1930 год
Полина качала головой, глядя на мать, которая несколько часов назад родила десятого ребенка.
— И вот на кой ляд ты ее родила и теперь причитаешь, что нечем кормить и как ты ее растить будешь? Вы чего с отцом, совсем ополоумели? Егорке уж семь лет исполнилось, а у него с Васькой одни галоши на двоих. Ладно Верочка, Людмила, Захар и Илья в город подались, но ведь у вас с отцом здесь еще Егор, Вася, Саша и Зоя остались. У тебя внук или внучка скоро родится! Ты новорожденную даже кормить не хочешь.
— Некогда мне ее кормить. Ну а что поделать? Ну получилась она у нас, так куды деваться? Сейчас оправлюсь и в поле пойду.
— А младенец?
— А чего младенец? Коли выживет, считай, что сильная. А нет, значит…Бог дал, Бог взял…
— Ты чего такое говоришь? — Полина прижала руки к щекам. — Ты же мать, а не ехидна какая-то!
— Ты поговори еще! — огрызнулась Аглая. — Хорошая я мать, вас вот всех вырастила. Ты сейчас в Андреевку свою вернешься, а мне надо младшеньких поднимать на ноги.
Полина встала и вышла на улицу к младшим братьям и сестре.
— Полька, хорошенькая она? — спросила девятилетняя Зоя.
— Хорошенькая. Только… Поговорить вот я с вами хотела.
— О чем, сестрица? — братья подались вперед.
— Мы вот всегда жили большой и дружной семьей, и до того, как выйти замуж за Степана, я всех вас нянчила. И Веру, и Люду, и Захара с Ильей. Потом вот вас четверых. Все через мои руки прошли, так как я была самой старшей. Понимаете, это должно быть так, родителям помогать надо.
— О чем ты, Полечка? — Саша вопросительно посмотрел на старшую сестру.
— У вас родилась сестренка, но маме и папе надо много работать. Так что вы должны ей помогать. Как я помогала, так и вы ей поможете.
— Я смогу!- Вася встал и подошел к старшей сестре. — Могу воды таскать из колодца.
— А я возьму на себя всю птицу, — Егор тоже подошел к нему. — А Зойка корову доить станет и дом убирать вместе с Сашкой.
— Вы с девочкой должны ей помогать, — вздохнула Поля. — Мать Серафимой ее назвать решила, Симочкой значит. Вот где ей ваша помощь понадобится. Отец, сами знаете, с утра до ночи работает.
Детские головки кивнули и ручки младшеньких обняли Полину. Та только вздохнула печально, поглаживая свой большой живот.
Мать с отцом детей клепают, и все родившиеся оказываются на руках у более старших. До замужества она с ними возилась, но три года назад Полину сосватал Степан и она переехала в другое село. Мать у них была хорошей женщиной, но вот с рождением каждого последующего ребенка будто бы сердцем черствела. Жить становилось труднее, не хватало обуви, одежды, хлеба. Пару раз мать скидывала, напарившись в бане, но все равно умудрялась рожать с завидной регулярностью. Едва дети подрастали, они спешили упорхнуть из родного гнезда, ибо тяжела была работа с каждым последующим родившимся ребенком. Вера и Люда девочки-погодки, едва им исполнилось 16 и 15 лет, уехали в город учиться. Захар уехал когда ему семнадцать исполнилось и потянул за собой пятнадцатилетнего брата, едва справив его день рождения. Полина вышла замуж поздно по деревенским меркам — в 23 года, она не могла уйти из дома, бросив младшеньких, потому что мать с отцом постоянно работали. Узнав о последней беременности, Полина покачала головой и пробормотала:
— И когда успели? Мать вот записку с Иваном кузнецом прислала, говорила, что работает так много, что даже умыться перед сном сил не хватает. А гляди, на десятого дитя хватило силенок.
— Ну что ты, Полюшка? — ласково рассмеялся муж. — На любовь всегда время найдется.
