Дочь оставила собаку «на два дня». Через три месяца мать привезла пса обратно вместе с лежанкой

— Мам, только до воскресенья.

Катя стояла в прихожей, держала поводок и пыталась снять с плеча большую сумку. Возле её ног крутился молодой пёс с чёрными ушами и белым пятном на груди.

— Я не умею с собаками, — сказала Ирина.

— Там ничего уметь не нужно.

— Это живое существо. Как это — ничего не нужно?

— Утром покорми, вечером покорми. Погуляй три раза.

— Три раза?

— Быстро. По пятнадцать минут.

— Утром во сколько?

— Он привык в семь.

Ирина посмотрела на часы.

Была пятница, половина девятого вечера.

— Катя, я в субботу хотела выспаться.

— Один день встанешь.

— Ты говорила про два.

— В воскресенье мы заберём его после обеда.

Пёс уже успел зайти в комнату и обнюхивал диван.

— Бруно! — позвала Катя. — Ко мне!

Бруно посмотрел на неё и продолжил обнюхивать.

— Очень послушный, — заметила Ирина.

— Он волнуется.

— Я тоже.

Катя рассмеялась, обняла мать и поцеловала в щёку.

— Мамочка, спасибо. Мы с Даниилом первый раз за год едем куда-то вдвоём.

— А почему гостиница не принимает с собакой?

— Принимает, но там доплата.

— И вы решили доплатить мной?

— Ну мам.

— Корм где?

— В сумке. Там миски, полотенце, игрушка и пакеты.

— Какие пакеты?

— Увидишь на прогулке.

Катя ушла раньше, чем Ирина успела придумать новые возражения.

В первую ночь Бруно не спал.

Он ходил по квартире, цокая когтями по ламинату, скулил возле двери и дважды пытался запрыгнуть на кровать.

— Нельзя, — сказала Ирина.

Пёс положил голову на край матраса.

— Даже не смотри так.

Бруно смотрел.

— У тебя есть лежанка.

Он тихо вздохнул.

— Нет.

Через десять минут Ирина проснулась от того, что пёс лёг ей на ноги.

Утром он поднял её в шесть двадцать.

Не в семь.

Сначала лизнул руку. Потом толкнул носом. Затем принёс поводок и уронил на подушку.

— Я тебя не приглашала, — пробормотала Ирина.

Бруно завилял хвостом.

На улице шёл дождь.

Ирина надела старую куртку поверх пижамы, вышла во двор и сразу поняла, что пятнадцатиминутной прогулки не получится. Пёс останавливался возле каждого дерева, пытался познакомиться со всеми собаками и отказался идти домой, пока не обошёл весь дом.

В воскресенье Катя написала:

«Мам, мы задержимся до завтра. Ничего?»

Ирина ответила:

«А если не ничего?»

Дочь прислала смеющийся смайлик.

«Пожалуйста. Утром заберём».

В понедельник утром никто не приехал.

В обед Катя позвонила.

— Мам, у Даниила срочная работа. Я тоже не успеваю. Можно вечером?

— Во сколько?

— После восьми.

— У меня в семь маникюр.

— Возьми Бруно с собой.

— В салон?

— Тогда перенеси.

— Катя, это твоя собака.

— Я знаю. Один день.

— Уже четвёртый.

— Мам, ну не начинай.

Эта фраза Ирине не понравилась.

— Я начинаю, потому что вы должны были забрать его вчера.

— Заберём сегодня.

Сегодня превратилось в среду.

В среду Катя приехала одна.

Обняла Бруно, дала ему лакомство и сказала:

— У нас небольшая проблема.

Ирина стояла возле плиты.

— Какая?

— Хозяйка квартиры увидела миску.

— И?

— Оказывается, по договору нельзя животных.

— «Оказывается»?

— Мы думали, она не против.

— Вы спрашивали?

— Даниил говорил, что спрашивал.

— А он что говорит сейчас?

— Что, возможно, неправильно понял.

— Как можно неправильно понять фразу «можно ли с собакой»?

— Мам, я не знаю. Мы сейчас договариваемся.

