровати в одежде, накрывшись с головой одеялом.
— Соня, прекрати. Поговори со мной.
Тишина. Алла вскипела, схватила её за плечо и затрясла. Дочь вырвалась, скинула одеяло и заорала:
— Не трогай меня! Не смей меня трогать! Лучше уйду из дома, чем буду жить с тобой! Ненавижу! Ты вцепилась в него, тебе плевать на меня.
Алла замахнулась, но Соня уже выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь ванной. Ударив кулаком в стену, она охнула от боли и, стиснув зубы, пошла к себе. Ничего, все наладится. Переходный возраст, скорее всего. Или влияние интернета. Надо потерпеть.
Утром Соня ушла в школу. И не вернулась. Алла обзвонила всех — одноклассников, учителей, знакомых. В десять вечера ей позвонил бывший муж, отец Сони:
— Алла, Соня у меня. Что ты с ней сделала?
— Я за ней сейчас приеду.
— Нет. К тебе она не хочет возвращаться.
— Тебе-то что? Решил изобразить из себя порядочного отца? Вспомнил, что у тебя дочь есть? Так тебе плевать было на нее много лет.
Тишина в трубке, потом мужчина прошипел:
— Она будет жить со мной. Согласна даже жить с мачехой и братьями, которых в глаза не видела. Может быть, я и плохой отец, но я не могу ее отдать тебе после всего, что она мне рассказала. Что-нибудь решу.
— По закону она не имеет право решать! Я мать!
— Ей уже 10, так что пошла ты! Я не позволю тебе и твоему алкашу калечить ребёнка.
Он бросил трубку. Алла от злости разбила руки в кровь, проклиная бывшего мужа. Ох, теперь он золотой родитель, а она плохая? Просто потому, что у дочки переходный возраст? Не выдержав, написала дочке:
«Прости, я всё исправлю, приезжай домой».
Соня не ответила, даже не прочитала. Вздохнув, Алла отложила телефон и горько зарыдала.
Потянулись тоскливые дни. Спустя время к ней пришла повестка. Бывший муж всё-таки подал на определение места жительства ребенка и алименты. Она понимала, что шансов нет. Соня честно рассказывала всем про пьяного отчима, про его измены матери, скандалы, попытки суицида, про то, как мать била её по лицу. Суд оставил девочку с отцом. Аллу обязали платить алименты и разрешили видеться по выходным, но дочь отказалась.
— Я не хочу тебя видеть, — сказала, даже не глядя на маму.— Ты выбрала его, а не меня. Живи с ним.
Алла потеряла дочь, потеряла себя, потеряла всё, что имело смысл. Дома её ждал Ваня — пьяный или трезвый, уже не важно. Она уже не обращала внимания. Время шло, Соня игнорировала все ее сообщения.
Она знала, что ничего в ее жизни не изменится. Что завтра она снова приготовит завтрак Ване, который её не любит, и снова будет делать вид, что всё нормально. Потому что потерять его не могла. Потому что вцепилась мёртвой хваткой в то, чего уже нет, и не может отпустить даже ради собственной дочери.
