«Внук будет жить у вас!» — нагло заявила бывшая невестка. А потом приползла просить в долг
Зинаида Петровна проснулась позже обычного. Будильник она вчера выключила нарочно, ещё и улыбнулась при этом: тридцать с лишним лет вставала в шесть утра, а теперь можно хоть до обеда валяться.
Первый день долгожданной пенсии начался чудесно. За окном ярко светило солнце, на подоконнике щебетали воробьи, а в приоткрытую форточку тянуло тем самым весенним воздухом, от которого хочется жить долго и счастливо.
— Схожу-ка я в магазин попозже, — сказала она вслух, потягиваясь. — Как раз к обеду свежие булочки привезут. Куплю себе с маком, заварю чай и посижу у окошка. Имею право.
Спешить было некуда. Зинаида Петровна налила себе кофе, устроилась в кресле и тихонько задремала, пригревшись на солнышке. Ей снилась молодость, швейная фабрика, стрекот машинок и смешливые подружки…
Резкий звонок в дверь вырвал её из дрёмы.
— Кого это принесло в такую рань? — проворчала она и, запахнув халат, пошла открывать.
Мелькнула надежда: может, почтальон? Дочка Ксения обещала выслать посылку с северными гостинцами, вот и пришло извещение. Но на пороге стояла совсем не почтальонша.
Бывшая невестка Яна стояла, картинно уперев руку в бок. Рядом с ней переминался с ноги на ногу шестилетний Матвей, в руках у него был потрёпанный рюкзачок.
— Здрасьте, — бросила Яна, даже не пытаясь изобразить улыбку. — Матвей, поздоровайся с бабушкой!
— Привет, ба, — протянул мальчик, шмыгнув носом.
— Здравствуй, Матвейка! — расцвела Зинаида Петровна и тут же перевела взгляд на невестку. — А вы какими судьбами? Давно не виделись.
— Не по своей воле, поверьте, — вздохнула Яна. — Посидите с внуком, а? Всего-то денёк-другой.
— Что случилось?
— В садике карантин, ветрянка у половины группы. А мне на работу надо, отпроситься никак. Выручайте, вы же бабушка! Ваш сын мне должен за все годы, почему я одна тащу ребёнка? Вам всё равно делать нечего, вы же теперь на пенсии, — Яна тяжело выдохнула, будто это ей одолжение делали.
Зинаида Петровна почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Но при ребёнке выяснять отношения не хотелось.
— Денис опять алименты не платит? — спросила она осторожно.
— Да нужны мне его алименты! Пусть себе оставит! Я просто не понимаю, почему женщина должна одна тянуть на себе сына? Мы его в браке родили, а Матвей растёт как сирота при живом отце!
Зинаида Петровна слушала тираду невестки и в который раз ругала про себя сына. Ведь предупреждала: не женись из-за ребёнка, не будет у вас жизни. Не любили они друг друга, жили как соседи в коммуналке, пока не развелись. Вот и получилось, что мальчишка оказался никому не нужным: папа строит новую жизнь, мама строит карьеру и личное счастье.
— Ладно, оставляй, — сдалась она.
— Бабуль, а ты мне пирожное купишь? — тут же оживился Матвей.
— Матвей, пусть бабушка купит тебе сладкого, она у нас богатая, — отрезала Яна. — А мне платье новое нужно на корпоратив. Дожилась! Во всём себе отказываю, а я, между прочим, молодая женщина!
Она цокала каблуками по лестнице, продолжая что-то бормотать себе под нос, пока дверь подъезда не хлопнула.
Мальчик остался стоять в прихожей, нахохлившись, как воробушек. Нижняя губа у него предательски задрожала.
— Тебе так хочется пирожное?
— Мама обещала! — всхлипнул Матвей. — Я на турнире по шашкам второе место занял, мне медаль дали, а она сказала, что сладкого мне нельзя и вообще не до меня!
Зинаида Петровна посмотрела на внука и вдруг ясно увидела в нём своего Дениса. Лицом — вылитый отец: те же вихры, тот же упрямый подбородок. А вот характер… Характер был материнский. Эти капризные нотки, эта привычка требовать, а не просить.
— Не хнычь, одевайся, — ласково потрепала она его по голове. — Ты же мужчина.
Пока они шли в магазин, Зинаида Петровна невольно вспоминала свою жизнь.
Всю молодость она отработала на швейной фабрике, шила спецодежду для рабочих. Смена за сменой, план за планом. Потом родились дети, и семья отняла всё время и все силы. Муж Виктор тогда говорил:
— Зина, бросай ты эту фабрику. Я вас обеспечу. Родители пока при здравии, помогут. А твоё дело — дети.
