Всё началось в песочнице. Летом 1965 года пятилетняя Катя Соколова, худенькая девочка, с двумя косичками, торчащими в разные стороны, отобрала у Верки Ковальчук совок. Верка была на полголовы выше, рыжая, с веснушками и характером, который соседки называли «огонь». Она не заплакала, не побежала жаловаться. Девочка с криками схватила Катю за волосы, и они покатились по песку, визжа и кусаясь.
Растащили их бабушки. Клара Игнатьевна всплеснула руками:
— Господи, девочки, что ж вы как чумные? Вы отчего ведете себя как шаловливые мальчишки? Разве можно так? Катька, на кого ты похожа? — Клара Игнатьевна готова была разрыдаться — она только перед выходом заплела ей волосы и платье чистое надела. А теперь что? Косы растрепаны, платье всё в песке, а на щеке царапина.
Верина бабушка, Нина Петровна, загнав внучку домой со строгим лицом, вдруг улыбнулась и произнесла тихо, чтобы Катя не услышала:
— Да ладно тебе, Клара. Сейчас в песочнице подрались, а завтра подружками неразлучными станут. Это ж дети.
— Дети, я понимаю. Но наказание Катю ждет. Разве же дело это взять и отбирать игрушки и совочки у других? А, Катя? — обратилась она к внучке. — Почему разрешения не спросила?
— А она не давала, жадина!
— Не давала, так и обошлась бы без совка.
Девочка лишь шмыгнула носом и виновато посмотрела на бабушку.
Клара Игнатьевна покачала головой, взяла внучку за руку и повела в квартиру, где поставила девчонку в угол. А на следующий день с утра сходила на рынок и купила девочке совочек и ведерки для песочницы.
А позже, как и предсказывала Нина Петровна, девочки подружились. Да так, что стали не разлей вода.
Первой подошла Вера, не умевшая никогда долго злиться. Она вынесла две шоколадные конфеты, одну из которых сама съела, другую дала Кате, что поделилась с ней ведерками для песка, как Клара Игнатьевна велела.
***
Всё детство они провели неразлучно: учились в одной школе, в одном классе, сидели за одной партой. А вокруг удивлялись их странной дружбе, они были словно огонь и лед — Катя росла тихой, домовитой, послушной девочкой. Холодная, как лед, говорили. Тот случай в песочнице был всего лишь детской выходкой, как и многие другие. Но все же Катюшу можно было охарактеризовать, как спокойную и послушную. Уже в десять лет она умела стряпать пирожки, штопать носки и утешать бабушку, когда та плакала, вспоминая маму Кати. Отца своего девочка не знала, как она слышала из разговоров, мама её родила «для себя». Что такое «для себя», Катя не знала, но маму любила всем сердцем, и долго плакала, когда ее не стало из-за болезни. Девочке тогда всего семь лет было. И Вера, её подружка, плакала вместе с ней, утешая и пытаясь отвлечь.
Так же, как и Катя, Вера, прозванная «огнем», не знала своего отца. Тот погиб в шахте, когда девочке было всего два года. А чуть позже, работая в городской гостинице, её мать стала приводить домой то одного мужчину, то другого. Людмила любила краситься и всегда ухаживала за собой. Глядя на неё, и Вера начала «малевать» губы, к неудовольствию своей бабушки.
Вот у Веры был характер взрывной, заводной, словно пламенем она была, которое могло спалить всё вокруг себя. Но в то же время её душа была нежной — она могла разрыдаться от жалости к бездомному котёнку или пойти помочь старушке-соседке вымыть полы.
После школы Вера пошла в кулинарное училище, а Катя решила стать строителем. Освоение специальностей — вот что удивило тогда многих: они ведь всегда вместе, всегда рядом, но все же решили пойти разным путем в профессиях.
