— Оль, маме нужно обследование пройти. Снимать в нашем городе дорого, у нас в двухкомнатной с детьми ей неудобно будет.—говорил Сергей, когда я уже домывала посуду.
Обернулась, и внимательно посмотрела на мужа:
— Я еще не нашла квартирантов в свою добрачную квартиру. Прежние же съехали, и она уже месяц просто без дела стоит.—сказала я.
— Отлично, тогда я маме скажу, что она пару недель там сможет пожить, и все спокойно пройти, да? — Сергей взял из моих рук вымытую тарелку, и насухо вытер ее.
Он редко помогал мне по дому, но сейчас, видимо, этот разговор был для него принципиально важным.
Я пожала плечами:
— Да не вопрос! Не думаю, что она там разведет какой-то бардак или что-то вроде того.
Хотя соглашалась я все-таки не слишком охотно.
— Ты лучшая! — муж звонко поцеловал меня в щеку, бросил полотенце, и убежал собираться по делам.
Ну, вот и вся помощь, кто бы сомневался! Раз я дала согласие по животрепещущему вопросу, нечего бабскими делами себя утруждать.
Благо, дети были в садике, и я могла спокойно заниматься домом в свой законный выходной.
Моя свекровь – Ирина Васильевна была из тех женщин, с которыми лучше быть подальше. Волевая, с довольно вздорным и склочным характером, она не питала ко мне особенно теплых чувств. Ревновала, что я забрала у нее единственного сына.
Да и внукам не слишком обрадовалась, как лишним конкурентам на внимание Сергея.
— Ты специально забеременела, чтобы сын ко мне не показывался! — кричала она несколько лет назад, когда я объявила, что жду Ванюшку.
Я тогда была поражена такой реакции, выбрала для себя обидеться, и не общалась со свекровью больше года. Потом родился Вася и Сеня. Примерно раз в полгода бабушка приезжала к нам в гости – типа к внукам. А по факту с инспекцией нашего быта и критикой меня, как хозяйки.
— И зачем ты согласилась пустить ее? — спрашивала меня мама, когда я рассказала, что свекрови требуется обследование.
— Мам, обиды обидами, а здоровье все-таки святое. Ну, не могла я отказать. И уж точно не готова терпеть ее с нами в двушке.
— Ох, не нравится мне это, дочь. Моя сватья птица не простая, отольется тебе это решение пустить ее на пару недель, чувствую я.
— Да что может случиться? Это всего две недели, а потом она вернется в свой поселок.
Как бы ни так!
Но на тот момент я была уверена в своих словах, и ничего не предвещало беды.
— Оль, у мамы котел сломался в деревенском доме. Ремонт, я узнавал, неподъемных денег стоит.—две с половиной недели спустя снова подступился ко мне муж.
И снова делал вид, что помогает, нарочито мелко нарезая лук и вытирая выступившие на глазах слезы.
— Так у нее же там печь есть! — вспомнила я.
Последний раз я у Ирины Васильевны в доме была лет шесть назад, но память услужливо нарисовала мне небольшую, но отлично отдающую тепло пузатенькую печку.
— Так дров нет!
— Ну, половина зимы уже прошла, а в деревне дрова купить не проблема. Тысячи полторы отдать, и вуаля! А весной и летом уже о ремонте котла думать можно.—резонно заметила я.
— Котик мой, она старый человек, ей нелегко будет с печкой возиться. Она отвыкла уже от такого, дом-то со всеми удобствами уже двадцать лет как.—заканючил муж, отодвинув от себя так и не дорезанный лук.
— Ну, как-то я не планировала ее еще на полтора месяца пускать. Я думала, она вернется к себе, а я квартирантов найду, чтобы хотя бы коммунальные окупить.—с сомнением сказала я.
— Я поговорю с мамой, она, думаю, без проблем коммуналку тебе оплатит, это для нее проще и удобнее будет.
Я нахмурилась:
— Ладно. Но в конце марта пусть съезжает.
— В конце апреля хотя бы, куда она в марте в холодный дом?
— Ладно, ты прав. В марте еще холодина.
От свекрови даже «спасибо» не поступило за то, что я ее пустила в свою однушку. Коммунальные мне также никто оплачивать не спешил, зато звонила Ирина Васильевна мне регулярно.
— Ольга, тут подтекает кран. Это твоя квартира, срочно решай вопрос!
— Ирина Васильевна, я на работе, я не могу сейчас сорваться. Вызывайте мастера, и решайте сами! — раздраженно отвечала я.
— Ты и вызывай как собственник, почему я должна?
— А почему я должна все ваши бытовые вопросы задаром улаживать, вы мне даже за свет и воду не оплатили? — решилась я высказаться.
На другом конце раздались гудки.
Потом свекровь начала промывать мозги сыну, что я грубо с ней говорила. Муж напустился вечером на меня.
— Как ты могла, Оля! Она пожилой и нездоровый человек, а если бы ей от твоих слов плохо стало?