Она и бросила. Вернее, ушла в декрет, а потом всё как-то не получалось вернуться на прежнее место. А потом случилось страшное: Виктор слёг в сорок лет. Инсульт сделал из здорового, сильного мужчины беспомощного человека, и Зинаида Петровна больше десяти лет ухаживала за ним, кормила с ложечки, переворачивала, читала ему вслух. Потом заболели свёкор со свекровью, потом её собственная мать. До карьеры ли тут? Лишь бы дотянуть до заслуженного отдыха, лишь бы хватило сил.
Дети выросли и разлетелись. Дочка Ксения уехала на север вслед за мужем и осела там навсегда. У неё трое детей, налаженный быт, но к матери она наведывалась редко, раз в несколько лет. «Далеко, мама, билеты дорогие», — оправдывалась она по телефону.
А вот любимец Денис потрепал матери нервы. Сначала связался с дурной компанией, пропадал неделями, потом вроде остепенился. Привёл домой Яну… Ненадолго.
Зинаида Петровна вздохнула и открыла дверь магазина.
Вот тут-то всё и началось.
***
Матвей хватал с полок всё подряд. Печенье, чипсы, три вида йогурта, банку с орехами в шоколаде, огромную коробку конфет, газировку. Тележка наполнялась с невероятной скоростью.
— Куда тебе столько? — ахнула Зинаида Петровна. — Это разве еда?
— Мама говорит, что ты обязана меня кормить, — спокойно ответил Матвей, не глядя на бабушку. — А ещё она говорит, что это из-за тебя они с папой развелись.
Зинаида Петровна замерла с пачкой творога в руке. Вот так номер! Столько лет она молчала, помогала молодым и деньгами, и продуктами, и советами. Сколько ночей просидела с маленьким Матвеем, когда у него резались зубы, а Яна «отдыхала с подругами». И вот благодарность.
— Так, — медленно проговорила она. — Купим пирожные, один шоколад, и хватит. А твоей маме передай, чтобы меня не попрекала. Я им помогала, пока они жили вместе, и никому об этом не рассказываю и никого не упрекаю.
— Ладно, но я всё маме расскажу! — вдруг заявил Матвей, насупившись.
Зинаида Петровна кипела. Не от слов мальчика, дети повторяют, что слышат. А от того, как легко и привычно он их произнёс, словно говорил это уже не раз.
Невестку она невзлюбила с первого взгляда. Помнила, как однажды зашла к сыну и увидела, как из его комнаты выскочила худенькая девчонка в короткой майке.
— Здрасьте! — нагло бросила та, поправляя волосы.
— Денис, это кто такая? Сколько ей лет?
— Двадцать, мам! Отстань! У нас любовь. Яна ждёт ребёнка, и я на ней женюсь!
Вот так когда-то ответил Денис. А сейчас сын не брал трубку, когда мать звонила.
Зинаида Петровна набрала его номер, отошла к кассе и стала ждать. Гудки шли долго. Она сбросила и набрала снова.
— Денис! Что это такое?! Ты же мне обещал! — выпалила она, едва он ответил, и пошла упрекать: и алименты не платит, и сыном не занимается, и вообще как не стыдно!
— Мам, да с этой невозможно! — взорвался Денис. — Она же все деньги на себя тратит! Не говори мне о ней, сил моих нет! У меня все справки есть, все квитанции о переводах. А сына она мне просто не даёт! Что, драться мне с ней? Я приезжал к ним домой, а она наряд полиции вызвала!
— Я говорила тебе, сынок, нельзя было так всё оставлять! — протянула в трубку Зинаида Петровна.
Дома Матвей, пока бабушка разогревала суп, выдал ещё несколько интересных подробностей из жизни своей мамы. Оказывается, у них давно живёт дядя Олег. Он «добрый, но жадный, ничего Матвею не покупает». А ещё скоро будет сестричка.
— Как? Яна в положении? — Зинаида Петровна чуть не выронила половник. — Господи, да куда же ей ещё-то!
— Мама сказала, что у дяди Олега зарплата большая, — деловито пояснил Матвей, уплетая пирожное.
Вечером Яна явилась за сыном, свежая и довольная, с новой причёской. И, не успев переступить порог, огорошила бывшую свекровь.
— Зинаида Петровна, посидите с Матвеем и завтра. Вам всё равно делать нечего, вы старая уже, обязаны мне помогать. И денег не мешало бы подкинуть, у нас сейчас трудный период, — улыбалась она так, словно просила передать соль.
