— Тебе проще взять отпуск и посидеть с мамой, — сказал Павел, не отрываясь от телефона. — Ты женщина, к тому же работаешь в медицине. А мы с Олегом будем заезжать после работы.
Ирина закрыла папку с выпиской и посмотрела на братьев. Они сидели в палате у окна, пока их 71-летняя мать спала после операции на тазобедренном суставе. Врач только что объяснил: через 4 дня Валентину Петровну выпишут, первые 3 недели ей понадобится помощь утром, днем и вечером.
— Почему отпуск должна брать я? — спросила Ирина.
— Потому что тебе проще, — повторил Павел. — У тебя же смены. Поменяешься, возьмешь дни за свой счет. У меня квартальный отчет, у Олега объект.
— У меня лаборатория, 18 сотрудников и плановая проверка через 2 недели.
— Но ты же не будешь оставлять маму с чужим человеком.
Ирине было 45 лет. Она заведовала лабораторией в городской диагностической клинике и действительно понимала назначения лучше братьев. Но ее медицинская работа не делала свободными ни будни, ни ночи. За 5 дней до разговора она уже договорилась с реабилитологом, заказала матери высокий стул для душа и поручни, а в квартире убрала ковры, о которые можно было споткнуться.
Павел занимался продажей автозапчастей, Олег руководил бригадой отделочников. Оба жили в пределах 20 минут от матери. Ирина добиралась до нее почти час с пересадкой.
— Давайте составим график, — предложила она. — Утро, дневной визит, вечер. Отдельно покупки и поездки к врачу.
— Какой еще график? — Павел убрал телефон. — Мы же семья, а не служба ухода.
— Именно поэтому надо понимать, кто и когда приходит.
— Ира, не усложняй, — вмешался Олег. — Возьми 2 недели отпуска, а потом мама уже сама будет ходить. Если надо, мы тебе продукты привезем.
— Врач сказал 3 недели постоянной помощи и еще минимум месяц контроля. Вы слышали?
— Врачи всегда перестраховываются, — ответил Павел. — Мама у нас крепкая.
Мать проснулась и попыталась приподняться. Ирина поправила ей подушку, подала воду и не стала продолжать спор при ней. Валентина Петровна услышала только последнюю фразу и тихо сказала:
— Я никому на шею не сяду. Первые дни помогите, дальше сама.
— Мам, вопрос не в желании, а в безопасности, — ответила Ирина. — Дома обсудим спокойно.
На следующий день она поговорила с лечащим врачом отдельно. Тот перечислил риски: падение, пропуск препаратов, неправильная нагрузка, трудности с приготовлением еды и душем. Письменные рекомендации занимали 2 страницы. Ирина сфотографировала их и отправила в семейный чат.
Павел поставил под сообщением знак с поднятым большим пальцем. Олег написал: «Разберемся». Ни один не предложил конкретного времени.
Вечером Ирина посчитала собственный вариант. Две недели отпуска за свой счет означали потерю около 76 тыс. рублей и перенос проверки, к которой лаборатория готовилась с августа. Обычный отпуск у нее был расписан: часть дней она использовала летом, оставшиеся согласовала на декабрь. Кроме того, через 2 недели мать все равно не смогла бы безопасно оставаться одна на весь день.
Ирина позвонила в 3 службы ухода. В одной предложили сиделку с медицинским образованием за 4 200 рублей за 12-часовую смену. В другой стоимость была ниже, но сотрудницы не сопровождали пациентов на реабилитацию. Третья служба могла поставить двух постоянных специалистов по графику и заменить их в случае болезни.
Она пригласила координатора третьей службы на осмотр квартиры. Женщина измерила проход между кроватью и шкафом, проверила высоту ванной, уточнила режим лекарств и предложила первую неделю круглосуточного дежурства, затем дневные смены. Общая стоимость на 3 недели составляла 96 400 рублей.
Ирина внесла бронь 12 тыс. рублей, чтобы за матерью закрепили подходящую сотрудницу, и переслала братьям предложение.
Павел позвонил сразу:
— Ты уже наняла сиделку? Без нас?
— Я забронировала специалиста. Договор можно отменить до завтра без потери денег.
— Мы не договаривались тратить почти 100 тыс.
— Мы вообще ни о чем не договорились. Вы предложили мне потерять 76 тыс. за 2 недели и потом снова решать ту же проблему.
— Это другое. Ты помогла бы собственной матери, а не платила чужой женщине.
— Я тоже буду помогать. Но 12 часов в день физически не могу находиться у мамы.
— Тогда возьми больничный по уходу.
— Мама совершеннолетняя, и обычная реабилитация после выписки не означает, что мне автоматически дадут оплачиваемый больничный на нужный срок. Я не буду строить план на том, чего врач не обещал.
Павел помолчал, затем сказал, что обсудит с Олегом. Через час братья написали в чате: дорого, сиделка не нужна, они «подстрахуют». Ирина попросила заполнить таблицу с утренними и вечерними визитами. За ночь в таблице не появилось ни одной фамилии.
За день до выписки семья собралась у матери дома. Валентина Петровна сидела на диване, опираясь на ходунки, и сердилась, что дети говорят о ней так, будто ее нет в комнате.
— Мне нужна помощь только с душем и обедом, — сказала она. — Не надо круглосуточно сидеть рядом.
