Он вышел из подъезда. Услышал чириканье воробьёв, глянул на чистое весеннее небо и даже на его, всегда строгом лице, мелькнула улыбка.
Возле подъезда стояла женщина, живущая этажом ниже:
— Здравствуйте, Данил Иванович! – произнесла почтительно.
— Здравствуйте! – и взглянув ей в лицо, спросил своим командным голосом. – Почему плачете?
— У меня дочь…, — заплакала ещё сильнее и забежала в подъезд.
Проводив её взглядом и направился в магазин.
***
Из своих сорока девяти лет, тридцать лет Данил Иванович Колесников прослужил в армии, там, где вместо чириканья воробьёв, раздавался свист пуль, и небо не всегда было чистым от самолётов, вертолётов и других летательных аппаратов, далеко немирных. Где он только ни воевал, даже в Центральноафриканской Республике.
Полгода назад был вновь ранен, уже в четвертой раз. Два месяца пробыл в госпитали, два месяца – реабилитация, и вновь предстал перед Военно-врачебной комиссией.
Важный генерал, председатель комиссии посмотрел его медицинскую книжку, личное дело и вдруг закричал:
— Что, полковник Колесников, за тридцать лет не навоевался? Ждёшь, когда тебя похоронят с воинскими почестями. Тебе скоро полтинник стукнет, а у тебя ни жены, ни детей, только дырки в теле, да награды на мундире.
И комиссовал подчистую.
Растерялся Данил Иванович от такого поворота в жизни. Жильё мог получить где угодно и какое угодно. Купил машину и трёхкомнатную квартиру в городке, где родился, где жили и похоронены его родители.
Пока они были живы, каждый месяц высылал им деньги, приезжал во время отпуска и… на их похороны. Похоронил рядом и место для себя здесь же откупил. И вот уже почти месяц живёт он гражданской жизнью.
***
Сейчас, направляясь в магазин, думал о своих соседях, простых людях:
«Что-то у них там с дочерью, постоянно её ругают. Да и она сама у них, хоть и молодая, лет тридцать, не больше, но какая-то побитая что ли. Здесь на гражданке всё, как-то непонятно».
Купил продукты, вышел из магазина и увидел эту молодую соседку. Она была, явно с похмелья, под глазами синяк. Бросилась к нему:
— Здравствуйте! Я живу на втором этаже под вами с родителями в двухкомнатной квартире.
— И что дальше?
— Дайте взаймы сто рублей.
Данил Иванович оглядел её с головы до ног и приказал:
— Следуй за мной!
И она покорно пошла.
***
Пришли в его квартиру. Провел её на кухню и вновь приказал:
— Садись! – затем спросил. – Как тебя зовут?
— Маша… Мария
Та села. Этот мужчина внушал её страх, но вместе с тем, и надежду выбраться из этой трясины.
Хозяин достал и из холодильника закуски, бутылку. Налил ей полстакана и строго произнёс:
— Мария, ты пьёшь последний раз. Завтра пойдёшь в больницу, лечиться.
Она выпила, немного закусила и тут же последовал следующий приказ:
— Постели себе в той комнате на диване и спи!
Маша убралась на кухне и пошла исполнять и этот приказ. Данил Иванович всё это время сидел за ноутбуком.
***
Когда гостья уже заснула, последовал робкий стук в дверь. Открыл, не глядя в глазок. Это была мать его гостьи.
— Данил Иванович, а Маша у вас?
— Да, вон на диване спит, — и спросил. – Вас Валентина Витальевна зовут?
— Да.
— Проходите на кухню, поговорим.
Женщина заглянула в комнату и направилась на кухню, следом за хозяином квартиры.
— Садитесь! Чай заодно попьём, — произнёс он.
Когда сели за стол мужчина стал задавать вопросы:
— Как я понял, Мария пьёт?
— Да, — из глаз у женщины потекли слёзы. – Она замуж вышла, потом развелась и запила, всё больше и больше.
— Завтра я отправлю её в больницу.
— Мы раз отправляли – не помогло. Да и деньги там дерут, а в хороших совсем безбожно.
— Сам всё решу. Не бойтесь, ничего плохого с Марией не случится.
— А зачем вы это делаете?
— Я всю свою жизнь был на войне. Там все помогали друг другу, без этого не выжить. В гражданской жизни тоже так должно быть.
***
Когда Маша проснулась Данил Иванович приказал:
— Умывайся, сейчас пойдём в магазин. Завтра ты ложишься в больницу на три дня. Купим, что тебе надо для этого.
