Егор Иванович работал изобретателем в одном засекреченном научно-исследовательском институте. И сегодня он неожиданно заявился домой среди рабочего дня, да не один, а с каким-то молодым человеком, у которого в руках был небольшой чемоданчик. Увидев удивлённые глаза жены, глава семьи поспешил её упокоить.
— Я пришёл не просто так, а по работе.
— Чего? – не поняла супруга.
— Мы должны испытать один новый аппарат. Заодно и пообедаем. Настя дома?
— Дома. А зачем она тебе?
— Она будет подопытным кроликом.
— Каким ещё кроликом? – У жены глаза полезли на лоб. – Ты опять нас в свои секретные делишки пытаешься затянуть? Сколько можно!
— Это не делишки, а важное государственное задание. Всё! Хватит разговоров! Зови сюда дочь. Мы сейчас проведём испытание, и будем обедать. Вчерашний борщ остался?
— Остался, остался… — заворчала жена. – Но имей в виду, я тебе дочь калечить не позволю. А то, опять, как тогда, током её шарахнет, и она плакать будет весь вечер.
— В этот раз ничего особенного мы с ней делать не будем, — успокоил её Егор Иванович. – Просто, нужно будет говорить всякие слова, и касаться специального датчика.
— Опять — датчика?
— В этот раз — неопасного. Толя, подтверди. — Егор Иванович посмотрел на своего спутника. – Кстати, забыл вас познакомить. Это Толик, наш новый лаборант, младший научный сотрудник. В общем, зови сюда Настю.
— Сам зови свою дочь, — недовольно вздохнула жена. — Она в телефоне полдня торчит, я устала с ней ругаться.
— Настя! – закричал глава семьи, но в ответ не услышал ни слова.
Пришлось Егору Ивановичу заглянуть в комнату к дочке. Восемнадцатилетняя девушка лежала на животе на диване, и смотрела смешные видосики.
— Настя, дело есть!
— Какое? – напряглась дочь.
— Нужно поучаствовать в эксперименте.
— Пап, хватит, а! – воскликнула недовольно дочка. – Я тебе не лабораторная мышь!
— Не бойся, сегодня всё будет безвредно. Нужно будет только отвечать на вопросы.
— И что мне за это будет?
— Я тебе дам денег на твой маникюр.
— Ну, ладно… Так и быть…
Настя нехотя оторвалась от мобильного телефона, и пошла в гостиную. Когда она увидела в квартире молодого лаборанта, она даже не обратила на него внимания.
— Здравствуйте, — поздоровался с ней Толик.
— Привет… — лениво кивнула девушка ему, и посмотрела на отца. – Чего делать, пап?
— Сейчас, мы приготовим наш экспериментальный измеритель любви, и начнём.
— Что приготовите? – жена с дочкой мгновенно уставились на Егора Ивановича.
— Измеритель любви, — повторил он. – Окончательное название аппарата ещё не придумано, но мы уже проверяли его в отделе, и он работает. Теперь нам нужно провести ещё около тысячи экспериментов, чтобы запустить его в серию.
— Какой ещё измеритель любви? – засмеялась Настя. – Что за бред? Кому он нужен, этот ваш аппарат?
— Он всем нужен, дочка. В последнее время у нас в стране стало очень много разводов. И молодые семьи при подаче заявление на развод обычно говорят одну и ту же фразу – мы разлюбили друг друга. Поэтому, одно министерство заказало нам спроектировать такой аппарат, который мог бы со стопроцентной точностью определять – осталась хоть какая-то любовь между такими супругами, или нет. Если любовь осталась, значит, разводить их будет запрещено. И мы смогли выполнить поручение.
— Папа, этого не может быть! — не верила дочка. — Любовь, это же такое чувство, которое не поддаётся измерению!
— А вот и нет. Оказывается, любящий человек выделяет особую энергию, которую наш аппарат научился улавливать.
— Ничего себе… — Настя со страхом в глазах стала рассматривать аппарат, который походил на старинный кассетный магнитофон, с воткнутым в специальный разъём шнуром, на конце которого был обычный медицинский фонендоскоп. – Значит, с помощью этой штуки можно узнать, не врёт ли твой парень, которой клянётся в любви?
— Запросто, — вдруг подал голос молчаливый до этого Толик. – Я его уже на друзьях проверял, которые недавно женились.
— Ну и что?
— Пока, всё нормально. Через год проверим результат.
— Ну, что, аппарат к работе готово, — сказал, наконец, Егор Иванович, завершив настройку своей техники. Он, прямо через одежду, приложил фонендоскоп к животу жены. – Сначала проверим нашу с тобой любовь. Признавайся, ты меня пока ещё не разлюбила?