— Нет, Яна, — твёрдо ответила Зинаида Петровна. — Матвей будет с тобой. В садике, с няней, как хочешь. И куда ты второго рожаешь? Тебе сын-то не нужен!
— А вам какое дело, сколько детей мне рожать?! — вспыхнула Яна. — Внук будет жить у вас. Вы обязаны его содержать! — приказным тоном проговорила она.
И тут Зинаиду Петровну прорвало.
— Ах ты! Денис собирает все квитанции о переводах тебе! А ты, бессовестная, тратишь деньги на себя и своего ухажёра?! — закричала она. — Иди отсюда! Будешь плохо за внуком смотреть — я тебе такое устрою!
Из комнаты вышел Матвей и уставился на бабушку холодными глазами.
— Не кричи на маму! Ты злая и жадная! — выпалил он.
Яна торжествовала. Она демонстративно погладила сына по голове.
— Вот видите, Зинаида Петровна. Устами младенца, как говорится… Ладно, сидите тут со своими деньгами. А те копейки, что переводит ваш Денис, мне не нужны! У меня муж обеспеченный, не то что ваш неудачник!
Дверь за ними закрылась. Зинаида Петровна стояла посреди прихожей и чувствовала, как её буквально окатили помоями.
— Злая и жадная… — прошептала она. — Это я-то?
Она села на стул и впервые за много лет заплакала. Не от обиды даже. От того, что шестилетний ребёнок смотрел на неё чужими глазами.
***
Второй день пенсии Зинаида Петровна провела не в кресле у окна, а в кабинете юриста.
Молодая женщина-адвокат внимательно выслушала её, просмотрела документы, которые накануне по её просьбе привёз Денис, и покачала головой.
— Знаете, ваш сын вносил в разы больше, чем положено по алиментам. Вот выписки, всё чётко: переводы каждый месяц, плюс дополнительные суммы на одежду, на кружки. А вот что делала с этими деньгами ваша бывшая невестка… это уже другой вопрос.
— Мальчик ходит в старой одежде, мать его плохо кормит! — причитала Зинаида Петровна. — Я сама видела: рукава короткие, ботинки стоптанные. А она себе платья покупает!
Юрист кивнула и предложила встретиться с Яной вместе с Денисом. Зинаида Петровна не дала спуску невестке: пришла на встречу собранная, с папкой документов. Яна сначала возмущалась, кричала, потом притихла, потом признала, что часть алиментов тратила на себя, а мужа к сыну не подпускала «из принципа».
— А что такого? — огрызнулась она в конце. — Я мать, я решаю.
Позже Зинаида Петровна настояла, чтобы Денис забрал сына к себе, в новую семью. С Яной она поговорила наедине. Та к тому времени уже родила дочь, а с новым мужем Олегом у Матвея так и не сложилось никакого контакта. Олег прямо говорил, что чужой ребёнок ему ни к чему. И Яна, к удивлению Зинаиды Петровны, не стала юлить.
— Сын от первого брака мне мешает, — призналась она, пожимая плечами. — Не успеваю ни работать, ни личную жизнь устраивать.
— Ты не мать, а кукушка, Яна! — выдохнула Зинаида Петровна. — Жалею, что внук столько лет прожил с тобой. Ему шесть лет, а он уже впитал от тебя всё худшее!
— А вы прямо идеальная мать! — взвилась Яна. — Характер у него отвратительный, как у вашего Дениса! Кого вы ещё воспитали? Вспомните, что было с Денисом до меня!
— Может, я и не идеальная мать, — тихо сказала Зинаида Петровна, — но когда муж слёг, я не побежала устраивать личную жизнь. Я жила для детей.
— Ну и зря, — хмыкнула невестка.
— У каждого своя правда. Жаль твоего мужа.
На этом разговор закончился.
***
Матвей переехал к отцу. Первое время он дичился, огрызался, требовал сладкого и хлопал дверями. Новая жена Дениса, Инна, тихая и терпеливая женщина, не ругала его, не заставляла любить себя. Она просто готовила ему завтраки, проверяла уроки по шашкам, читала на ночь книжки и вовремя отправляла спать.
Зинаида Петровна приезжала каждую субботу. Привозила пирожки с капустой, которые Матвей поначалу есть отказывался, а потом стал просить добавки. Приезжала и сидела рядом, пока он собирал свои деревянные фигурки и рассказывал, как выиграл партию у мальчика из старшей группы.
— Ба, а ты правда злая? — спросил он однажды, не отрываясь от доски.
