Предновогодье тысяча девятьсот семидесятого. Снег кружился и медленно падал огромными хлопьями на землю и ветви деревьев. Такой снегопад обычно бывает перед метелью. Лиля с Максимом не спеша шли по аллее заснеженного парка. Откуда-то доносились звуки знакомого шлягера того времени – «Синий-синий иней лег на провода…». Девятнадцатилетняя девушка была счастлива. Сердечко её восторженно билось в такт песне – синий-синий иней, синий-синий иней, синий-синий иней… Макс сегодня сделал ей предложение, и она его приняла. Они сразу же отправились в ЗАГС и подали заявление. Парень был старше её на четыре года, красив и строен, всегда аккуратно одет, хоть и без особого шика. Их соседка как-то сказала Лилькиной маме:
– Гляди-ка, вон твой зять идет. Красавчик! Брючки отглажены, о стрелки-то, стрелочки – пальцы обрезать можно. Хорооош…
– Да, отглажены, только это не главное, – вздохнула мать, а соседка посмотрела на неё недоуменно, но промолчала.
Максим был всегда вежлив и заботлив. Покупал любимые Лилькины конфеты «Чародейка». Цветов и подарков, правда, никогда не дарил. Однажды зимой Лилька прибежала на свидание в капрончике. Он поймал такси и отвез её домой, чтоб оделась теплее. Такая забота была приятна, и Лилька просто сияла от счастья.
***
Сейчас они шли через парк к Лилькиному дому, чтоб рассказать маме о предстоящем бракосочетании. Снег кружился и кружился, они целовались… целовались… Мимо прошла старушка, приостановилась и сказала:
– Не верь ему, деточка. Обманет. Не твой человек, – и пошла, сгорбившись, дальше…
Лилька распахнула глаза:
– Макс, это что она такое сказала?
– Да не обращай внимания, Лиля. Просто старая и злая д/ура, – прошептал Макс и поцеловал девчонку.
Приподнятое настроение слегка подпортилось, но Лилька тут же забыла старушку в объятиях любимого.
***
Мама радостное для дочери известие приняла спокойно. Она всегда была спокойна и выдержана, как бывают спокойны сильные люди с твердым характером. Она никогда не повышала голоса, никогда не навязывала своего мнения дочери и не пыталась на нее давить. Просто высказывала свое мнение, предоставив право выбора. Лилька была младшей дочерью. Жили они в однокомнатной квартире, принадлежавшей старшей сестре, втроем. Лилька унаследовала взрывной характер отца и силу духа матери, но пока эта «гремучая смесь» никак себя не проявляла.
***
Когда Максим ушел, мать сказала:
– Ты бы подумала хорошенько, доченька. Ведь Максим не такой хороший, как тебе кажется.
– Лучше найду, хуже найду, а такого больше нет, – распалилась дочь.
– Ну, что же, свадьба так свадьба, – мать посмотрела на Лилю с нескрываемой грустью. – Не плачь.
– Вот и бабка какая-то сегодня сказала, что он – не мой человек, – рыдала Лилька, – вы что, сговорились что ли!? Люблю я его. Люблю, понимаешь, – слезы рекой лились по щекам.
***
Накануне свадьбы Лильке приснился странный сон: идут они с Максом по большой площади, на ней красивые белые туфельки, каблучки стучат по чистому асфальту, солнышко светит ярко. Лето. И вдруг на их пути образовалась огромная грязная лужа. Макс перешагнул и пошёл, не оборачиваясь… А Лиля стояла и смотрела на эту лужу. Нет, подумала девушка, я не могу испачкать свои туфельки. Нет! Максим уходил всё дальше и вскоре совсем пропал из виду. И тут на руках у Лили оказался малыш. Светленький маленький мальчик. Сын! Затрепетало сердце. Сын! Странно, но ей было совсем не жаль того, что Макс ушел.
Она проснулась. Сон так явно и четко стоял перед глазами. Какое-то странное и жуткое чувство охватило невесту, и она, плача, рассказала сон матери.
– Мама, а вдруг все так и случится, и он бросит меня и сына?
