Мама, только не садись за этот стол»: сын (35 лет) встретил меня на собственном юбилее так странно, что я уже собралась уходить
Когда Андрей сказал мне не садиться за стол, я подумала, что ослышалась.
Я приехала к сыну на юбилей с пирогом и подарком. Мне пятьдесят восемь, и я до сих пор считаю: если идёшь в гости к родным, с пустыми руками приходить нельзя. Даже если невестка заранее предупредила, что еды приготовили на три дня вперёд.
— Мам, поставь пока пирог на кухне, — сказал Андрей и загородил мне проход в гостиную. — И сюда не заходи, пожалуйста.
— У вас там что, ремонт?
— Нет.
— Тогда почему я должна стоять в коридоре?
— Потому что… Ну, подожди немного.
Он был какой-то взъерошенный, в рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. За его спиной мелькнула невестка Оля, быстро прикрыла дверь в гостиную и тоже попросила меня пройти на кухню.
Я прошла. Поставила пирог на подоконник и села на табуретку.
Через минуту мимо меня пронесли большую картонную коробку. Потом Оля вынесла из гостиной два стула.
— Гостей много? — спросила я.
— Не очень, — ответила она.
— А кто пришёл?
— Сейчас увидишь.
Чем чаще они говорили «сейчас увидишь», тем меньше мне хотелось что-либо видеть. Я уже успела придумать, что Андрей позвал своего отца.
Мы с его отцом развелись двадцать лет назад. Сын с ним общался, я не возражала. Но на семейных праздниках мы как-то обходились без встреч: бывший муж жил в другом городе и приезжал редко.
Три дня назад Андрей спросил меня по телефону:
— Мам, ты ведь не будешь возражать, если папа придёт?
— Это твой день рождения, приглашай кого хочешь.
— Точно?
— Точно.
Сказала я твёрдо. Но, положив трубку, долго сидела на кухне. Не потому, что любила бывшего мужа. Просто за двадцать лет у меня накопилось немало слов, которые я ему так и не сказала. А на чужом празднике говорить их было бы совсем некстати.
И вот теперь сын прятал от меня гостиную, а невестка носилась с коробкой.
Я встала, взяла сумку и сказала:
— Андрей, я, наверное, поеду домой. Пирог оставлю, только передай его потом на стол.
Сын уставился на меня.
— Мам, ты чего?
— Ничего. Я поняла. Вы, видимо, рассадку готовите так, чтобы мы с отцом твоим случайно рядом не оказались. Не надо. Празднуйте спокойно.
— Да при чём тут папа? Он вообще завтра приедет, поезд перенёс.
— Тогда что происходит?
Андрей открыл рот, но из гостиной раздался громкий стук и чей-то незнакомый голос:
— Андрей, оно опять падает!
Сын прикрыл лицо ладонью.
— Всё. Заходи.
Я вошла в гостиную и увидела возле окна деревянный этажерку. Такую же, как та, что много лет стояла у меня дома. На ней размещались мои фиалки — двенадцать горшочков, каждая со своим характером. Одна цвела почти круглый год, другая упрямо выпускала только листья.
Полгода назад этажерка сломалась. Я поставила на неё тяжёлую коробку, нижняя полка треснула, и всё завалилось набок. Цветы я спасла, а этажерку пришлось вынести.
— Ты же говорила, что новую такую нигде не найдёшь, — сказал Андрей. — А я помню, как дедушка эту делал. Решил попробовать.
— Ты?
— Вообще-то мы, — поправила Оля. — Я красила.
Из-за этажерки показался мой брат Николай.
— А я, получается, крайний. Меня позвали полку закрепить, а теперь она при мне падает.
— Она не падает, — возмутился Андрей. — Она проверяет устойчивость.
Я подошла ближе. На верхней полке лежал маленький деревянный цветок. В детстве Андрей вырезал такие из фанеры, а мой отец помогал ему шлифовать края.
— Зачем же вы прятались? — спросила я.
— Хотели после ужина вручить. У тебя же на следующей неделе день рождения, а я уеду в командировку. Думал, сделаю тебе сюрприз сегодня.
— А коробка?
— Горшки. Оля настояла, чтобы одинаковые были.
— Я сказала, что можно одинаковые, — поправила невестка. — Но твои тоже красивые.
Я обняла сначала сына, потом Олю, потом брата. Николай буркнул, что у него руки в клею, но обнял в ответ.
Вечером мы ели мой пирог, смеялись над тем, как Андрей пытался собрать этажерку по видео, и вспоминали дедушку. Оказалось, сын хранил его старые инструменты, хотя я была уверена, что их давно раздали.
Этажерку они привезли мне на следующий день. Андрей поставил её у окна, Оля помогла расставить фиалки. Один горшок оказался слишком большим для верхней полки, и сын сразу потянулся за рулеткой.
— Только не вздумай ничего переделывать, — сказала я. — Этому цветку внизу лучше.
— Ты же раньше говорила, что ему нужно больше света.
— Раньше он был молодой. Теперь ему, как и мне, иногда хочется покоя.
Андрей засмеялся и поцеловал меня в макушку.
Когда они ушли, я долго стояла у окна. На этажерке пахло свежим деревом и краской, а среди листьев уже виднелись первые бутоны.
Я взяла телефон и написала сыну: «Полка стоит. Цветы довольны. Я тоже».
Он ответил почти сразу:
«Пожалуйста, не ставь на неё коробки».





