40-летняя женщина пришла на первое свидание с 47-летним мужчиной, а уже через сорок минут он выяснял, готова ли она родить ему ребёнка.
— А ты кого больше хочешь — мальчика или девочку?
Этот вопрос Алексей задал примерно через сорок минут после нашего знакомства.
Я даже не сразу поняла, о чём речь. Решила, что мы перескочили на тему домашних животных. Мало ли. Может, он хочет завести собаку и выбирает между мальчиком и девочкой.
— В смысле? — переспросила я.
— Ну, ребёнка. Ты бы кого хотела?
Я посмотрела на него, потом на свою чашку с остывшим кофе и подумала, что зря не заказала бокал вина. А лучше два. Потому что свидание явно собиралось пройти не так легко и приятно, как я надеялась.
Мне сорок лет. У меня есть дочь, ей двадцать один. Она взрослая, учится, подрабатывает, иногда просит у меня денег, а потом объясняет, почему покупка новой сумки была вопросом жизни и смерти.
Я её люблю. Очень.
Но снова проходить через беременность, бессонные ночи, колики, зубы, детский сад и родительские собрания я не хочу. У меня уже был этот аттракцион. Я даже фотографию на выходе купила.
Алексей об этом знал. Я ещё в переписке упомянула, что у меня взрослая дочь. Но, видимо, он решил, что один ребёнок — это пробная версия и теперь я должна захотеть полноценный семейный комплект.
Познакомились мы в приложении.
Его анкета выглядела вполне нормально. Без фотографий с голым торсом в зеркале, без рыбы, которую мужчина держит перед собой как новорождённого наследника, и без загадочных фраз вроде: «Ищу ту, которая поймёт».
На фотографиях Алексей был аккуратный, улыбчивый, в рубашке. Сорок семь лет, работает в сфере продаж, любит путешествовать, ходить в походы и готовить мясо на гриле.
Про гриль, конечно, пишут почти все мужчины. Иногда мне кажется, если у мужчины отобрать мангал, он вообще не будет знать, что указать в анкете.
Переписывались мы несколько дней.
Он не присылал странных фотографий, не звал к себе домой через пять минут и даже умел задавать вопросы, а не только отвечать: «Понятно», «Ясно» и «А ты?»
По нынешним временам это уже почти высшее образование в области общения.
Встретиться договорились в небольшом кафе в центре. Я пришла чуть раньше, села у окна и заказала кофе.
Алексей появился вовремя. В жизни он выглядел почти так же, как на фотографиях. Только немного уставшим и старше лет на пять, но я к этому отношусь спокойно. Камера вообще умеет многое. Особенно если фотография сделана семь лет назад и при хорошем освещении.
Он принёс мне небольшой букет. Не огромную охапку роз, с которой потом непонятно куда деваться, а обычные тюльпаны.
Мне стало приятно.
Первые десять минут всё шло хорошо.
Мы поговорили о работе, о городе, о путешествиях. Он рассказал, как ездил в Карелию, я — как однажды поехала отдыхать с подругой и уже на второй день поняла, почему говорят, что дружба проверяется не только бедой, но и одним номером на двоих.
Алексей смеялся. Я тоже расслабилась.
Подумала: ну вот, наконец-то обычный мужчина. Сейчас поужинаем, поговорим, а там будет видно. Я не ждала большой любви к десерту. Мне хотелось просто хорошо провести вечер.
Но потом Алексей положил вилку и спросил:
— А почему ты развелась?
Вопрос нормальный. В нашем возрасте странно делать вид, что до сегодняшнего вечера мы оба лежали в упаковке и ждали подходящего покупателя.
Я коротко рассказала, что замуж вышла рано, родила дочь, потом мы с мужем поняли, что давно живём как соседи. Без измен, громких скандалов и летящих с балкона рубашек. Просто разошлись.
— А после мужа у тебя были серьёзные отношения?
— Были.
— Сколько?
— Несколько.
— А сколько длились последние?
Я ответила. Потом ещё на пару вопросов. В какой-то момент мне показалось, что сейчас он достанет ручку, заполнит анкету и попросит подпись внизу страницы.
— А почему не сложилось?
— Потому что не сложилось, — сказала я. — Там много причин. Думаю, у тебя тоже были отношения.
Я специально перевела разговор на него. Не потому, что мне было очень интересно узнать всю его романтическую биографию. Просто хотелось прекратить допрос.
Лучше бы я промолчала.
Алексей откинулся на спинку стула, вздохнул и сказал:
— У меня была одна история. Пять лет встречались.
— Долго.
— Да. И всё было хорошо, пока она не начала на меня давить.
