Они не разговаривали пять лет. С того самого дня, когда подрались на похоронах отца.
Старший, Андрей, всегда считал себя главным. Он был на восемь лет старше, работал сварщиком на заводе, жил в доме родителей с женой и дочкой.
Младший, Денис, уехал в город после армии, открыл небольшой автосервис, женился, родил сына Пашку. Отец гордился Денисом – тот «выбился в люди», а Андрей так и остался в деревне.
Когда отец умер, заговорили о наследстве. Дом, участок, старые «Жигули». Денис сказал брату:
– Мне ничего не надо, оставь себе.
Андрей ответил:
– Конечно, не надо, ты же у нас в шоколаде.
Денис промолчал. А через неделю мать вспомнила, что отец вроде как оставил завещание. Не нотариальное, просто записку:
«Дом и машину – Денису. Андрею – землю под огород».
– Я сама читала, только найти не могу, – всхлипывала она.
Андрей взбесился. Приехал к брату, кричал, что тот подговорил отца, когда тот был не в себе. Денис клялся, что он ни при чем. Андрей не поверил.
Потом была драка. На кладбище. Андрей ударил первым. Денис ответил. Их разняли соседи.
Мать плакала. С тех пор братья не общались. Даже когда мать болела – Денис приезжал к ней, а Андрей уходил.
Мать умерла через два года. Братья стояли по разные стороны могилы и не смотрели друг на друга.
Прошло еще три года. Денис жил своей жизнью: сервис работал, сын рос, жена ходила на фитнес.
Андрей – своей: выпивал по выходным, с женой развелся, дочь уехала в город. Иногда думал о брате, но переступить через себя не мог. Гордость была сильнее.
Все изменил звонок в три часа ночи.
– Андрей, – голос жены Дениса, Нади, дрожал. – Прости, что звоню. Пашке плохо. Врачи сказали – лейкоз. Нужен донор. Денис не подходит, я не подхожу. Ты – единственная надежда.
Андрей сидел на кухне, сжимал телефон. В голове было пусто.
– А этот что? – спросил глухо.
– Денис не знает, что я звоню. Сказал, что ты не приедешь, даже если он умрет. Но я не могу. Пашке семь лет. Андрей, умоляю. Сдай анализы. Хотя бы попробуйте.
Он молчал долго. Вспомнил Пашку – мелкого, с большими ушами, который бегал по двору и кричал:
– Дядя Андрей, дядя Андрей!
Вспомнил, как катал его на скутере, как учил завинчивать гайки. Пашка был славным мальчишкой. Он не виноват, что у него такой отец.
– Завтра приеду, – буркнул Андрей и положил трубку.
В больнице он встретил Дениса. Брат постарел, лицо серое, под глазами круги. Увидел Андрея, остановился.
– Ты чего здесь? – спросил тот равнодушно.
– Анализы сдавать, – ответил Андрей. – Не для тебя. Для пацана.
Денис хотел сказать что-то резкое, но сглотнул и кивнул. Они прошли в коридор, сели на разные скамейки.
Результатов ждали три дня. Андрей ночевал в больнице на стуле, не уходил. Смотрел, как Пашка лежит под капельницами, как страдает от химии, как улыбается, когда медсестры приносят кислородный коктейль.
– Дядя Андрей, – позвал Пашка в первый вечер. – А ты починишь мой велик? Он сломался.
– Починю, – отозвался Андрей. – Ты только поправляйся.
Пашка кивнул и закрыл глаза.
Анализы пришли в пятницу. Врач улыбнулся – такое редко, но бывает. Андрей подходил на девяносто процентов. Можно было делать трансплантацию.
Денис вышел из кабинета, подошел к брату. Стоял, смотрел в пол. Потом сказал:
– Спасибо.
– Не благодари, – ответил Андрей. – Я делаю это не для тебя.
– Знаю, – Денис поднял глаза. – Но все равно спасибо.
Операция прошла успешно.
Через месяц Денис позвонил брату, сказал, что сыну стало лучше, анализы хорошие, врачи уверяют, что организм принял трансплантат.
– Приезжай, – добавил Денис в конце, – Пашка хочет тебя видеть.
– Приеду, – ответил Андрей.
Он приехал через неделю. С яблоками, конфетами и игрушечным вертолетом.
Пашка сидел на кровати, улыбался. Волосы еще не отросли, а глаза уже блестели.
– Дядя Андрей, велик починил? – спросил он.
– Починил, – улыбнулся Андрей, – когда выпишут, покатаемся.
– А сейчас? – Пашка загорелся.
– Сейчас нельзя. Врачи не велят, потерпи, недолго осталось.
Пашка обнял его – тонкими руками, прижался горячей головой к груди. Андрей почувствовал, как глаза защипало.
Вечером, когда Пашка уснул, братья вышли на улицу. Денис молча закурил. Андрей стоял рядом.
– Все еще злишься на меня? – спросил Денис.
– Злюсь, – честно ответил Андрей. – И никогда не прощу.
– А почему тогда помог? Мог ведь отказаться.
– Потому что я мужик, – сказал Андрей. – А мужики детей не бросают. Даже чужих.
– Он тебе не чужой, – тихо сказал Денис. – Он твой племянник.
– Племянник, – повторил Андрей. – А его отец – вор. Ты украл у меня наследство. Убедил отца переписать дом на тебя. Это подло, братец.
Денис побелел. Сигарета задрожала в пальцах.
– С чего ты это взял?
– Мать сказала. Забыл?
– Она сказала, что читала ту записку. А ты сам ее видел? Читал? Почему же ты ей поверил? Может, она была не в себе после похорон? Такое тебе в голову не приходило? Я еще тогда сказал, что ни при чем, и сейчас повторю: не видел я никакой записки, отца не убеждал и ни в чем перед тобой не виноват.
И я не живу в том доме. Это ли не доказательство?
– А машину забрал, – уже не так уверенно проговорил Андрей.
– Так ты же в позу стал. В доме не остался. Надо было еще, чтобы машина ржавела? Ну, хочешь, я тебе новую куплю?
Они стояли в полутьме, два брата, между которыми лежала пропасть.
– Не надо, – бросил Андрей, – а вот дом… Так ты не собираешься переезжать?
– Нет, конечно. Зачем? У меня же квартира.
Андрей, не говоря ни слова, пошел к машине, сел, завел мотор. В зеркале заднего вида мелькнула фигура Дениса – он стоял, ссутулившись, и смотрел вслед. Андрей нажал на газ…
«Получается, – думал он, – что я сам себя накрутил? Что я – никакой не герой? Что Денис опять на коне? Невиновный, почти святой? Ну уж нет!»
***
Брата Андрей так и «не простил».
Однако, каждую субботу ездил к Пашке. Катал его на велике, учил завинчивать гайки, покупал мороженое.
С Денисом они почти не разговаривали – только о здоровье ребенка. Вежливо, сухо, как чужие.
***
Пашка окончательно выздоровел. Врачи сказали:
– Ремиссия стойкая, шансы на возврат – минимальны. Скажите спасибо дяде.
Пашка написал Андрею открытку: «Дядя Андрей, ты мой герой. Я хочу быть таким же смелым, как ты».
Андрей повесил открытку на стену, рядом с фотографией отца. И долго смотрел на него.
Внутри было неспокойно.
– Что скажешь, пап? – спросил он, глядя отцу в глаза – я не прав? Вообще-то знаешь, твой Денис – тоже хорош! Терпел столько лет, молчал. Строил из себя…
Андрей сел за стол, уронил голову на руки.
Слезы подступили сами…
Слезы раскаяния.