— Только вот любовь к детям у нее уменьшается. Жалко мне младшеньких…
— А чего жалеть? — удивился муж. — Испокон веков так было — младшие на руках у старших, родителям помогать надо. Ты с пяти лет приглядывать начала, ведь они пошли один за другим — Вера, Люда, Захар, Илья… Потом вроде у матери твоей с отцом перерыв случился, а следом и остальные четверо родились. Ничего, не сломалась. И у нас дети свои пойдут, разве не так будет?
— Нет, — рассмеялась Поля. — Не хочу десятерых, мы с тобой о троих детях договаривались.
Полина ласково обвила его шею рукой и поцеловала мужа. Ей самой скоро рожать, восьмой месяц.
И вот ей прислали записку, что мать родила и Поля, с осторожностью, присущей на таком сроке под ворчание мужа приехала посмотреть на новорожденную сестренку и с удивлением услышала, что мама кормить ее не собирается. А что тут поделаешь? Но все же от этого становилось как-то не по себе. Не виновата маленькая Симочка, что родилась десятой, и что у матери не осталось на нее ни ласки, ни доброты, ни желания приголубить.
До темноты Полина вернулась домой, муж не разрешил остаться с ночевкой, ведь у матери даже спать им вдвоем было негде.
Через три недели у Полины начались роды. Немного раньше, чем положено было, но ребенок, по словам врача, был крупный. На свет родился хорошенький мальчик, которого назвали Алексеем. Держа его на руках у груди, она гладила его пушок на голове и думала о маленькой девочке Симе, которой не было еще даже месяца. Как она без материнского молока обходится?
У Поли молока было много, ребенку хватало с лихвой и коли жили бы рядом, делилась бы им с сестренкой…
Когда сыну было две недели, в гости приехали Егор с Зоей.
— Какой он маленький, какой хорошенький, — Зоя умилялась, глядя на племянника.
— Ага, у нас Симка такого же размеру, так что Лешка покрупнее будет, — Егор ухмыльнулся.
— Мать так и не кормила ее? — печально спросила Поля.
— Неа, козье молоко у тети Зины берем, кормим ее по очереди, — Егор махнул рукой. Нас мамка научила, что делать. А они с папкой много работают. Папку бригадиром поставить хотят в поле, а мать на ферме будет командовать. Говорит, нельзя местечки такие терять. Только вот Симка плачет часто, ножки поджимает, это значит, животик у нее болит.
Наутро, когда брат с сестрой отправились домой на телеге почтальона, Полина печально смотрела в окно и вздрогнула, когда подошел ее муж.
— О чем задумалась? — спросил он.
— О Симке. Бедная девчонка матери не нужная, а что дети с ней сделают?
— Я слышал разговор ваш вчера, жалко, конечно…
— Степочка, а что если нам Симочку ненадолго взять к себе? Пока грудничок она. Ну разве же то дело, что я молоко свое на улицу сцеживаю, покуда там ребенок голодный?
— Да ты чего, Полька? — удивился Степан. — Ты как с двумя младенцами справишься?
— Ну а как справляются те, у кого сразу двое рождаются? Вот Люська, соседка наша, она сразу двоих богатырей на свет произвела, ничего… Ненадолго, Степушка, пущай хотя бы девка окрепнет, начнет есть хоть супчики.
— Если ты хорошо подумала, я не против. Но обещай, коли станет совсем трудно, то сразу же отвезем ее назад. И это.. Мать свою попрошу приходить помогать. Она же все говорила, что много хочет внуков, а тут ей сразу двое будет.
Покормив и уложив Алешку спать, оставив дома свекровь, Полина собралась и вместе со Степаном они на старенькой кобылке отправились в ее родное село. Она не сомневалась, что мать отдаст ей на время Серафиму. Так и вышло.
— А управишься с двумя? — спросила Аглая, радуясь в душе.
