«Эта сумка не моя»: на рынке я случайно забрала чужую покупку, а вечером ко мне постучала женщина, с которой мы не разговаривали двадцать лет

«Эта сумка не моя»: на рынке я случайно забрала чужую покупку, а вечером ко мне постучала женщина, с которой мы не разговаривали двадцать лет

Мы с Галей не виделись двадцать лет. И если бы не две одинаковые синие сумки, возможно, не увиделись бы ещё столько же.

В субботу я отправилась на рынок за помидорами. Мне пятьдесят шесть, живу одна, но привычка покупать овощи «с запасом» осталась с тех времён, когда дома жили оба сына.

У прилавка с помидорами было тесно. Я поставила сумку возле весов, выбрала самые спелые, расплатилась и пошла дальше. Дома открыла её и обнаружила вместо своего творога и укропа банку мёда, пакет грецких орехов и детские носки с жёлтыми уточками.

Я сначала даже оглянулась, будто хозяйка сумки могла стоять у меня за спиной.

На дне лежал аптечный чек и бумажка с номером телефона. Я позвонила.

— Алло?

Голос был знакомый, хотя я не сразу поняла чей.

— Здравствуйте. Кажется, я случайно забрала вашу сумку на рынке.

На том конце помолчали.

— А у вас там творог и укроп?

— Да. Вернее, должны были быть.

— И ещё полотенце в клеточку?

— Оно самое.

— Подождите… Это Лена?

Я села.

— Галя?

Мы познакомились на первой работе. Вместе снимали комнату, делили зарплату до получки и по очереди занимали очередь за билетами, когда ехали к родителям. Она была мне ближе сестры.

А потом мы поссорились из-за квартиры.

Галя собиралась переехать и попросила меня присмотреть за её комнатными растениями. Я согласилась, а через неделю уехала к маме. Ключ оставила соседке и попросила полить цветы. Соседка забыла. Когда Галя вернулась, несколько растений засохли.

Я сказала: «Подумаешь, цветы». Она ответила: «Дело не в цветах».

Тогда мне показалось, что она преувеличивает. А ей, наверное, показалось, что мне всё равно.

— Я могу занести сумку вечером, — сказала Галя в трубке. — Я теперь недалеко живу.

— Ты вернулась?

— Три года назад.

Я хотела спросить, почему она не позвонила, но промолчала. Я ведь тоже не звонила.

В шесть она стояла у моей двери. Постаревшая, с короткой стрижкой и всё той же привычкой держать сумку двумя руками.

— Твой творог, — сказала она.

— Твои носки с уточками.

— Это внучке. Ей два месяца.

— Проходи. У меня чайник горячий.

Мы сели на кухне. Первые десять минут говорили о детях, о ценах на рынке и о том, что наш старый дом перекрасили в какой-то странный жёлтый цвет. Потом Галя заметила на подоконнике герань.

— Живая, — сказала она.

Я посмотрела на неё.

— Галь, я тогда была неправа.

Она провела пальцем по ручке чашки.

— Я тоже могла не кричать. Ты ведь к маме уехала, ей плохо было.

— Но я могла хотя бы попросить прощения.

— А я ждала. Потом перестала ждать. Потом стало неловко звонить.

Мы замолчали. Двадцать лет нельзя отменить одним разговором. Но чай у нас ещё оставался, и Гале никуда не нужно было спешить.

Она рассказала про внучку, я — про сыновей. Оказалось, по средам мы обе свободны после обеда. Теперь иногда встречаемся на рынке, только сумки ставим подальше друг от друга.

А герань я ей всё-таки подарила. Она сначала отказалась:

— Лен, у тебя же одна.

— Я отросток укоренила. Специально. Но если вдруг засохнет, я не обижусь.

Галя взяла горшок и улыбнулась.

— А я всё равно постараюсь её сберечь.

Оцените статью
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

«Эта сумка не моя»: на рынке я случайно забрала чужую покупку, а вечером ко мне постучала женщина, с которой мы не разговаривали двадцать лет
— Если уйдёшь сейчас, назад не возвращайся, — выпалила жена в спину