Слово «давить» он произнёс с таким выражением, будто бывшая каждое утро ставила ему ногу на горло и требовала пароль от банковской карты.
Оказалось, познакомились они, когда ей было тридцать семь, а ему — тридцать девять. Встречались пять лет. Вместе отдыхали, проводили выходные, познакомились с родственниками. Она иногда оставалась у него, он иногда жил у неё.
А потом женщина захотела замуж.
— Представляешь, поставила вопрос ребром, — возмущался Алексей. — Сказала: либо мы женимся, либо расходимся.
— Через пять лет отношений?
— Да.
— А что именно тебя удивило?
Он посмотрел на меня так, будто я не уловила главное.
— Сам подход. Зачем ставить условия? Всё должно происходить естественно.
Вот это мужское «естественно» мне всегда было интересно. Иногда под ним подразумевается, что женщина должна спокойно ждать ещё лет десять, не задавать вопросов и радоваться, если мужчина оставил у неё вторую зубную щётку.
— А ты собирался на ней жениться? — спросила я.
— Когда-нибудь, возможно. Но я не люблю, когда меня торопят.
— Пять лет — это торопят?
— Дело не во времени. Дело в принципе.
Я отпила кофе. Он уже остыл, но по сравнению с нашим разговором казался вполне бодрящим.
Дальше выяснилось, что бывшая хотела не просто расписаться, а почти сразу начать планировать ребёнка.
И вот это Алексей считал особенно несправедливым.
— Она заявила, что после свадьбы хочет сразу пробовать, — рассказывал он. — Я ей говорю: давай поживём для себя. А она заладила, что ей уже сорок два, что времени нет.
Я молча смотрела на него.
Честно говоря, мне было жалко эту женщину. Она познакомилась с мужчиной в тридцать семь, провела с ним пять лет, а в сорок два услышала, что нужно ещё немного пожить для себя.
Куда уж больше — непонятно.
Конечно, она могла раньше уйти. Могла через год спросить, чего он хочет от этих отношений. Но мы все умные задним числом. Особенно когда речь идёт не о нашей жизни.
Наверное, она любила его. Верила, что всё идёт к семье. А потом поняла, что пока она ждёт подходящего момента, этот момент спокойно уходит без неё.
— Мне кажется, её можно понять, — осторожно сказала я. — Если она хотела детей, ей действительно уже некуда было откладывать.
Алексей нахмурился.
— Но нельзя же рожать только потому, что возраст.
— Конечно, нельзя. Но возраст тоже нельзя отменить.
— Сейчас медицина хорошо развита.
Я чуть не рассмеялась, но сдержалась.
Мужчины иногда говорят о поздней беременности так, будто медицина уже придумала услугу «ребёнок за один день». Пришла женщина в клинику, посидела в удобном кресле, выпила кофе — и вечером забрала красивого спокойного младенца вместе с инструкцией.
Я не стала объяснять ему про риски, обследования, возможные осложнения и то, что женский организм не читает рекламные буклеты частных клиник.
Спросила другое:
— А почему вы в итоге расстались?
— Она ушла. Сказала, что больше не хочет ждать.
— И ты не пытался её вернуть?
— Нет. Если человек ставит ультиматумы, это уже нездоровые отношения.
Я посмотрела на часы. Прошло около получаса, а я уже знала о его бывшей больше, чем о нём самом.
При этом Алексей говорил о ней с такой обидой, будто расстались они неделю назад. Хотя, как выяснилось, прошло почти три года.
Мне захотелось сменить тему.
Я спросила о работе. Он ответил коротко и почти сразу вернулся к отношениям.
— А ты вообще замуж ещё хочешь?
— Не знаю. Если встречу близкого человека, то почему нет. Но выйти замуж просто ради штампа цели нет.
— А детей?
— Нет.
Он замолчал.
— Совсем?
— Совсем.
— Почему?
— Потому что у меня уже есть дочь. Ей двадцать один год. Мне этого вполне достаточно.
Алексей посмотрел на меня с искренним недоумением.
— Но это же ребёнок от другого мужчины.
Я сначала подумала, что ослышалась.
— Она не «ребёнок от другого мужчины». Она моя дочь.
— Я не это имел в виду. Я говорю про общего ребёнка. Разве тебе не хотелось бы родить любимому человеку?
Вот тут я поняла, что наш лёгкий ужин окончательно превратился в собеседование. Причём вакансия называлась примерно так: «Жена с готовностью срочно родить. Опыт материнства приветствуется, собственные желания необязательны».
— Алексей, мы знакомы сорок минут, — напомнила я. — Я пока даже не знаю, какой у тебя характер. А ты уже спрашиваешь, хочу ли я родить тебе ребёнка.
— Я не говорю, что именно мне. Я просто выясняю, совпадают ли у нас цели.