— Управлюсь, мама. Но ты же смотри, пока Симка у меня, не вздумайте с отцом одиннадцатого заделать, третьего ребенка точно не потяну. А как чуток подрастет, не будет нуждаться в материнском молоке, так привезу назад.
*****
Два года пролетели как один миг в заботе о детях. Пока Полина была на работе, приходила свекровь и помогала ей с детьми. Она выкормила не только своего сынка, но и Серафиму. Со временем она вдруг стала забывать о том, что это ее сестра, а не дочка. Едва приложив к своей груди ее, она почувствовала к ней любовь и теплоту.
Мать не баловала своим посещением Полину и свою младшую дочь, пару раз за два года приехала, но даже ночевать не оставалась. Отца поставили бригадиром в поле а она на ферме руководила доярками, хвасталась, что большим человеком по деревенским меркам стала. И хоть работы прибавилось, но жить лучше стали.
— Мама, так значит ты можешь и Симку забрать? — она показала рукой на двухлетнюю девочку.
— Полька, может быть позже, когда понимать все начнет? Она ведь тебя мамой называет, а Степку отцом…
— Кого-то же она должна так называть, коли родных родителей не знает.
— Пущай у тебя пока еще побудет. А я тебе заплачу.
Но тех грошей, что мать «щедрой» рукой отсыпала, хватило лишь на валенки зимние, да на пальтишко с рук купленное. А шапку, варежки и шарфик Поля сама связала еще летом. Симе и Алешке.
— Что, Аглая Семеновна не спешит дочку забирать? — спросил Степан, когда теща скрылась за поворотом.
— Не спешит, — Полина вздохнула. — Степочка, она еще у нас поживет. Правду сказать, я и привыкла к ней, дочерью своей считаю.
— Знаешь, Поля… — муж задумчиво провел рукой по лицу. — Я вот когда вижу их с Алешкой вместе, как они гуськом друг за дружкой ходят, как она его за руку нежно держит, как их две головки на одной подушке укладываются, все думаю, что Лешке нашему с теткой вместе расти.. И вот когда она обвивает мою шею своей маленькой детской рукой, я таю, как снеговик в апреле…Пущай у нас живет, один лишний рот как-то прокормим. Да и мать ее моя внучкой по привычке кличет.
— Степочка, мой ты золотой, человек с добрым сердцем и открытой душой, — Поля кинулась к нему на грудь и обняла. — Такому человеку сыновей побольше надо. И я рожу их тебе. Вот уверенна, сына в себе ношу.
— Как? Ты ребенка ждешь? — глаза его заискрились от счастья. — Моя ты милая, дочку хочу, на тебя похожую, чтобы такая же как ты была, один в один.
И дочка у них родилась — белокурая, с карими глазами, видно с выше Господь угадывал их желания. Сима с Алешкой вместе подрастали, а когда Симе было три года и приехала Аглая, она и тогда не пожелала ее забрать, хотя у дочки новорожденная была на руках. Да и Поля со Степой в глубине души все же были рады, что Сима осталась с ними.
****
В 1938 году, когда Симе исполнилось восемь лет, семнадцатилетняя Зоя уехала учится, Саша служил в армии, остались дома только пятнадцатилетний Егор и четырнадцатилетний Василий. Оба они работали в поле под руководством отца и Аглая вдруг вспомнила о младшей дочери. Восемь лет, пора ее забирать, чтобы за домом приглядывала да матери помогала. О чем она и сообщила Полине.
— Нет, — твердо ответила ей старшая дочь.
— Что значит твой отказ? — возмутилась Аглая. — Это моя дочь!
— Твоя? — Полина встала и уперла руки в боки. — Во сколько месяцев у нее прорезался первый зуб? Когда она пошла? Когда она сказала первое слово?
— Ты к чему мне это сейчас говоришь?