– Ну, что ты, что ты, моя малютка. Разве можно верить снам. Ты просто очень волнуешься перед свадьбой, и это нормально.
***
Началась семейная жизнь. Лиля ждала ребенка, кто должен родиться, она не знала, тогда ещё не делали УЗИ. Но Лиля была уверена, что будет сын.
– Назову малыша Алёшкой, – сказала она матери, – правда Макс хочет назвать Русланом.
– А если родится девочка? – мягко и по-доброму спросила мама.
– Все равно назову Алешка!
– Это как? – удивилась мать, – что это за имя такое для девочки?
– Леокадия.
– О, Господи, – вздохнула мама, но переубеждать не стала.
***
Вскоре Максу дали комнату в семейном общежитии, и они стали жить отдельно, но к маме и сестре приходили часто. Постирать на машинке, так как условий для этого у них не было. Да и, конечно же, повидаться. Мама была неизлечимо больна, но никогда не стонала и не жаловалась на самочувствие, хотя у неё осталось совсем немного времени… Практически до последнего дня была на ногах.
Лиля любила мужа какой-то всепоглощающей слепой любовью, столь же трепетно ждала и любила их будущего малыша.
За месяц с небольшим до родов, в сентябре, мамы не стало… Перед кончиной она сказала старшей дочери:
– Не будут они вместе.
– Почему, мама? Вроде же всё нормально пока.
– Нет, доченька, чует моё сердце, что не будут они жить. Слишком разные они. Максим не тот человек, за которого себя выдаёт. Когда Лиля поймёт это, то терпеть не станет. Сейчас она влюблена и не видит очевидного, но рано или поздно прозреет.
Жизнь Лили после смерти матери резко изменилась. Максим стал раздражительным, грубым и скупым до умопомрачения. Возможно, он и был таким, только Лиля этого не замечала, ослепленная своей любовью.
Начались ссоры. За день до родов они серьезно поругались из-за какой-то мелочи. И Лиля среди ночи ушла к сестре. Максим отпустил её, беременную, одну ночью. А назавтра сестра отвела её в роддом. Родился сын. Максим не пришел к жене ни разу. Сестра же и забирала Лилю роддома.
***
Через два месяца, перед самым Новым годом, Максим пришел все-таки и позвал Лилю домой. Она быстро собрала свои вещички. Она всё ещё страстно любила его и простила всё.
Муж не изменился, и отношение его к ней осталось прежним. Сына он не замечал и никогда не брал на руки. Его скупость и жадность зашкаливали. Когда они поженились, у молодой семьи практически ничего, кроме одежды, не было. Стол, два стула да кровать. Купили телевизор и небольшой холодильник. Детскую кроватку муж отказался покупать, сказал, что пока ребенок маленький, может поспать и на стульях. Так малыш и спал на двух составленных стульях. Он уже начал ворочаться и Лиля всё время боялась, что ребенок упадет. Она спала вполглаза, вся превратившись в слух. Не слышала шума за окнами и звуков в общем коридоре, но четко слышала дыхание сына и на любой шорох, исходящий от него, немедленно вскакивала с постели. И эта чуткость останется у неё на всю жизнь, впрочем, как и у любой матери, наверное.
Максим после смерти тёщи расслабился, теперь он мог быть самим собой. Пока мать Лили была жива, он постоянно чувствовал на себе её взгляд. Мягкий и добрый, но такой пронзительный. Максиму казалось, что этот взгляд проникает прямо в душу и тёща видит его насквозь, даже когда они были у себя дома. Он ощущал неловкость и беспокойство, а при встрече старался не глядеть маме Лили в глаза. Теперь отпустило. «Буду жить, как хочу», – решил Максим.
Лиля должна была отчитываться перед мужем за каждую копейку. Он приходил с работы, и она предоставляла письменный отчет: 34 коп. – сметана, 20 коп. – молоко, 20 коп. – хлеб и т.д.
– Сметану и мясо можно было и не брать, – заявил однажды муж.
– Как? – поразилась Лиля, – а из чего же готовить?