***
В 1979 году, когда мать Веры всё же нашла свое женское счастье и уехала в Псков, Верочка познакомила Катю со своим новвм парнем. С Алексеем она повстречалась в парке. Это был высокий, темноволосый молодой человек, с ямочкой на подбородке, курсант мореходки. В нём было что-то такое, от чего у Верки подкашивались колени, а сердце падало куда-то вниз.
Катя, увидев Алексея в первый раз, испытала какое-то тревожное чувство. Он сидел на кухне, пил чай с пирожками и рассказывал про моря, про Одессу, Батуми. И улыбался так, что Кате становилось не по себе. Чем-то отталкивал он её.
***
Вера и Алексей поженились через год и Катя была свидетельницей на их свадьбе. Она стояла в ситцевом платьице и смотрела, как Верка кружится в руках Алексея, счастливая, пьяная от шампанского, а волосы ее рыжие разметались по плечам. Подруги взглядом поймали друг друга и Вера крикнула:
— Ну всё, Катюха, ты следующая!
Катя улыбнулась. Она и не против бы выйти замуж, да вот только не было того самого, с которым хотелось бы строить семью, от которого бы душа пела. Нет, парни были возле неё, но она после первого свидания или похода в кино понимала — это не он, не тот самый.
***
Бабушка умерла, когда она училась на последнем курсе, и квартира однокомнатная опустела, стало тоскливо и невыносимо в ней одной. Иногда в выходные дни или после работы она навещала Веру, когда муж её уходил в плавание, и Катя нянчилась с их сыном Никитой, рожденным через полтора года после свадьбы.
С Дмитрием она познакомилась, когда он пришел проверять объект, на котором трудилась Катюша. Молодой парень с первого взгляда был невзрачный. Обычный такой, от его взгляда холодок по телу не шел, не было мурашек, но вот глаза… Они были очень добрыми и внимательными. Эти его глаза голубые надолго задерживались на Кате. А когда после работы она шла от конторы к остановке, то увидела, что Дмитрий стоит за углом, сжимая в руках букетик полевых цветок, купленных у бабушки, что торговала ими неподалеку.
— Катя… — он неуверенно подошел к ней, одной рукой убрав цветы за спину, другую словно не знал куда деть. — Разрешите проводить вас… Если можно, если вы не против…
Катя рассмеялась. Она не понимала, почему, но этот Дмитрий чем-то зацепил её. Может быть, своими добрыми глазами, может быть какой-то неловкостью и скромностью. Он очень сильно отличался от Веркиного Алексея.
Тем более сегодня она всё равно не знала, чем себя занять — Алексей домой вернулся на две недели, Вере сейчас не до неё.
— А проводите! — весело ответила она.
— А это вам, держите, — Дмитрий все же протянул цветы, которые оказались слегка потрепанными.
— Спасибо. Красивый букет.
Они пошли к ее дому, что был в четырех кварталах от строительной конторы. Они разговаривали о пустяках и Катя с удивлением поняла, что он быстро переборол свою робость, и оказался довольно интересным собеседником. Вдруг, не дойдя два дома от пятиэтажки, где она жила, Катя остановилась и выпалила:
— А не сходить ли нам в кино? Вон, за углом кинотеатр.
Он замер и в его добрых глазах мелькнула радость.
— Я только за!
***
Они встречались полгода. Вера, увидев впервые Дмитрия, сперва скривилась:
— Кать, ну серьёзно? Он же никакой. А внешность? Очкарик неказистый.
— Вера! Он очень хороший, просто ты его еще плохо знаешь! — заступалась Катя за парня.
И к неудовольствию Веры, которая всё сватала Кате сослуживца мужа, девушка вышла замуж за Дмитрия через семь месяцев после знакомства. Екатерина впервые за долгое время почувствовала тепло и спокойствие, словно она теперь была за надежной каменной стеной.
****
Их семейная жизнь была тихой и спокойной. В 1985 году родилась дочка Света, маленькая копия Кати, а в 1988 году в семье появился сын Павел, больше похожий на отца. Такой же тихий и серьезный.
