Без категорії

Гул ламп под потолком становился громче к трём часам ночи. Или мне так казалось – в тишине каждый звук рос.

Путёвку в санаторий под Кисловодском Артём вручил мне в марте – положил распечатку на кухонный стол рядом

Стеллаж с Паустовским стоял у окна, третий от входа. За двадцать три года я выучила наизусть, какая книга

— Валь, а ты вообще знаешь, где твой благоверный сейчас обретается? Валентина Петровна не сразу повернулась от плиты.

— Командировка? — Валентина поставила утюг на подставку и уставилась на мужа. — В пятницу вечером?

— Лид, налей мне чаю! Лидия Петровна даже не повернулась. Продолжала стоять у окна, смотреть на голые

— Ну вот и всё, Наташка. Дальше сама, — Виктор Семёнович бросил её сумку прямо на асфальт у входа в вокзал

— Вера, ты опять всё переставила на кухне?! Я ищу свою кружку уже десять минут! Зинаида Павловна стояла

— Береги мужа, — сказала мать в день свадьбы, застёгивая пуговицу на платье. — Мужчины — они как фарфор.

В половине девятого у них в квартире всегда становилось тихо не потому, что все отдыхали, а потому что

Кухня пахла жареной картошкой и средством для мытья посуды — лимонным, дешёвым. Люстра на три лампочки

Лиза поначалу молчала. Ей было неловко раздражаться. Мать же переживает за сына. Да и холодильник вроде

— Всё. Развод. Нина поставила тарелку на стол так, что борщ плеснул на скатерть. Красное расплылось по белому.

— Ты думаешь, он изменился?! — Галина Фёдоровна поставила чашку на стол так, что чай плеснул на скатерть.

— Граждане пассажиры, туалет в третьем вагоне закрыт на санитарную зону до станции Кузьминки.

Нина Петровна работала лаборанткой в районной больнице двадцать семь лет. Утром она надевала белый халат

Марина Петровна всегда говорила, что у неё один сын, зато забот на целую артель. Игорю было тридцать два.

Олег всегда входил в дом чуть громче, чем нужно. Не хлопал дверью, нет. Он был человеком воспитанным.