– Так сумей из ничего приготовить! Только деньги транжиришь. Что ты за хозяйка такая? Я один работаю, учись экономить. И вообще, раз ты не работаешь, пусть твоя сестра нам помогает – сказал, как отрезал, муж и пошел спать.
– А с чего это сестра должна помогать нам? У нас самих ни рук, ни ног нету?
Вопрос её остался без ответа.
***
Отцовских чувств к сыну он не испытывал. Мальчик был очень спокойным и редко плакал. Но однажды, может животик разболелся или ещё по какой-то причине, ребенок раскричался, и Лиля никак не могла его успокоить. Максим вырвал у матери двухмесячного ребенка и шлепнул его. Душа у Лили похолодела. Розовые очки спали, она начала трезветь.
– Ты что делаешь! – налетела она на мужа.
– А чего он тут свой характер показывает! – воскликнул папаша.
– Какой характер! Ему всего два месяца! – негодовала Лиля.
Глаза её метали молнии, во взгляде появилась знакомая ему проникающая сила и твердость, которую он так боялся. Максим отступил. А в молодой женщине проснулся мощный дух её матери и чувства к мужу угасали с невероятной скоростью.
***
Вскоре Лиля нашла бабушку, которая согласилась нянчить младенчика и устроилась на работу. Ездить с малышом нужно было на другой конец города. Бабуля жила рядом с работой, и Лиля могла кормить грудью сына в обеденный перерыв. Максим спал по утрам, так как работа была рядом с домом, а Лиле приходилось вставать рано: пеленать сыночка, ехать на троллейбусе через весь город, чтоб успеть к восьми часам на работу. После работы надо было приготовить ужин, постирать кучу пеленок, привезенных от бабушки. Перегладить и приготовить все к завтрашнему утру. С накапливающейся усталостью росло разочарование в супружеской жизни.
Муж был недоволен тем, что она не успевает приготовить завтрак, а обедать ему приходится в столовой. То есть тратиться, что, опять же, раздражало. Настораживали и изменения, происходящие в жене. Он всё чаще натыкался на её пронзительный материнский взгляд. Лиля очень изменилась. Не было уже той глупенькой, как он считал, влюбленной по уши в него девчонки.
Несмотря на то, что Лиля работала, денежные разборки не прекращались. Однажды муж увидел в холодильнике скисшее молоко, совсем немного в бутылке, и устроил скандал.
– Зачем ты покупаешь целый литр молока, если не выпиваешь!?
– Может, ты мне прикажешь только стакан покупать? На молоко я, надеюсь, зарабатываю! – возмутилась Лиля.
И тут расплакался сын.
– Успокой его! Или…
– Или что?! – не дала ему договорить Лиля, – Что?! Всё! Хватит, так дальше жить нельзя! И не стану я так больше жить. Экономить на еде и отчитываться за каждую жалкую копейку. Твоя жадность и скупость вот где уже у меня. Вооот!
Мощная волна возмущения накрыла Лилю с головой:
– А ну пошёл вон отсюда! Быстро пошёл! И чтоб даже духу твоего тут не было! Без тебя проживём! – медленно и твердо произнесла жена.
Максим опешил от такого натиска. Он четко и ясно понял, что никогда ему не удастся сломить её волю и установить в семье свои правила.
– Хорошо, я уйду. Хозяйка из тебя никудышная, да и женщина так себе… – с сарказмом произнес Максим, стараясь сохранить лицо при плохой игре. – Только я заберу всё. Ты же не работала, всё куплено на мои деньги. И всё, что мои родственники на свадьбу подарили, тоже заберу. Потом заберу.
– Ну уж, нет! Немедленно забирай, что считаешь нужным, и выметайся отсюда ко всем чертям! – с расстановкой сказала Лиля.
В душе бушевал шторм. Хотелось орать, бить, крушить, ломать всё подряд, но она сдержалась, помня, что рядом сын.
Вероятно, из этой внутренней душевной бури родились силы в этой маленькой, хрупкой как тростинка, женщине. Она вытолкала телевизор, холодильник, одежду мужа и личные вещи, ему принадлежащие, в коридор и захлопнула перед его носом дверь.
Навсегда.