— Первую неделю ночью вы не должны вставать одна, — ответила Ирина. — В больнице вы пока зовете санитарку.
— Ира опять нагнетает, — вздохнул Павел. — Мам, я буду приезжать вечером. Олег утром заскочит. Днем ты поспишь.
— Во сколько утром? — спросила Ирина.
— До работы.
— В 6 или в 9?
— Какая разница?
— Маме надо принять препарат после еды в 8 часов. Кто приготовит завтрак?
Олег потер ладонью колено.
— У меня объект с 8. Я могу быть здесь в 7, но не каждый день.
— А я вожу ребенка в школу, — сказал Павел. — Ира, вот видишь, у нас обычные мужские обязанности. У тебя дети взрослые.
Ирина достала распечатанный график. В нем было 63 временных окна на 3 недели: утро, день и вечер. Она уже вписала свои 7 вечерних визитов, 3 выходных дня и 2 поездки к врачу. Оставались 51 пустая ячейка.
— Выберите свои, — сказала она. — Все, что останется пустым, закрывает сиделка.
— Это похоже на дежурство в казарме, — возмутился Павел.
— Уход и есть дежурство. Только здесь человек не может ждать, пока у нас появится настроение.
Валентина Петровна попросила показать ей договор. Координатор службы Анна приехала через 20 минут, потому что все равно должна была осмотреть комнату перед началом работы. Она не спорила с братьями, а задала матери несколько практических вопросов: сможет ли та сама разогреть еду, как дойдет до туалета ночью, кто измерит давление при слабости.
— Я не хочу, чтобы чужой человек рылся в шкафах, — сказала Валентина Петровна.
— И не будет, — ответила Анна. — Вы сами покажете одну полку для белья, место для лекарств и продукты. Все остальное остается закрытым. В дневнике ухода сотрудница отмечает только давление, прием препаратов, питание и прогулку.
Она достала образец дневника без чужих фамилий. Мать внимательно пролистала страницы и спросила, можно ли сначала познакомиться с Галиной. Анна предложила пробную двухчасовую встречу до выписки и объяснила, что при взаимном неудобстве специалиста заменят без дополнительной оплаты.
— Если родственники закрывают часть смен, сумма уменьшается, — объяснила Анна. — Мы считаем только фактические часы. Но график нужен до начала работы, чтобы назначить сотрудников.
— А если мы будем приезжать по возможности? — спросил Олег.
— Тогда сиделка остается на смене, потому что «по возможности» нельзя поставить в расписание.
Павел сказал, что это коммерческий прием. Анна спокойно показала тарифы и расчет. Первая неделя круглосуточно стоила 42 тыс. рублей, следующие 2 недели дневного ухода — 54 400. Медицинские манипуляции не требовались, поэтому дополнительных сборов не было.
Ирина открыла семейный чат и отправила туда счет с тремя долями по 32 133 рубля. Свою часть она перевела сразу. Затем положила телефон на стол.
— Я уже оплатила треть и забронировала специалиста, — сказала она. — Если вы хотите уменьшить свои доли, выбирайте часы. Каждый закрытый день будет вычтен из счета того, кто реально приехал.
— Ты ставишь братьев перед фактом, — сказал Павел.
— Нет. Перед фактом нас поставила операция. А я дала вам цену и возможность сократить расходы своим временем.
Олег первым взял ручку. Он выбрал 5 утренних визитов и оба воскресенья. Его доля уменьшилась до 18 700 рублей. Павел еще спорил, но мать спросила прямо:
— Паша, ты сможешь быть здесь во вторник днем?
— Во вторник у меня поставка.
— В четверг?
— Совещание.
— Тогда оплати женщину, которая сможет.
Павел выбрал 3 вечера и перевел остаток на следующий день. Ирина оставила за собой поездки к врачу, субботы и связь с клиникой. Сиделка Галина пришла в день выписки, проверила назначения и сразу заметила, что ходунки отрегулированы слишком низко. Через 4 дня мать уже меньше боялась вставать, а через 2 недели научилась безопасно пользоваться тростью.
Братья увидели, что сиделка не «сидит рядом», а готовит, помогает с упражнениями, записывает давление и сопровождает мать на короткие прогулки. Олег даже попросил Галину показать ему, как правильно страховать человека на лестнице. Павел перестал говорить, что сестра наняла чужую женщину вместо себя.
В конце первой недели служба прислала отчет по фактическим часам. Олег дважды пришел раньше и отпустил Галину, поэтому из его доли вычли 2 100 рублей. Павел один раз отменил вечер за 40 минут до начала, и смена осталась в счете. После этого братья поняли, что расписание влияет не только на удобство, но и на деньги.
Через месяц круглосуточная помощь уже не требовалась. Семья оставила 3 дневные смены в неделю еще на 2 недели и снова разделила оплату с учетом личных визитов. Валентина Петровна восстановилась без падений и вернулась к самостоятельной жизни раньше, чем ожидала.
В ноябре мать позвонила Ирине и сказала, что надо отвезти ее на контрольный прием. Павел уже успел написать в чат: «Ире проще, она в медицине».
Ирина открыла общий график.
— В среду могу я, в пятницу свободен Олег, а в понедельник есть платное сопровождение. Мам, выбирай удобный день.
Павел больше не предложил ей взять отпуск.