— И сколько будете договариваться?

— Несколько дней.

— Нет.

Катя нахмурилась.

— Что нет?

— Бруно не останется ещё на несколько дней.

— А куда его?

— Домой.

— Нас могут выселить.

— Тогда ищите другую квартиру.

— За три дня?

— Вы завели собаку не три дня назад.

— Мам, ты можешь помочь или будешь читать нотации?

— Я уже помогаю.

— Тебе же несложно.

Ирина выключила плиту.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сама сказала, что он спокойный.

— Я не говорила.

— Но он не мешает.

— Он съел мои тапочки, разбудил меня сегодня в шесть и опрокинул мусорное ведро.

— Он молодой.

— Именно. Ему нужно заниматься, гулять, следить за ним.

— Мы заплатим за тапочки.

— Дело не в тапочках.

— А в чём?

— В том, что ты снова решила: если мама может помочь, значит, можно не спрашивать, сколько.

Катя села за стол.

— Хорошо. Сколько? Неделя?

— Три дня.

— Мало.

— Тогда забирай сегодня.

— Мам!

— Что?

— Ты специально ставишь меня в безвыходное положение.

— Я? Ты приехала с собакой и сказала «до воскресенья».

— Я не знала про хозяйку.

— Но знала, что в договоре есть условия.

— Я его не читала. Даниил снимал квартиру.

— Зато собаку вы заводили вместе.

Катя помолчала.

— Три дня, значит?

— Да.

— Хорошо.

Через три дня дочь позвонила и сказала, что хозяйка согласилась подумать.

Ещё через неделю — что нужно внести дополнительный залог.

Потом выяснилось, что денег на залог пока нет.

Ирина продолжала жить с Бруно.

Он привык к её расписанию.

Перестал скулить ночью. Научился ждать возле двери, пока она наденет обувь. По утрам приносил поводок, но теперь садился и смотрел, а не бросал его на подушку.

Ирина тоже привыкла.

Начала вставать раньше без будильника.

На прогулках познакомилась с соседями, которых раньше только видела из окна.

Купила псу непромокаемый комбинезон, потому что устала каждый раз мыть ему живот.

— Ты же говорила, что собачья одежда — глупость, — сказала Катя, увидев фотографию.

— Я говорила, пока не вытирала двадцать минут грязь с пола.

— Ему идёт.

— Конечно. Я выбирала.

Катя приезжала раз в неделю.

Иногда гуляла с Бруно, привозила корм и повторяла:

— Ещё немного, мам.

Ирина спрашивала:

— Сколько?

— Скоро решим.

— Когда?

— Не дави.

На второй месяц Бруно заболел.

Ничего страшного, но пришлось ехать в ветеринарную клинику, покупать лекарства и менять корм.

Ирина позвонила дочери.

— Нам нужно к врачу.

— А что случилось?

— Я не знаю. Поэтому и нужно.

— Ты можешь отвезти? У меня совещание.

— Катя, он твоя собака.

— Я понимаю. Но я не успею.

— А заплатить?

— Конечно. Сколько?

Ирина назвала примерную сумму.

— Сейчас у меня нет. После зарплаты.

— Хорошо.

После зарплаты Катя не вспомнила.

Ирина напомнила.

— Мам, я переведу. Просто аренда, коммунальные, залог…

— Какой залог?

Катя замолчала.

— Тот, который хозяйка попросила за собаку.

— Вы заплатили?

— Пока нет.

— Почему?

— Не получается.

— Тогда когда заберёте Бруно?

— Мы ищем вариант.

— Вы ищете новую квартиру?

— Смотрим объявления.

— Хоть одну посмотрели?

— Мам, я на работе.

— Катя.

— Что?

— Вы собираетесь его забирать?

— Конечно.

— Когда?

— Я не знаю!

Дочь впервые закричала.

Потом сразу заговорила тише:

— Прости. У меня правда всё навалилось.

— У меня тоже работа и свои дела.

— Я знаю.

— Нет. Если бы знала, не продолжала бы каждую неделю говорить «ещё немного».

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Назвала дату.