Катя знала, что семейная идиллия — это труд. Она никогда не ругалась на Дмитрия, даже когда тот забывал вынести мусор или ставил мокрые ботинки на батарею. Она просто вздыхала и делала всё сама. Дмитрий чувствовал эту её тихую заботу и старался быть лучше. Покупал без причины цветы, приносил с работы конфеты и вставал к раковине мыть посуду после обеда.
Всё реже и реже Катя с Верой виделись, так как у каждой были свои заботы, своя семья и детишки занимали много времени. Но до тех пор, пока жизнь Веры в один момент не пошла кувырком.
— Он девку другую нашел! — кричала она от отчаяния, вбежав в квартиру к Кате. — А она, бесстыжая, уже к вокзалу приходит его встречать. Да я своими глазами их увидела!
— А он что?
— А ничего! Там же, на вокзале, он мне сказал: «Прости, Верка, давно надо было тебе сказать — мы с Аллой любим друг друга.»
Я ему по щекам надавала, да ушла.
Вера села на пол и разрыдалась.
Катя молча обняла её, присев рядом, а Дмитрий пошел на кухню варить кофе. Вера рыдала до полуночи, пила вино, что Дмитрий на праздник в шкаф убрал, проклинала Алексея, а потом уснула на диване, всхлипывая и вздрагивая во сне.
****
Вера и Алексей развелись, и с тех пор брошенная супруга моряка стала часто наведываться к Кате.
— Знаешь, Кать, как я жалею о своих словах, которые про твоего Димку говорила? Вот мой Лешка красавец был, по которому все девчата вздыхали. И что? Увели моего красавца, как телка на поводке. А твой Дима… — Вера махнула рукой, и замолчала на секунду, словно боясь сказать чего-то лишнего.- Надежный он, Димка твой. И вряд ли ты переживешь то же самое, что и я.
Катя улыбалась, помешивая чай.
— Да, Дима надежный, ты верно говоришь. Знаешь, что он сказал? Что ему нравится спокойствие и уют. И жить в эмоциях не по его.
— Да, ты у нас тихая и спокойная, с такой тепло и уютно, — печально улыбнулась Вера. — А помнишь, как нас называли «огонь и лёд»?
— Помню, — улыбнулась Катя и обняла подругу.
***
Но долго Вера не горевала — уже через год она во второй раз вышла замуж за Валерия, директора хозяйственного магазина, что был рядом с домом, где она жила в бабушкиной квартире. Полный, какой-то сальный мужчина лет сорока. Но при деньгах, что Веру устраивало. Живя с Алексеем, она ни в чем не нуждалась, привыкла к деньгам, которые он зарабатывал. Но, после развода, уйдя с сыном к бабушке, Вера поняла, что не хочет возвращаться в прежнюю жизнь — не хочет работать в столовке, жить среди запаха валокордина и корвалола, среди старой и «удобной», как говорила бабушка, мебели. А тут на неё, яркую молодую женщину обратил внимание Валерий. Он дарил ей импортную обувь, платья красивые и заграничные духи. Вера расцвела. Похудела, сделала химию, а уж как она радовалась, когда Валерий шубу ей приволок и замуж позвал! Не любя этого человека, Вера вышла за него замуж по расчету. Она посчитала, что любви ей уже сполна хватило. Тем более, времена такие настали, что не знаешь, что будет завтра.
Теперь пришел черед Кате не одобрять этот брак.
— Вера, ты ведь знаешь, как называются женщины, которые…
— Не подбирай слова, я знаю как, — мрачно ответила Вера, закурив и выдохнув дым в окно. — Да, я продаю себя. И я, и Валерий это понимаем. Нет у меня любви к нему, верно, но… Я уже любила, мне сполна любви хватило, с головой. Много счастья мне брак с Лешкой принес? Больше года слезы лила по нему. Нет, хватит с меня нежных чувств…
— Но он же противный…
— Помнишь, я тебе про Димку так говорила? Так вот, отвечаю твоими словами — он добрый. Ко мне и к Никитке хорошо относится. Он даже бабушке диван новый купил, хотя бабушка его чуть ли не взашей гонит.