— А к тому! Когда девочка родилась, тебе и дела до нее не было, скинула ее на младшеньких. Как ты говорила? Бог дал, Бог взял? Тебе в тягость был десятый ребенок, о чем ты и сообщила нам. Думаешь, я не помню, с какой радостью ты мне ее отдала? Я ее своим молоком выкормила, она вместе с Алешкой росла, а ты? Где ты была? Может, деньгами помогала?
— Я отправляла тебе с почтальоном рубли.
— Крохи, мама, крохи. Сказать, что я на них купила? Пальто, валенки, затем я купила ей платье и ленты для кос. А, и отрез ткани для пошива юбки в школу. Вот и вся твоя помощь за восемь лет. Сколько раз ты ее видела? По пальцам пересчитать могу. Она меня мамой называет, а Степку отцом. И Алешка для нее брат, а Катенька сестра. Маленькой она тебе не нужна была, обузой ты ее считала, а как подросла, так забрать решила?
— Я расскажу ей правду, а она пусть выбирает, — заявила Аглая, глядя разгневанной дочери в глаза.
— Да знает она эту правду, — вздохнула Поля. — Когда в школу собирали, узнала. Вот тогда ребенок задался вопросом о том, почему у нее другая фамилия.
— И что? Неужто не захотела к матери вернутся?
— Она бабушкой тебя считает, и как ты заметила, сегодня именно так и назвала. Такой бабушкой, которая хоть и живет в десяти километрах от села, но редко навещает.
— Могли бы и сами почаще в гости наведываться, — Аглая упрямо посмотрела на старшую дочь.
— А мы были нужны тебе? Мама, ты была для нас хорошей матерью, но с каждым последующим ребенком любовь к детям у тебя становилась все скуднее. На Симу ее и вовсе не хватило. Так зачем все менять? Сима у меня останется, хочешь ты этого или нет. Здесь у нее я, Степан, Алешка и Катенька, в школе у нее друзья. Подумай о том, как она будет учиться, ведь в селе школы нет, сюда топать надо. Вспомни, как мы добирались? Оставь все, мама, сама управишься.
Аглая еще пыталась настаивать на своем, но поняла, что дочь просто так не отдаст Симу и уехала ни с чем…
1944 год
— Что такое, мама? Почему у тебя слезы на лице? — Сима села возле нее и погладила Полину по голове.
— Я не успела родить ему еще сыновей… Не успели мы счастьем своим насладиться…
— Это что? — Сима взяла листок из рук Полины и пробежала по нему глазами Прикрыв рот рукой, она ахнула: — Похоронка на папу!
Залившись слезами, она обняла Полину и обе они плакали, вспоминая Степана, который ушел на фронт осенью сорок первого, а теперь на него пришла похоронка.
Встав, Полина взяла черный платок и надела его на голову. Сколько прошло времени, как она его сняла? Немного.. Сперва она носила траур по Захару, на которого пришло извещение в сорок втором, через месяц не стало и другого брата, Ильи. Мать с отцом тогда чуть с ума от горя не сошли. А вот когда на Сашу пришла похоронка в сорок третьем, отец слег и больше не встал. Мать черней тучи ходила, молилась за Егорку, который в сорок втором ушел, и ходила по пятам за Василием, боясь потерять младшего сына. В сорок первом Васе было семнадцать лет, его не призвали. Он пошел учится, а когда закончил учебу, решил пойти по стопам братьев, но мать кричала, что если и он уйдет, то она петлю на шею наденет и всех делов. Пожалел он матушку и дома остался, хотя горел желанием пойти вслед за Егором.
Сестра Полины, Вера, медсестрой ушла служить, мать об этом через полгода узнала, прочитав письмо Людмилы, с которой они переписывались. Люда в городе врачом работала, в такое нелегкое время, когда половина врачей ушли в полевые госпитали, не было времени даже к матери приехать.