Сказано это было таким деловым тоном, что мне захотелось уточнить, положен ли будущей жене отпуск и оплачиваются ли переработки.
— Хорошо, — сказала я. — Не совпадают. Я больше не хочу детей.
— А если встретишь того самого мужчину?
— Тот самый мужчина услышит, что я не хочу рожать, и не станет меня переубеждать.
Он покачал головой.
— Странно. Многие женщины в твоём возрасте как раз хотят успеть.
Мне очень не понравилось это слово — «успеть». Будто я опоздала на автобус и теперь должна бежать за ним, размахивая сумкой.
Я никуда не опоздала.
Я родила дочь, вырастила её, пережила детские болезни, школу, подростковый возраст и первую любовь, после которой мы обе не спали две ночи. Я знаю, сколько сил требует ребёнок. И именно поэтому могу честно сказать: второй раз я не хочу.
Это не страх. Не обида. Не отсутствие нормального мужчины.
Просто не хочу.
— А ты почему именно сейчас решил, что хочешь детей? — спросила я.
Алексей задумался.
— Возраст уже. Пора оставить после себя продолжение.
— А раньше?
— Раньше не был готов.
— А теперь готов?
— Думаю, да.
— В чём это выражается?
Он немного растерялся.
Оказалось, он не узнавал ничего о позднем отцовстве, не думал, кто будет вставать к ребёнку ночью, не обсуждал, готов ли уйти в отпуск по уходу, и даже не представлял, сколько сейчас стоит детский сад.
Он просто решил, что пора.
Как будто ребёнок — это пункт в списке дел между покупкой новой машины и ремонтом кухни.
Потом он всё-таки задал тот самый вопрос:
— А если представить, что ты согласилась бы, кого хотела бы — мальчика или девочку?
— Никого, — ответила я. — Мне сорок. Моей дочери двадцать один. Мне хватит. Вполне.
Он усмехнулся:
— Ты какая-то слишком категоричная.
Это сказал мужчина, который на первом свидании выяснял, готова ли незнакомая женщина немедленно включиться в выполнение его жизненного плана.
Я попросила счёт.
Алексей предложил заказать десерт, но мне уже ничего не хотелось. Даже шоколадный торт, хотя обычно торт — единственный мужчина, которому я готова простить почти всё.
Мы разделили счёт. Он проводил меня до выхода и спросил:
— Значит, второго свидания не будет?
— Думаю, нет.
— Из-за детей?
— Не только. Мне показалось, ты до сих пор споришь со своей бывшей. Просто сегодня вместо неё за столом сидела я.
Он ничего не ответил.
На улице было прохладно. Я медленно пошла к метро с тюльпанами в руке и странной тяжестью в голове.
А ведь я собиралась просто выпить кофе с приятным мужчиной. Может быть, посмеяться, немного пофлиртовать, узнать, любит ли он море, какую музыку слушает и почему на всех фотографиях стоит возле одного и того же мангала.
Вместо этого я выслушала историю его бывшей, прошла проверку на готовность к браку и провалила экзамен по срочному продолжению рода.
И самое неприятное — я вдруг подумала: неужели теперь все свидания будут такими?
В двадцать лет люди спрашивают, какую музыку ты любишь. В тридцать — кем работаешь и где хочешь жить. А после сорока будто сразу открывают таблицу: бывшие, дети, жильё, здоровье, планы на старость.
Я понимаю, что взрослым людям важно не тратить годы на отношения, в которых у них разные цели. Лучше сразу честно сказать, кто чего хочет.
Но между честностью и допросом всё-таки есть разница.
Можно спросить о будущем, не превращая женщину в кандидатку на должность матери твоего ребёнка. Можно узнать человека, прежде чем выяснять, кого он готов тебе родить. И уж точно не стоит жаловаться новой женщине на бывшую, которая пять лет ждала от тебя решения.
Я вернулась домой. Дочь сидела на кухне, ела мои йогурты и смотрела что-то в телефоне.
— Ну как свидание? — спросила она.
— Нормально. Тебе братика не привезла.
Она подняла глаза:
— Мам, ты чего?
— Ничего. Просто мужчина хотел детей.
— На первом свидании?
— Да. Уже даже пол выбирал.
Дочь задумалась и сказала:
— Хорошо, что ты ушла. А то пришлось бы мне в сорок два года объяснять младшему брату математику за третий класс.
Я рассмеялась.
И сразу стало легче.
Наверное, одно неудачное свидание — это ещё не приговор. Просто в следующий раз, если мужчина в первые полчаса спросит, кого я хочу — мальчика или девочку, я отвечу честно:
— Официанта. Чтобы принёс счёт.