— Я? Тебя? – Супруга испуганно уставилась на аппарат, потом – на мужа. – Вроде, не разлюбила.
— Точно?
— Вроде, точно…
— Так, посмотрим, что у нас тут с твоей любовью, — сказал Егор Иванович, нажал на какую-то кнопку, и на аппарате слабо загорелась зелёная лампочка.
— Да… — протянул задумчиво изобретатель. – Любовь в тебе ещё теплится…
— Что значит – теплится? – обиженно воскликнула жена. – А твою любовь проверить мы сможем?
— Конечно. – Егор Иванович приложил приборчик к своей груди, и патетически воскликнул: – Я очень люблю свою жену!
На аппарате ярко и радостно загорелась зелёная лампочка.
— Я люблю свою дочь Настю! – сказал снова он, и лампочка повторно вспыхнула зелёным цветом. — А теперь спросим у дочки, любит ли она меня?
— А разве этой штуковиной можно проверять и дочернюю любовь? – удивилась Настя. – Не только супружескую?
— Мы даже можем проверить, любишь ли ты Родину, — опять подал голос Толик. – Или то или иное блюдо. У нас — супер-аппарат, который способен уловить разные виды любви!
— А вдруг ваш аппарат всё врёт? – усмехнулась Настя.
— Мы запросто можем это проверить. – Толик приложил фонендоскоп к своей груди, и воскликнул: — Я люблю Егора Ивановича! — Тут же загорелась красная лампочка. — Вот. Сами видите. Ведь уважение и любовь — это два разных чувства. И наш прибор не обманешь. И он тут же опять воскликнул: — Я люблю дочь Егора Ивановича!
Толик с отцом Насти, конечно, ожидали, что загорится красная лампочка, но почему-то, загорелась зелёная.
Изобретатель с лаборантом замерли, и переглянулись.
— Что происходит? – озабоченно спросил Егор Иванович. – Ну-ка, скажи ещё раз то же самое, но как-нибудь по-другому.
— Я люблю Настю… — не очень уверенно сказал Толик, и снова загорелась зелёная лампочка.
— Интересно… — пробормотал изобретатель, взял этот фонендоскоп в свою руку, приложил его к животу дочери, и приказал: – Ну-ка, скажи-ка, что ты любишь Толика.
— Ещё чего! – воскликнула дочь.
— Настя, это нужно для эксперимента.
— Для какого ещё эксперимента? Ты же сам убедился, папочка, что ваш аппарат всё врёт!
— Нет, дочка… Это — не враньё… Это что-то другое. Ну-ка, скажи, что я велел. Ты же обещала.
— Ладно… — Настя насупилась, и со злостью воскликнула: — Я люблю Толика!
И снова загорелась зелёная лампочка.
Егор Иванович тут же приложил датчик к животу жены.
— Теперь ты признайся в любви к Толику.
Жена послушно выполнила просьбу мужа, и лампочка загорелась красным цветом.
— И что это значит, Егор Иванович? – затравленно спросил лаборант. – Белиберда какая-то получается?
— Нет, Толик. Это не белиберда. Кажется, наш аппарат может улавливать судьбу.
— Какую судьбу?
— Обычную. Наш сегодняшний эксперимент показал, что вы с Настей, кажется, созданы друг для друга.
— Что? – Толик покраснел как рак, и вслед за ним покраснела и Настя.
— Не смущайтесь дети. Наш аппарат смог уловить зарождающуюся любовь, которая ещё не успела свести вас с ума. Но она уже на подходе. Так что, без паники… Может, эти зачатки любви тихонечко угаснут… Ну, что, мать? — Егор Иванович устало посмотрел на супругу. Накорми всех нас, пожалуйста. И мы с Толиком пойдём в наш институт. Кстати, Толя, у Насти через неделю день рождения. Я тебя приглашаю на наше семейное торжество.
— Папа, зачем? – возмущённо воскликнула дочь. — Я же его совсем не знаю!
— А при чём здесь я? – усмехнулся отец. – Ты же участвовала в эксперименте, и всё сама видела. Нам нужно довести этот эксперимент до конца. Правильно я говорю, Толя? Ведь наука – превыше всего.
Лаборант, потупив взор, несмело кивнул.
— Хорошо, я приду, — сказал он, виновато посмотрел на дочку руководителя, и добавил: — Из уважения к Егору Ивановичу.
Настя снова покраснела, и вдруг улыбнулась.
— Ну, ладно… Так и быть, приходи…