С Аглаей были только Зоя и Вася, именно они утешали мать в трудные дни, да Поля стала часто наведываться и привозить Алешку и Катеньку. Сима не стремилась к общению с настоящей матерью, она считала ее предательницей.
Но все поменяется спустя годы….
В сорок шестом году, когда Поля смирилась с тем, что похоронки не были ошибочными, что ее братья и муж никогда не вернутся, она всю себя отдавала воспитанию детей. Алешка рос шебутным мальчишкой, шестнадцать лет, самый такой беспокойный возраст. Вот Сима другой была, тихой и ласковой, как Катюша. Но до поры до времени. В Симку в одночасье будто черт какой-то вселился — стала огрызаться, с подружками на танцы убегать, да и Катюшку задирать.
Однажды, когда Сима в очередной раз сбежала на танцы в село, где жила Аглая, и пришла под утро домой, Поля первый раз подняла на нее руку, отходив ремнем по мягкому месту.
— Ты не имеешь права меня бить, ты мне даже не мать!- крикнула девушка.
— Что? Что ты сейчас сказала? — рука Полины опустилась вниз от обиды, вызванной этими произнесенными словами.
— Вот так! Ты мне не мать! Я с бабушкой вчера виделась, так та шаль мне свою дала на танцы. Вот эту!- Сима сдернула с себя шаль и показала ее Полине.
— Значит, ты к ней бегаешь, а мне говоришь, что она предательница?
— Я не знала ее. А как узнала получше, то все поняла. Это ведь ты меня не хотела ей отдавать, грозилась до города дойти…
— А как ты у меня оказалась, не рассказывала она тебе?
— Говорила, — Сима кивнула головой. — Что ты сама приехала и забрала. А что мать поделать могла? Молока у нее не было, жили бедно. Она была вынуждена меня отдать, хоть и любила очень. Но ради того, чтобы я выжила, она отдала меня тебе.
— А что же она так редко тебя навещала? Не рассказала?
— Рассказала! Ты ей запрещала часто приезжать, хоть и брала у нее деньги. Я знаю, мать платила за мое содержание. Она хорошая, а если ты еще раз на меня руку поднимешь, я уйду жить к ней.
— Ступай! Прямо сейчас ступай! — сорвалось у нее с языка. — Осточертели мне твои гулянки и побеги из дома.
— А вот возьму и уйду!- Сима прошла в дом и стала собираться.
Поля ругала себя за эти резкие слова, зачем она ее прогнала? Но слово не воробей… Пускай поживет у Аглаи, может быть Васька ей мозги вправит с Егором на пару.
Зоя уехала в город к Людмиле и Верочке, те забрали младшую сестру к себе. Егор, вернувшийся в сорок пятом, женился на Любаше и ушел жить к ней в дом. А скоро и у Васи свадьба будет, приведет жену молодую в дом и Симка быстро оттуда убежит, едва малыш родится. Вернется, как миленькая вернется…
И она вернулась, да только вот Поля и в страшном сне не могла себе представить, каким будет это возвращение…
Она пришла к порогу ее дома когда за окном занималась метель. Держа узелок перед собой, она позвала Полину тихо, так, что та ее еле услышала.
— Мама.. Примешь меня? Я вернулась.
— Заходи, дочь, холодно на улице стоять.
Сердце от радости подпрыгнуло у Полины. Как бы не ладили они с Симой в последнее время перед ее уходом, но все же Поля по ней скучала и ждала ее возвращения, веря, что та повзрослеет и все вернется на круги своя.
Но вот Сима скинула пальтишко и Поля ахнула — она была беременной.
— Сима…Сима.. Это что же? — прикрыв рот рукой, Поля осела на стул.- Как же так?
— Мама, я забеременела, а он…А он в город сбежал!
— Кто? Кто отец ребенка? — выдавила из себя Поля.
— Петруша, сын ветврача. Он жениться обещал, а как узнал, что я понесла, в город сбежал.
— Как же ты так с ним легла, без брака? Как посмела?