***
Они возвращались на его машине, с покупками после поездки по магазинам. Мария первый раз за последнее время почувствовала себя женщиной, ведь рядом мужчина, который ей с каждой минутой нравился всё больше и больше. Появилось желание бросить пить. Это желание появлялось у неё часто, вот только цели не было в её беспутной жизни, до сегодняшнего утра, когда появился этот немолодой мужчина.
Вышли из машины и направились в сторону своего подъезда. Вдруг Маша вздрогнула, дорогу перегородили двое её собутыльников:
— Машка, у тебя никак деньги и ухажёр появились. С тебя бутылка.
Данил молниеносными движениям рук отвесил им по подзатыльнику. Судя по тому, что те схватились за головы, подзатыльники были неслабыми.
— Ещё раз появитесь, отправлю в полицию, — произнёс мужчина обычным голосом. – Пошли, Маша!
Для молодой женщины это было так необычно. В последнее время её часто обижали, и никто никогда не заступался. Захотелось сделать для этого мужчины что-то приятное, чтобы он обратил на неё внимания, как на женщину, но понимала, пока пьёт, пока синяки под глазами, ничего приятного сделать не сможет.
Дошли до второго этажа:
— Иди домой! — произнёс он. — Родители беспокоятся, пока ты спала, твоя мама заходила. Завтра с утра поедем в больницу. В восемь утра я зайду за тобой.
***
Анатолий Ильич зашёл в квартиру, с тревогой взглянул на супругу:
— Опять с Машкой что-то случилось?
— Наш сосед, который живёт на третьем этаже. Взял её к себе и хочет отправить на лечение в больница
— Это военный, что ли?
— Да.
— Ничего не пойму.
— Я сама ничего не пойму, — уткнулась мужу в грудь. – Толя, не предпринимай ничего. Нашу Машку нам уже не исправить, пусть он попробует.
— Да-а, дела!
Тут дверь открылась и вошла их дочь.
— Маша, что случилось? – испуганно спросила мать.
— Ничего. Он отправил меня домой, сказал, что завтра зайдёт за мной, и мы поедем в больницу.
— А что такая расстроенная? Он тебя обидел? – вмешался в разговор отец.
— Ну, о чём вы говорите?
— Дочь, расскажи толком, что случилось, — потребовала мать.
— Мы с ним в магазин ездили, он мне всего накупил. Вот, — подала матери пакет, словно для того, чтобы она поверила. – А возле подъезда нас эти… встретили. Данил Иваныч им подзатыльников надавал.
Из глаз дочери покатились слёзы.
— Маша, — мать посмотрела на свою дочь, словно первый раз увидела. – Ты в него влюбилась?
— Мама, ну, о чём ты говоришь? Кто он и, кто я, — и убежала в свою комнату.
— Валентина, что-то я ничего не пойму, — пожал плечами муж.
— Толя, не трогай её. Может это единственный шанс у нашей дочери вернуться к нормальной жизни.
— Так он – наш ровесник.
— Любовь творит чудеса.
***
На следующее утро Мария встала даже раньше родителей и стала готовиться к больнице, словно к свиданию.
Он зашёл ровно в восемь. Глянул на Машу и на его хмуром непроницаемом лице мелькнуло удивление. Это длилось всего секунду, но это была её секунда.
— Пошли! – произнёс обычным командным голосом.
Она спускалась по ступенькам, касаясь локтем его руки, сидела рядом в машине, и была счастлива.
***
Данил Иванович заплатил за лечение. Довёл до палаты:
— Запиши мой номер телефона. Если что понадобится, позвонишь.
— Я брошу пить, обещаю!
Когда мужчина ушёл, бросилась к окну, и смотрела, пока он ни уехал.
***
Прошло три дня.
За эти дни к ней в больницу приходила только мама. Один раз позвонил отец. Данил Иванович ни разу даже не позвонил. Несколько раз появлялось желание позвонить ему самой, но так и не решилась, просто, не знала, что ему сказать, хоть и хотелось сказать многое.
Он приехал, без всякого звонка, когда её выписали.
— Здравствуй, Мария! – и неожиданно вырвалось. – Хорошо выглядишь.
— Спасибо! – и нескрываемая счастливая улыбка на лице. – Больше не буду пить.
— Собирайся!
Пока она собиралась, к Данилу Ивановичу подошёл врач:
— В течении полугода половина из них вновь начинает пить. Полностью бросает только один из десяти. Главное, чтобы не было прежних друзей и прежних бытовых проблем.
— Понял.
***
Данил Иванович довёз её до дома. Прежде чем расстаться возле её квартиры, предложил:
— Мария, сегодня вечером погуляем, поговорим. Зайду за тобой в семь вечера.