— Знаешь, Вер, дело твоё. Только не пожалей потом.
***
Шло время и Катя, наблюдавшая со стороны, видела, как подруга несчастна. Да, в её ушах сережки золотые, у неё шуба норковая, живет в квартире Валерия среди ковров и картин. Но… В этом браке с Валерием Вера начала пить. Сначала по чуть-чуть, рюмку коньяка вечером «для аппетита». Потом она не могла заснуть без ста граммов, потом и по полбутылки стала выпивать. Порой и напивалась, когда Валерий уезжал в командировку или к родителям в Москву.
Как-то Валерий уехал на три дня, а Никиту взял к себе Алексей на выходные. Вот Вера и позвонила Кате:
— Можно, я приду? Посидим с тобой вдвоем, как в старые былые времена.
— Конечно. Я как раз сегодня пироги пекла с капустой и яйцом, как ты любишь.
— Здорово! Скоро буду!
Они сидели на кухне вдвоем, а чуть позже Дмитрий пришел с работы, сел за стол и стал есть пирог, с аппетитом поглощая и суп, который Катя подогрела к его приходу, при этом еще и поддерживал диалог с Катей и подругой жены, спрашивая, как Никитка.
— От рук отбился. Ничего, пусть Алешка с ним повозится! Главное, чтобы сынок в папу в будущем не пошел. Эх, надо было такого мужика выбирать, как ты, Димка!
Она сказала это игриво, тоном, от которого Катя на секунду замерла. Но Дмитрий ничего не заметил, он лишь пожал плечами и уткнулся в тарелку.
Когда уже было поздно, Вера засобиралась домой, хотя Катя предлагала ей остаться.
— Ты что, забыла? У меня же кот. Его кормить надо.
— Дим, может, проводишь Веру? — попросила Катя мужа. — Темно уж, мало ли чего.
— Провожу, мне не трудно, — меланхолично ответил он.
Выйдя на лестничную клетку, Вера взяла Дмитрия за руку, но он не отстранился — мало ли, женщина на каблуках, навернется еще в нетрезвом виде. Но и на улице она не отпустила руку. Дойдя до ее подъезда, Дмитрий поспешил попрощаться и по дороге подумал:
«Странное какое-то чувство. Словно пылью надышался.»
****
После того вечера Вера начала появляться у Кати чаще, чем обычно. Но порой она прибегала тогда, когда Катя уезжала на какой-то объект, и тогда Дима оставался в квартире один с детьми.
И Дмитрий начал замечать её странные взгляды, слишком близкие к нему наклоны головы, когда он чувствовал запах ее рыжих локонов, и как бы случайные прикосновения к его руке. Он знал, что это неправильно, надо одернуть её, сказать напрямую, но в груди разгоралось какое-то пламя, от которого самому было стыдно. Словно он запретный плод вкусить собрался. Вера была другой, не такой, как Катя. Вера пахла импортными духами и дорогой помадой. Она смеялась громко, заливисто, и не стеснялась своих желаний.
****
Как-то в субботу Катя уехала с детьми в деревню к матери Дмитрия на выходные. Дмитрий остался в городе, сказал, что на работе аврал. Для Кати ничего не было удивительного — муж частенько работал даже в выходные дни.
Вот он закончил заполнять бланки, только собрался попить чаю и почитать свежий выпуск газеты, как тут же зазвонил телефон. Это была Вера. Плаксивым голосом она пожаловалась, что опять поссорилась с Валерием, тот укатил неизвестно куда, а тут как назло люстра перестала гореть.
