— Смотри, смотри, ещё один приехал!
Зина подскочила на месте, и завертелась как юла, шурша искусственным шелком синей юбки:
— Ну точно, опять к ней, голову даю на отсечение!
Валя с Людой с любопытством и презрением осмотрели мужчину лет сорока, что зашёл с букетом в подъезд, и по мельканью тени, высчитали этаж, куда незнакомец поднялся.
— Ой, бесстыжая, ей о душе думать надо, а она вона чё творит — всплеснула руками Валя — молодых мужиков развращает, старая …..!
Она произнесла такое слово, которое нельзя писать, произносить тоже не стоит, можешь на штраф нарваться. Но все произносят, разве станет полиция бегать за всеми и выписывать штраф тем, кто матерится!?
Короче, это плохое слово, которым наградила соседку Лидию Федоровну, любопытная не в меру Валя. Именно она и задала вопрос, волнующий скучающих от безделья пенсионерок, адресованный мадам в шляпе. Так назвали новую соседку, живущие с седьмого по десятый подъезд, любопытные женщины, часто тусущиеся на скамейке. Вопрос этот волновал многих, и звучал он так:
— Чего это к вам мужчины ходят постоянно — щеки у Вали раскраснелись от собственных же фантазий, и руки затряслись нервной дрожью — то с букетом, то с пирожными приходят?
Мадам в шляпе сперва недоуменно подняла бровь, о чем-то подумала, потом усмехнулась и выдала такое, такое!
— А вы разве не знаете, что можно делать по вечерам, с молодыми и красивыми мужчинами? Вроде все вы женщины, прошедшие огонь, воду и медные трубы, а задаете такие глупые вопросы.
На несколько секунд перекрыло в горле дыхание у всех любопытных «Варвар», лица покрылись пятнами, а в голове зашумело, как будто пчелиный рой залетел через ухо.
— А что можно делать?
Просипела Зина, и в голове у неё завертелись такие непотребные картинки, что чуть не взорвалось сердце от стыда.
— А вот то!
Сказала мадам в шляпе, и стуча каблучками прошла мимо оторопевших соседок.
— Стыдобища!
Выдохнула Валя, и сплюнула на клумбу, где цвели пионы всех цветов, труд этих самых скучающих, кстати.
— На цветы-то не плюй, они в чем виноваты — упрекнула подружайку Люда — пойдём, лучше чай попьём, чем на эту развратницу любоваться.
Они пили чай с вишневым вареньем, и сплевывали вместе с косточками всё негодование на бессовестную соседку, дожившую до седых волос, но ума не нажившую.
— Ой-ой-ой — охали и вздыхали они, не находя слов, для дальнейшего разбора полетов мадам в шляпе — охо-хо-хо, чего творит-то!
Вечером бесстыжая мадам, с очередным кавалером вышла из своей квартиры, и на глазах у всех соседей уселась в дорогой автомобиль, аккуратно придерживая подол цветастого, легкомысленного платья. Она одевалась ярко, вызывающе, совсем неподобающе для женщины за семьдесят, когда к лицу только белая простыня и белые тапочки.
— Лидия Федоровна, я вам так благодарен — сказал солидный мужчина, два часа назад прошедший к ней в квартиру, а потом решивший довезти бывшую преподавательницу до родственников — если не вы, никто из наших ничего бы не добился.
— Вот и хорошо, что я могу до сих пор, вам чем-то помочь — Лидия Федоровна когда-то гоняла этих олухов еще подростками в техникуме, а сейчас подрабатывала репетитором у их детей.
Учила их когда-то, училась и сама, перешла преподавать в институт, подтянула ребят своих, многие получили высшее образование и стали успешными людьми. А теперь приходят с подарками, ребята из ее любимой группы техникума, доводившие в своё время до слёз. Решили что хрупкая женщина средних лет, с неяркой внешностью и тихим голосом, будет идеальной жертвой для распоясавшихся оболтусов. Они устраивали дикие пляски на занятиях, каверзными вопросами загоняли в угол, и открыто смеялись над ней.
Но Лидия Федоровна, поплакав несколько раз, решила, что не сдастся просто так, и объявила войну всей группе, состоявшей из одних мальчишек. Постепенно война эта, превратилась в соревнование, ребята и не заметили, как втянулись в учёбу и немного влюбились в Лидию Федоровну. Или подружились, по-хорошему как со старшей сестрой, и дружба эта протянулась через годы. Она и сама изменилась благодаря этому соревнованию, выпрямилась и расцвела, поверила в себя и уверенная улыбка появилась и осталась с ней навсегда.
— Недавно Пашка Русаков звонил — прервал ее воспоминания бывший Вовка, а теперь Владимир Семёнович, который в депутаты баллотируется — просил ваш номер телефона, хочет заехать, когда в отпуск приедет.
— Пусть заезжает, давно я его не видела — улыбнулась Лидия Федоровна, вспоминая, как запустила куском мела, в расшалившегося Пашку, и попала в лоб. Был даже синяк, но Русаков никому не пожаловался, а преподаваля зауважал после этого, и перестал скакать между столами, во время занятий.
— Просил узнать, какие цветы вы любите, и что лучше купить к чаю — Вовка улыбнулся, и подмигнул Лидии Федоровне — я ему сказал, чтобы заехал часов в пять вечера, как раз команда наблюдателей на скамейке сидит в это время.
— Вова, ты всегда замечал то, что другие не видят — засмеялась пожилая женщина, и озорно подмигнула в ответ — вот нравится мне дразнить их, и ничего с этим не могу поделать.
— И не надо ничего делать, я уже всех ребят предупредил, чтобы букеты были роскошными, и коробки с подарками напоказ, яркими.
А возле подъезда снова задыхались от негодования кумушки, слова возмущения кончились, варенье с косточками уже съедено и сплевано, а к мадам в шляпе, как назло, торопился очередной клиЭнт.
Этот мужчина шел совсем к другой женщине, и не знал, что отныне будет считаться кавалером мадам в шляпе.
И вообще, все мужчины от 18 до 80 лет, входящие в подъезд, станут потенциальными клиЭнтами, и не отмыться им от этого звания никогда!