Забежала в квартиру и застыла, прислонившись к двери:
«Он что, пригласил меня на свидания? Данил Иванович, словно из другого мира, где всегда всё правильно. Там нет подлости и предательства. Всё, надо готовиться!»
***
Пришли родители после работы. Дочь вышла в прихожую обняла их и вновь бросилась в свою комнату к зеркалу.
— Валя, что с ней? – удивлённо спросил отец.
— Толя, главное, она трезвая. Не будем ей мешать, — хитро улыбнулась. – Сейчас узнаю.
Валентина зашла на кухню, следом забежал дочь:
— Мама, я все приготовила. Кушайте! Я уже ела.
— Маша, ты хоть скажи, что там в больнице сказали.
— Мне там методичку вручили, там всё написано. Можешь почитать.
— А куда сейчас собираешься? – задала Валентина Витальевна главный вопрос.
— Мама, сейчас Данил Иванович зайдёт мы с ним погуляем. Мама, больше никаких вопросов. Ладно?
***
Стук в дверь раздался ровно в семь. Мария не сомневалась, что это произойдёт с точностью до минуты, и тут же открыла дверь.
И тут увидела в его взгляде человеческие чувства: удивление, восторг, радость. Взяла его под руку:
— Идёмте!
— Какая ты красивая! – промолвил он с запозданием.
Маше казалось, что она вернулась в свою юность, и это её первое свидание.
Вот только она мечтала о другом, а здесь приходилось отвечать только на его, чётко поставленные вопросы. Когда эти вопросы закончились, повернули обратно домой.
«Что-то совсем на романтическое свидание не похоже, — и тут ей в голову пришла абсурдная, но, кажется, правдоподобная мысль. – Так он считает меня ребёнком, взбаламученным и непослушным, на его языке недисциплинированным, а себя считает старым и израненным командиром, не понятно, чего. Похоже, он совсем не разбирается в нормальной жизни, просто спасает меня, а ведь его самого надо спасать».
Невольно рассмеялась, прижавшись к его руке.
— Мария, что случилось? – тут же последовал вопрос.
— Можно я буду звать вас просто Данилом?
Этот вопрос поставил мужчину в тупик. Последние семь лет к нему обращались товарищ полковник, иногда Данил Иванович, но так, как она хочет, его звали лишь в далёкой юности:
«Зачем она это спросила? Какая она красивая! А что я молчу-то?»
— Называй! – удивлённо пожал плечами. – Меня уже лет тридцать, так никто не называл.
— Данил, просто эти тридцать лет, как бы потеряны в твоей жизни. Ты самый хороший человек, которого я встречала в своей жизни, но в твоём возрасте у мужчин уже внуки.
— Ты, знаешь, мне недавно тоже самое один генерал сказал и комиссовал меня.
— Что сделал? – от военной жизни она была так же далека, как он от гражданской.
— Отправил навсегда в гражданскую жизнь, а я здесь, как будто не в своей тарелке.
— Тебе влюбиться надо, завести семью.
Он даже остановился от удивления и с легким раздражением спросил:
— Как ты себе это представляешь? – и с свойственной ему прямотой спросил. – Вот ты за меня бы вышла замуж.
— Вышла бы. Вот только ты считаешь меня ребёнком неразумным, а мне уже тридцать лет, из которых я последние десять лет вычеркнула из жизни. Просто не встретила за это время тебя.
— А если приду к твоим родителям…
— А ты приди, — и кивнула головой. – Всё, уже наш дом.
Они разошлись по свои квартирам, понимая, что слишком много наговорили друг другу, и теперь это на свежую голову надо обдумать.
***
— Маша, что случилось? – вышла в прихожую мать.
— Ничего.
— Есть будешь?
— Нет.
— Ты что такая злая? С Данилом Ивановичем поссорилась?
Дочь оставила вопрос без ответа и ушла в свою комнату. Упала на свою кровать и, уткнувшись в подушку тихо заплакала:
«Он больше не придёт».
***
Следующий день суббота. Родители уже встали, мать приготовила завтрак, а дочь так и не выходила из своей комнаты. Валентина Витальевна не выдержала и заглянула к ней:
— Маша, ты есть будешь?
— Нет.
Направилась на кухню, но её остановил супруг?
— Что с Машкой?
— Влюбилась, и похоже, успели поссориться.
И тут раздался стук в дверь. Это был Данил Иванович с цветами и пакетом. Он даже не поздоровался, протянул цветы матери, а пакет отцу и произнёс, чётким голосом:
— Анатолий Ильич, Валентина Витальевна, я прошу руки вашей дочери!
Родители растерянно молчали. Из комнаты выбежала их дочь, в наспех накинутом халатике, со слезами радости на глазах:
— Данил! – и бросилась ему на шею.
