— Доктор, дайте мне больничный.
— А вы кто?
— Иванов. Я по записи, у вас должна быть моя медицинская карта. Мне срочно нужно уйти на больничный. И желательно – надолго.
— И что у вас болит, Иванов? – усмехнулся терапевт. – Судя по вашему виду, вы вполне даже здоровы.
— Нет! Я не здоров!
— Тогда, садитесь. Рассказывайте.
— У меня очень сильно болит душа.
— Душа?
— Ага.
— Вы, что, юморист? – Доктор сокрушённо закачал головой. – Или вы думаете, что мы тут в игрушки играем? Захотели просто так отдохнуть? Идите, Иванов, работайте.
— Как – работайте? У вас же не простая поликлиника. Она обслуживает определённую организацию. Правильно?
— И что?
— А то, что я работаю в этой организации.
— И что это меняет?
— А то, что у меня – травма, полученная на производстве!
— Какая травма? На вас что-то упало?
— Я же сказал – у меня душевная травма. И очень глубокая.
— Производственная душевная травма? – Терапевт уже готов был смеяться. — Смешно…
— И не надо так улыбаться, товарищ доктор! — Иванов нервно задышал. — Я не совсем даже не шучу. Недавно к нам в отдел пришёл новый начальник, и он творит полный беспредел. Мы теперь все, кто работает в этом отделе, травмированные его приказами.
— Ну, что поделать? Так часто бывает, — кивнул терапевт. – Только терапевты здесь причём?
— А при том, что если вы не дадите мне больничный, я с этим начальником что-нибудь сделаю. Я же говорю, у меня душа болит, от того что он творит. Он же увольняет самых опытных работников, якобы из-за их возраста, и вместо них ставит каких-то недоумков.
— Вы боитесь, что он и вас уволит?
— Я ничего не боюсь. Я ещё достаточно молод, чтобы меня увольнять. Но ещё немного, и наш отдел превратиться в палату номер шесть. В общем, мне нужен больничный, чтобы успокоиться, и придумать, как с этим начальником бороться. Оформляйте меня, как временно нетрудоспособного.
— Нет, Иванов, даже не мечтайте, — замотал головой терапевт. — Вот если бы у вас были хоть какие-то симптомы заболевания…
— А хотите, я у вас в кабинете окно разобью? Или вот этот шкаф уроню. – И Иванов показал пальцем на стеклянный шкаф с документами.
— Зачем? – испугался терапевт.
— Вы же сами сказали, что вам нужны симптомы.
— После таких симптомов вас увезут отсюда на специальной машине, под вой сирен, и спрячут в камеру предварительного заключения.
— А какие вам нужны симптомы, чтобы вы поняли, что у меня на самом деле болит душа?
— Поймите, Иванов, больная душа – это не наш профиль.
— А чей это профиль?
— Церкви.
— Но там больничных листов не дают. Или вы, на самом деле, хотите, чтобы я этого начальника покалечил?
— Не хочу.
— А я его покалечу.
— Тогда вас, точно, спрячут за решётку.
— А я скажу, что это вы во всём виноваты.
— В чём я буду виноватый?
— В том, что не дали мне больничный. Я же говорю, мне нужно успокоиться. А если я сегодня приду в офис, то этот начальник до конца рабочего дня точно не доживёт.
— Прекратите говорить глупости! – вдруг вспыхнул терапевт. – Идите отсюда немедленно!
— Никуда я не уйду! – вспыхнул и Иванов. – Я требую, чтобы вы выписали мне больничный лист. Вы не имеете права не оказывать помощь людям, у которых что-то болит!
— Вы – здоров как бык!
— Вы хотите доказательств, что я болен? – Иванов сжал оба кулака, и доктор испугался.
— Всё… Мне это — надоело… – Терапевт схватился за телефон, стоявший на столе, набрал чей-то номер и сказал: — Валерий Палыч, умоляю, зайдите на пару минут. Здесь один ненормальный человек требует от меня невозможного. Без вас дело может закончиться нехорошо.
Через минуту в кабинете терапевта появился заведующий.
— В чём дело? – спросил строго он, сверля глазами Иванова.
— Мне нужен больничный. У меня производственная травма, а этот, – Иванов показал пальцем на доктора, — не хочет меня спасать.
— Вы представляете, что он придумал! – воскликнул и терапевт, и тут же пересказал заведующему всё, что ему пять минут назад говорил Иванов.
— Как фамилия? – спросил, нахмурясь, заведующий.
— Иванов, — ответил Иванов.
— Да не ваша, а начальника, которого к вам в отдел поставили.
— Пустырников.
— Точно, — кивнул заведующий. – Мне по поводу этого человека уже звонили. Предупредили, чтобы мы, если он к нам обратится, держали ухо востро. Говорят, тяжёлый человек, и с психикой у него беда. Его уже из нескольких организаций турнули, и теперь к нам нелёгкая принесла. Но, больничный, Иванов, мы вам не дадим.
— Как это — не дадите?! Почему?!
— Мы сделаем по-другому. – Заведующий тоже взялся за телефонную трубку, и стал набирать номер. – Гавриил Львович, — сказал он кому-то. Тут у нас скандал назревает. Необычный скандал огромного масштаба. До нас только что дошли сведения, что группа интеллигентных людей готовится покалечить своего начальника Пустырникова. Да, именно — покалечить. Оторвать руки и ноги. И нам потом придётся эти части тела ему обратно пришивать. Нам это надо, скажите мне? Я не шучу, Гавриил Львович! Отчаялись эти люди терпеть неумные приказы Пустырникова. Я понимаю, что это не наше дело, но они письмо написали главному человеку страны, в котором обвиняют в данном конфликте вас лично. Как – почему? Это же вы назначили Пустырникова в нашу организацию начальником. Все от него избавляются, а вы его приголубили. Это не я так говорю. Это люди говорят. Но моё дело – маленькое. Поступил сигнал, и я решил вас предупредить, чтобы вы были готовы ко всему. У меня всё. — Заведующий положил трубку, и больше ни слова не говоря, вышел из кабинета.
— И вы, Иванов, идите, работайте, — сказал тут же терапевт.
— А больничный?
— Идите, идите! Пока я вас сам не прибил! Вы думаете, у меня нервы железные?
— Ну, смотрите… — Иванов сжал крепко зубы, и направился к двери. — Если что, вы будете виноватый! Я на суде об этом так и скажу!
Но когда он пришёл в свой отдел, радостные сотрудники ему сообщили, что Пустырников у них больше не работает. Его срочно перевели в другую организацию.