— Не могу.

— Тогда я назову. В следующую субботу привезу его вам.

— Куда?

— Домой.

— Нас выселят.

— Значит, решайте.

Катя не приехала в субботу.

Ирина сама вызвала такси.

Положила в багажник лежанку, пакет корма, игрушки и миски. Бруно сел рядом с ней на заднее сиденье.

Когда машина остановилась возле дома дочери, пёс радостно завилял хвостом.

Катя открыла дверь квартиры и побледнела.

— Мам, ты серьёзно?

— Серьёзно.

— Я же сказала, сегодня нельзя.

— Ты говоришь это три месяца.

Даниил вышел из комнаты.

— Здравствуйте.

— Здравствуй. Возьми лежанку.

Он не двинулся.

— Ирина Викторовна, мы не можем оставить его здесь.

— Почему?

— Хозяйка проверяет квартиру.

— Каждый день?

— Может прийти.

— Тогда пусть увидит собаку, которую вы завели.

Катя закрыла дверь, чтобы соседи не слышали.

— Мам, давай спокойно.

— Я очень спокойна. Вот корм. Здесь лекарства, но курс уже закончен. В этом пакете его документы. Комбинезон тоже ваш.

— Какие лекарства?

— Я писала.

— Ты сказала, ничего серьёзного.

— Ничего серьёзного. Но лечить всё равно нужно было.

Даниил посмотрел на Катю.

— Ты не говорила, что он болел.

— Потому что у тебя тогда был отчёт.

— При чём тут отчёт?

— Ты тоже каждый раз занят.

Ирина поставила миски на пол.

Бруно ходил от одного к другому, не понимая, что происходит.

— Стоп, — сказала Ирина. — Вы сейчас начнёте выяснять отношения, а я снова окажусь удобным решением. Не нужно.

Даниил вздохнул.

— Мы не бросали собаку.

— А как это называется?

— Временно оставили.

— Три месяца.

— Мы думали, хозяйка согласится.

— Когда вы взяли Бруно, вы знали, что в квартире нельзя животных?

Катя и Даниил переглянулись.

Ирина заметила.

— Знали?

Катя ответила:

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— В договоре было написано без животных.

— Значит, знали.

— Но предыдущие жильцы держали кота.

— Хозяйка разрешала?

— Не знаю.

— Вы взяли собаку, надеясь, что как-нибудь решится?

Даниил сказал:

— Мы хотели переехать.

— Когда?

— Летом.

— Сейчас февраль.

— Планы изменились.

— А Бруно почему должен жить по вашим планам?

Катя повысила голос:

— Мам, тебе же с ним хорошо! Ты сама присылала фотографии, покупала ему одежду, рассказывала, как он спит возле кровати.

— Мне с ним хорошо. Но это не отменяет того, что вы меня обманули.

— Мы не обманывали.

— Ты сказала «два дня», зная, что домой он, скорее всего, не вернётся.

— Я не знала точно.

— Но предполагала?

Катя молчала.

— Предполагала? — повторила Ирина.

— Да.

Ответ прозвучал почти шёпотом.

Ирина почувствовала такую злость, что пришлось сжать руки.

— Почему не сказала?

— Потому что ты бы отказалась.

— Конечно, отказалась бы.

— А теперь ты его любишь.

— Не смей.

— Что?

— Не делай вид, что всё получилось хорошо. Ты решила за меня, что я заведу собаку.

— Мы не заставляем тебя оставлять.

— Вы только три месяца не забираете.

Даниил сел на край дивана.

— Я виноват. Это я уговорил Катю взять Бруно. Думал, найду другую квартиру. Потом стало дорого, на работе сократили премию. Я всё откладывал разговор.

— Почему ни разу не поговорил со мной?

— Мне было стыдно.

— А оставлять корм возле двери не было?

Он опустил глаза.

— Было.

Катя вытерла лицо ладонью.

— Мам, что нам сейчас делать? Реально. Если оставить его здесь, хозяйка может расторгнуть аренду. На новую квартиру денег пока нет. В приют я его не отдам.

— Приют здесь вообще не обсуждается.