— Дим, ты же мастер на все руки, — протянула она. — Пожалуйста, приди, тут работы ну минут на десять.
Дмитрий вздохнул. Он вдруг поймал себя на мысли, что боится ехать к Вере. Как бы не случилось беды. Но его манило к ней. Было стыдно, но сердце его колотилось где-то в горле. Хоть бы её сын был дома, тогда ему было бы легче справиться с собой.
Но Никитка в тот день остался у своего отца.
Вера встретила его в коротком халате, едва прикрывающем колени. Люстра оказалась в полном порядке — просто перегорела лампочка. Дмитрий понял, что это был предлог — лампу и женщина может вкрутить. Но всё же он поменял лампу на новую, секунду смотрел на Веру, а она улыбалась, запрокинув голову, и вдруг встала на цыпочки и поцеловала его в губы.
— Подожди, не надо! — он отстранился от неё, почувствовав запах коньяка.
— Дима, это ничего не будет значить.. — она вновь притянула его к себе.
Он сдался. Не потому, что любил Веру, а потому что вдруг взыграли в нем какие-то животные инстинкты. В ту ночь он остался у неё. Наутро Вера дымила на балконе, жарила яичницу на завтрак и смеялась.
Дмитрий не смотрел ей в глаза. Он знал, что рушит всё, но не мог себя остановить, его влекло к этой рыжей нахалке.
А вечером, зная, что Катя еще в деревне, Вера сама пришла к нему и осталась на ночь. А он не прогнал.
***
Катя вернулась домой раньше, чем планировала, потому что Павел захотел домой, говорил, что у бабушки скучно. Дети вбежали в прихожую, скидывая сапоги, а Катя прошла на кухню. Было привычно чисто, Дима всегда был аккуратным. Пройдя в спальню, она прилегла на кровать, закрыв глаза. Дорога немного её утомила, Пашка со Светкой вечно меж собой спорят, выматывая её. Когда голова коснулась подушки, она почувствовала запах. Такой знакомый, слабый, но отчетливый. Это духи Веры, которыми она пользуется вот уже два года. Потому что этот парфюм, как она говорила, «создан для настоящих сильных женщин.»
Катя села на край кровати, чувствуя, как задрожали её руки. Резким движением она откинула одеяло и увидела на простыни рыжий волнистый волос. Этого не могло быть! Но всё же…
— Мам, а это не тёть Верина заколка? Я у неё такую видела, — Света вошла в комнату с заколкой в руках.
— Где ты её взяла?
— В ванной.
Катя подошла к телефону и набрала номер подруги.
— Алло! — послышался веселый и уже пьяненький голос Веры.
— Здравствуй, Вера.
— О, Катюха, привет. Ты же вроде в деревне была, завтра должна была приехать.
— Но вернулась раньше. Вер, а ты заходила к нам, пока меня не было?
Повисло молчание на несколько секунд, а потом Вера соврала:
— Нет, конечно. Что мне делать у тебя дома, пока ты в отъезде?
Катя больше ничего не сказала, она положила трубку и заплакала. Подруга врала, потому что постельное белье Катя перестилала за день до отъезда, а с утра, перед тем, как отправиться на автовокзал, прибралась в квартире. Заколки Веры в ванной точно не было. И уж её волосу точно нечего было делать на простыни.
Эти же аргументы Катя выложила Дмитрию, когда он вернулся домой. Сперва муж отпирался, а потом сознался, виновато глядя на Катю и обнимая ее за ноги, стоя на коленях. Но она не простила, выставив его вон из квартиры, хоть та и была общая. Они смогли в свое время обменять бабушкину квартиру и его однушку на небольшую трешку, что вышла по квадратам примерно одинаково, как две однокомнатные квартиры. Катя знала, что идти ему некуда, но сейчас она не хотела его видеть.