— Я просто указала ей на то, что она хоть что-то оплатить должна, а не только названивать мне в рабочее время, жалуясь, что у нее кран бежит и из окна дует.—злилась я.
— Это же моя мама, бабушка твоих детей! — пафосно восклицал Сергей.
— Да хоть царица Савская из покоев царя Соломона! Ее пустили пожить, войдя в положение. А она ни копейки не заплатила, так еще и права качает.
Муж не нашелся что ответить, кроме как:
— Ну, давай я часть тебе за коммунальные оплачу.
— Какая прелесть! То есть с нашего семейного бюджета лично мне? Ситуация самая что ни на есть абсурдная, а у матери твоей совести нет, вот что я скажу. Бог с ней, пусть живет. Но чтобы в апреле ноги ее в моей квартире не было.
— Спасибо, котик. Все, как ты скажешь! — елейно пропел Сергей.
В апреле свекровь никуда не собиралась. И в мае. Май уже кончался, а Ирина Васильевна, как я узнала от соседки, переклеивала обои в моей квартире и в моей кухне.
— Сергей, что твоя мать себе позволяет? Она обои переклеивает! — напустилась я на супруга.
Он меланхолично жевал маленький пирожок с курагой, и явно не видел в этом ничего предосудительного.
— Так спасибо скажи, тебе же помощь!
— Ага, как только я ее спросила, зачем она это делает, та мне счет прислала за «материалы»!
— Ну, логично, стены-то твои, а обои она на свои деньги покупала.
— Да на кой мне вообще эти обои сдались? Там вполне приличные панели были, я два года назад их поклеила. А теперь она лезет в чужой монастырь со своим уставом.
Квартира, которая была моей до замужества, теперь занята его мамой.
— Ну, не надо все так остро воспринимать, Оль!
— Ах, ну, конечно. Пустили на две недели, а на дворе май месяц. И что? И никто никуда не просто не собирается, а еще и с обоями танцы с бубнами развел! Да она одной воды по счетчикам налила как семья из пяти человек, и то мы меньше тратим даже с маленькими детьми! — не унималась я.
— Но ты же не можешь вот так просто выставить мою маму на улицу! — воскликнул Сергей.
— На какую улицу? У нее есть свой дом, пусть едет туда.
— Понимаешь, она сдала его молодой семье.—неохотно признался Сергей.
— То есть как это? Никакого сломанного котла? — опешила я от такой новости.
— Нет-нет, что ты, котел и правда сломан. Но ребята были готовы топить дом дровами, а маме деньги не лишние. —муж прекрасно понимал, как все это звучит, и не рисковал смотреть мне прямо в глаза.
И правильно. Я закипала, словно чайник – вот-вот пар пойдет.
— Только мне деньги лишние, потому я и позволила твоей матери на халяву в моей квартире жить, а не сдавать ее честным порядочным платежеспособным людям, конечно!
— Ну, все совсем не так, ты поступила по-родственному.
— Знаешь что? Да сдались мне такие родственники! Пусть катится к себе, а я пущу хороших людей и буду деньги получать. С меня хватит. Немедленно своей матери звони!
— То есть ты выбираешь поссориться со мной до такой степени, что это может развалить нашу семью?
— Именно так! Это не семья, Сергей, если муж настолько ни во что жену не ставит, а свою мать возвел на пьедестал. Я достаточно зарабатываю, чтобы вырастить сыновей, так что это ты выбирай – или я или твоя мать.
Сергей обиженно сопел, явно торопливо подыскивая аргументы. Мыслительный непростой процесс так и отражался на его напряженном лице.
— Я не могу ей такое сказать!
— Тогда скажу я, а заодно и правоохранителям позвоню за то, что в моей собственности проживает чужая мне обнаглевшая до крайности тетка.
— Ты не посмеешь!
— Проверим?
— Ладно, я сам съезжу к маме.
— Если ты завтра же не выставишь ее за порог моей собственности, пеняйте на себя. Оба!
В знак того, что разговор закончен, я отвернулась и демонстративно принялась мешать рассольник, периодически пробуя суп на соль. От волнения и гнева вкуса почти не чувствовала, но сейчас было и не важно.
С утра я поехала в квартиру, и была поражена, увидев, что все обои в кухне сорваны и валяются на полу – прощальный подарочек от обидевшейся Ирины Васильевны.
— Ирина Васильевна, а вы считаете нормальным вот так вот поступать? — когда свекровь взяла трубку, спросила я.
— С такими, как ты, только так и нужно! Ты не понимаешь, что значит семья, ты не уважаешь старших. Может, это тебя хоть чему-то научит!
И тут у меня упала планка. Я бросила трубку, и пошла писать заявление.
В итоге за это свекрови присудили очень внушительный штраф, она осыпала меня проклятьями до седьмого колена, и муж в итоге встал на сторону матери.
Последнему я была почти рада. Наконец-то слетели с этого человека маски. А к терпилам я себя никогда не относила и не стану. И непременно когда-нибудь встречу достойного человека, который будет уважать меня больше, чем свою мать.