— Тогда что?

Ирина посмотрела на Бруно.

Он сел возле её ноги и положил голову ей на колено.

— Он поедет обратно со мной.

Катя сразу выдохнула.

— Спасибо.

— Не благодари. Дослушай.

— Хорошо.

— Он поедет со мной не потому, что вы снова нашли удобное решение. А потому, что за три месяца стал моей собакой.

Дочь посмотрела на неё.

— Твоей?

— Моей. Я его кормлю, гуляю, лечу и отвечаю за него. Вы больше не говорите: «Мы скоро заберём». Не заберёте.

— Но мы его взяли.

— Вы его оставили.

— Мам, это жестоко.

— Что именно?

— Говорить, что он больше не наш.

— А как ты хочешь? Чтобы я каждый месяц ждала, когда вы решите забрать его? Чтобы он переезжал туда-сюда?

— Мы будем приходить.

— Приходите в гости.

— Можно брать его на выходные?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что он только привык к одному дому. И потому что я вам не доверяю.

Катя заплакала.

— Ты теперь забираешь у меня собаку?

— Нет. Я прекращаю делать вид, что вы его хозяева.

Даниил тихо сказал:

— Она права.

Катя повернулась к нему.

— Конечно. Теперь ты согласен.

— А что мне говорить? Мы действительно всё переложили на неё.

— Ты обещал найти квартиру!

— А ты обещала поговорить с мамой честно!

— Я пыталась.

— Фраза «ещё немного» — не честный разговор.

Ирина взяла поводок.

— Вы продолжите без меня.

В такси Бруно сначала сидел у двери и смотрел назад.

Потом положил голову Ирине на колени.

Она гладила его между ушами и плакала.

Не только из-за дочери.

Из-за того, что сама не понимала, хочет ли оставить собаку навсегда.

Она привыкла к нему, но вместе с любовью пришли обязанности.

Теперь нельзя было задержаться после работы без предупреждения самой себе. Нельзя уехать на выходные просто так. Нужно было учитывать корм, врачей, прогулки и всё остальное.

Ирина не выбирала эту жизнь.

Но пёс тоже не выбирал, у кого окажется.

Через неделю Катя приехала одна.

Привезла деньги за клинику и корм.

— Я всё посчитала примерно. Если мало, скажи.

— Хорошо.

— Можно его увидеть?

— Он в комнате.

Бруно выбежал, обрадовался, принёс игрушку.

Катя села на пол и обняла его.

— Ты скучал?

Ирина не ответила за собаку.

Через некоторое время дочь спросила:

— Ты меня ненавидишь?

— Нет.

— Но злишься.

— Очень.

— Сколько ещё?

— Не знаю.

— Я правда думала, что вы подружитесь и всем будет хорошо.

— Ты думала, что результат оправдает способ.

— Наверное.

— Не оправдал.

— Но ты рада, что он у тебя?

Ирина посмотрела на Бруно.

— Иногда. В шесть утра — не очень.

Катя улыбнулась сквозь слёзы.

— Я могу гулять с ним по субботам.

— Можешь. Но заранее договариваемся.

— Хорошо.

— И если пообещала прийти, приходишь.

— Хорошо.

— И не называй его своим, когда удобно.

Катя вздрогнула.

— Это обязательно было говорить?

— Да.

Дочь кивнула.

Отношения восстанавливались медленно.

Катя действительно стала приходить по субботам. Несколько раз отменяла встречи с друзьями, чтобы погулять с Бруно. Купила большой мешок корма. Один раз забрала его на целый день — только после того, как Ирина сама согласилась.

Даниил приезжал реже, но помог поставить на двери защитную сетку и оплатил следующую консультацию в клинике.

Через полгода Ирина поехала в отпуск на четыре дня.

Бруно остался у дочери.

Перед отъездом она повторила инструкции три раза.

— Мама, я помню.

— Гулять утром не позже семи.

— Помню.

— Корм взвешивать.

— Помню.

— Если…

— Мам, мы когда-то всё-таки взяли эту собаку.

— Взять — не значит уметь заботиться.