***
Только, помыкавшись у друзей неделю, Дмитрий вернулся домой, сказав, что тоже имеет право здесь жить, что здесь его дети…
Год они жили под одной крышей и были чужими людьми. Катя даже подала на развод, который длился долго, так как Дмитрий все время вставлял «палки в колеса». Она спала теперь с дочкой в одной комнате, а в другой спал уже бывший муж с сыном. Они практически не разговаривали, если только о детях, да о коммунальных платежах.
Дмитрий пытался вернуть её: цветы, подарки, записки с извинениями. Катя молча выкидывала цветы в мусоропровод, записки рвала, а подарки не принимала.
Вера исчезла из их жизни. Она не звонила и не приходила. Катя слышала краем уха, что Вера рассталась с Валерием, и что бывшая подруга начала пить еще сильнее.
Самое страшное было по ночам. Катя иногда чувствовала, как слезы текут по её щекам. Она плакала по той девчонке, которая верила, что дружба бывает навек, а любовь приходит навсегда. Она плакала, вспоминая, что когда-то у неё была подруга, с которой они были словно «огонь и лёд». А теперь они заклятые враги.
****
Выход пришел откуда не ждали — на работе Кате предложили возглавить отдел строительства жилого фонда в небольшом городе в Сибири. Это было очень далеко от северной столицы страны. Но, когда в очередной раз Дмитрий решил попросить у нее прощения, приготовив ужин к её приходу, она села напротив и сказала:
— Дим, ты скоро останешься тут один.
— Почему? — он замер с лопаткой в руке, которой накладывал картошку.
— Потому что я с детьми уезжаю. Мне предложили возглавить отдел в другом городе…
— Далеко?
Она кивнула.
— Очень далеко. Ты не переживай, если захочешь видеться с детьми, ты можешь забирать их на каникулы и…
— Катя, — он посмотрел на неё с мольбой. — Пожалуйста, не надо. Я сделаю всё, что ты захочешь.
— Я уже ничего не хочу. Ты всё разрушил своим предательством. Дима, мы уедем, и так для всех будет лучше.
ЭПИЛОГ
Екатерина с детьми уехала на новое место жительства, где им дали служебное жилье — однокомнатную квартиру. В 1998 году они с Дмитрием продали ту трешку в Питере и поделили деньги. Катя смогла на них купить свою квартиру.
Она пережила потерю близкой подруги, мужа, перестройку и тяжелое время. Но эта сильная женщина не сломалась, не начала пить, как Вера, она знала, ради чего живет — чтобы в будущем быть счастливой матерью и бабушкой.
В 2000 году, когда ей было всего сорок лет, Екатерина вновь вышла замуж за соседа Константина и даже родила дочь Алину.
Вера спилась со временем. В те годы, когда многие, разбогатев, выбирали себе в спутницы красавиц, Вера была уже не первой молодости и от увлечения спиртным начала терять красоту. От того, что «богатые и сильные» не стремятся взять её под свое крылышко, ( а с теми, у кого уровень дохода скромный, Вера и сама быть не хотела), она начала пить еще сильнее и в 1999 году попала под машину, переходя дорогу в неположенном месте.
Дмитрий, как и Екатерина, нашел свою судьбу — он сошелся с коллегой, тихой и скромной, какой была Катя, женщиной. И до сих пор они вместе живут.
А Катя, часто слыша про женскую дружбу, не может дать ответ на вопрос: есть она или нет? У нее была крепкая дружба, которую они с Верой пронесли через песочницы, школьные годы, студенчество, замужества. Но в какой-то момент будто что-то переключилось, словно силы какие-то злые подменили её подругу. Зависть к семейному счастью? Возможно.
Про них говорили, что они как огонь и лед. И то ли огонь растопил лед, то ли лед, растаяв, потушил пламя, но дружба эта испарилась.
А теперь, глядя на своего мужа Константина, она думает, что всё это к лучшему.
И да, у нее нет больше близких подруг. Только приятельницы.
