Без категорії

— Осознал! Понял! Виноват! Готов искупить! – энергично кивал Вася. — А можешь просто уйти?

— Или выражайся яснее, или тему смени, — произнесла Анфиса Валерьевна. – Я уже минут двадцать

Лидия Петровна поставила на кухонный стол увесистую папку. Звук был тупой, властный, как удар молотка.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задребезжали стекла в серванте. Он стоял в прихожей, сжимая

Анна стояла у банкомата, зажав в потной ладони пластиковую карту. На экране мигала сумма — пятьдесят тысяч.

— Слушай, а Серёга тебе ничего не говорил? — голос Марины прозвучал неожиданно резко в тишине вечерней кухни.

– Марин, мы тут с Димой посчитали… В общем, ты нам должна еще триста тысяч. Марина замерла с чашкой

– Мам, мы подумали… и решили. Андрей произнес это с той осторожной интонацией, с которой обычно сообщают

— Ты всё равно не сможешь со мной развестись, — попыталась возразить Лера. — И смотри — дочь ты больше

— Делить нам нечего, так что, как говорится, всем спасибо, все свободны… — Какая женщина? Откуда она взялась?

— Стас, это не шанс, а серьезная статья. Молчу уже о том, что сам по себе твой поступок – это просто

Ложка с супом застыла на полпути ко рту. Я смотрела на Дениса, а он, не поднимая глаз, ковырял свою тарелку.

Сообщение пришло, когда я заканчивала сверку квартального отчета. Замигал значок в мессенджере.

Анна Сомова стояла у калитки и не решалась войти. Её взгляд упирался в желтую ленту ограждения, перечеркивающую

– Мам, а что значит «прочерк»? Лариса, помешивая в кастрюле густой, рубиновый борщ, не обернулась.

– Лен, я тут подумала… вам с Димой надо квартиру продать. Лена замерла с лопаткой над шипящей сковородой.

– Я всё ему рассказала, Витя. Виктор замер, держа в руке кружку с недопитым чаем. Дешёвый фаянс, отколотый

— Вера, иди сюда. Ты не поверишь. Голос Павла, обычно гулкий и самоуверенный, сейчас был натянут, как струна.