— У нас любовь с ним была, — шмыгая носом, произнесла Сима.
Полине оставалось только тихо плакать. Ничего уже не вернешь. Она узнала, что едва Аглая заметила беременность, выпорола ее, потом в бани погнала, но ребенок хотел появиться на свет. К родителям Петра кинулась Аглая, всеми карами грозила, но те только рассмеялись в лицо:
— Смотреть за дочкой надо! А парень что, разве же за ним уследишь? Это девушке надо беречь свою честь…Женился уж Петруша, на другой, на городской и скромной. Сразу, как подался в город, так и женился. Хорошая у нас невестка, не то что ваша Симка. Такую нам не надо.
А тут еще Василий с женой обрадовали Аглаю — ребенок у них будет. Вот как невестка узнала о том, что ждет ребенка, над Симкой потешаться стала и унижать ее. Сегодня Сима не выдержала, толкнула Галку, а та к мужу кинулась. Вот Васька с Аглаей и велели ей вещи собрать да к Полине вернутся. Мол, ее это воспитание, пущай пожинает плоды.
Полина приняла Серафиму, Алешка, как увидел сестру-тетю, так едва сдержался, ругался сильно, но и это на пользу пошло — перестал за девками ухлестывать, осторожничать начал. Катя лишь плечами пожала — ей все равно скоро в город ехать, тетя Люда к себе звала санитаркой работать, пока учится.
Через три месяца Сима родила мальчика, которого назвали Степаном.
— Пусть носит имя того, который меня вырастил. Мама, о чем ты думаешь?
— Я думаю, кто он мне? Внук или племянник? Вот такая путаница у нас вышла, моя дочь-сестра.
— Внук он твой, а ты моя мама. Не надо больше никаких путаниц, — Сима прижала к себе мальчишку. — Знаешь, вот сейчас держу его у своей груди и понять не могу — как можно не любить свое дитя? Ты моя мать, самая настоящая. Ты, которая выкормила, научила ходить и говорить. Ты, которая приняла меня беременную и не упрекала, а только поддерживала и помогала. Ты мать, а не та, которая от меня маленькой отказалась и выставила меня с пузом на мороз. Прости меня, мама. Прости… Больше никогда я тебя не обижу.
— Я простила тебя уже давно, дочь моя. Именно таковой я тебя и считаю. Ну давай мне внука на руки, а сама отдыхай.
Глядя на ребенка, Полина думала о том, что не получилось у нее родить много сыновей Степану, как она обещала. Но вышло так, как договаривались до свадьбы. У них было трое детей — Алешка, Сима и Катя. А теперь у нее еще и внук есть. И она его воспитает, и никогда не упрекнет Симу в том, что было…
ЭПИЛОГ
Через десять лет Поля, качая на руках шестого внука, которого родила Катя, думала о матери. Как так получилось у Аглаи, что с каждым следующим ребенком ее любовь таяла? У Полины же получилось наоборот — к каждому новому внуку ее любовь вырастала и становилась сильнее. Алешка подарил ей троих внуков, Катя двух, и вот Сима уже вторым ребенком беременна от своего мужа.
Аглая же рассорилась с невесткой и молодые ушли жить в новый дом, лес для которого Василий заработал. Ей оставалось только иногда наведываться к внукам, да и любящей бабушкой назвать ее было сложно. Аглая всегда говорила, что соплей и пеленок ей хватило за всю ее жизнь. Маленького Степу она не стремилась навещать, называя его приблудышем и не простив Симе нежеланную беременность.
Но Сима и сама с Аглаей не хотела видеться и даже на свадьбу не позвала, когда в пятидесятом году выходила замуж за тракториста Николая, который принял ребенка. О Петре они никогда больше не слышали, но Сима и сама поняла, что сделала большую ошибку в своей жизни и сделает все, чтобы ее ребенок в будущем такой ошибки избежал.