— Как думаешь? — спросила она, и сердце у неё ёкнуло.
Матвей помолчал. Передвинул пешку.
— Мама так говорила. Но ты же пирожки печёшь. Злые не пекут.
— Не пекут, — улыбнулась Зинаида Петровна, и в глазах у неё защипало.
***
Прошло полтора года.
Зинаида Петровна давно привыкла к спокойной пенсионной жизни: утренний чай, огород, субботние поездки к внуку. Телефонные звонки от дочки с севера стали чаще — Ксения, видимо, почувствовала что-то и теперь звонила каждое воскресенье. Жизнь потихоньку налаживалась.
Поэтому звонок в дверь в один из вечеров показался ей чем-то из прошлой жизни.
На пороге стояла Яна. Осунувшаяся, в мятой куртке, без привычного макияжа. На руках у неё сидела годовалая девочка и сосала палец.
— Здравствуйте, Зинаида Петровна, — выдавила она. — Можно к вам?
— Говори здесь, — спокойно ответила Зинаида Петровна, не отступая от порога.
— С Олегом мы расстались, — быстро заговорила Яна. — Он ушёл полгода назад, представляете? Алименты на Полину платит копейки, сам вечно без денег. Я одна с ребёнком, на работу не берут с маленькой, снимаю комнату…
— Мне жаль, — искренне сказала Зинаида Петровна.
— Я хотела с Матвеем повидаться. Соскучилась. Я же мать… — Яна всхлипнула. — Я много чего наговорила тогда, вы меня простите. Жалею, правда жалею.
Зинаида Петровна помолчала. Позвала Матвея: он как раз приехал на выходные и сидел в комнате с шашками. Мальчик вышел в коридор, увидел мать и неуверенно остановился в дверях.
— Привет, мам, — сказал он.
— Матюша! — Яна хотела броситься к нему, но свекровь легко придержала её за плечо.
— На площадку, — коротко сказала она. — Поговорите там. Дальше порога я вас не пущу.
Яна поговорила с сыном во дворе, на лавочке. Минут десять. Зинаида Петровна смотрела из окна. Матвей сидел, ссутулившись, отвечал односложно, ковырял носком ботинка землю. Потом Яна что-то быстро и горячо заговорила, и мальчик отвернулся.
Через пятнадцать минут Яна поднялась обратно и застыла на лестничной клетке.
— Дайте мне взаймы, а? — тихо попросила она. — Полинке на кашу не хватает. Мы же не чужие люди, что вы на меня как волк смотрите!
— Иди своей дорогой, — спокойно, но твёрдо ответила Зинаида Петровна. — Я не банкомат, чтобы содержать всех твоих детей. У тебя есть руки, есть голова. Устройся на работу, найди няню, а не бегай по чужим порогам.
— Так вы же богатая! — вырвалось у Яны.
— Пенсионерка я, Яна. Обычная. Только в отличие от тебя за свою жизнь я научилась считать деньги и не выпрашивать у других.
Яна ушла, прижимая к себе девочку. Лифт долго не приезжал, и она спускалась по лестнице, и каблуки её, которыми она когда-то так лихо цокала, звучали теперь тихо и устало.
Матвей вернулся в квартиру и молча сел за доску. Зинаида Петровна подошла, села рядом.
— Бабуль, — сказал он, не глядя на неё. — Мама опять только про деньги говорила. Я у неё про Полинку спросил, а она сказала: «Тебе не понять».
— Не переживай, внучек.
— Я и не переживаю, — мальчик передвинул ладью. — Мне у папы нормально. Инна вчера сказала, что на выходные поедем на рыбалку. Ты с нами?
— С вами, — улыбнулась Зинаида Петровна. — Только удочку мне дайте полегче.
Он впервые за вечер рассмеялся.
***
Матвей так и остался жить с отцом и Инной. Часто он бывал у Зинаиды Петровны: то на выходные, то на каникулы. Бабушка и новая жена отца практически заменили ему мать. Да и можно ли было назвать матерью ту, что променяла сына на красивую жизнь?
Зинаида Петровна иногда думала об этом, сидя вечерами у окна с чашкой чая. Не было в её душе ни злорадства, ни торжества. Только тихая, спокойная правота.
— Кукушка, а не мать, — подумала она, вспоминая бывшую невестку. — Слава Богу, что я вовремя вмешалась и вытащила внука из той жизни. Всё остальное, как-нибудь, приложится.
За окном шумел вечерний двор. Где-то внизу смеялись дети, и среди них, она знала, был и её Матвей.
