Я остановилась на середине предложения. Книга лежала у меня на коленях, палец всё ещё держал строчку.
— Простите. Слишком быстро?
— Нет. Слишком бережно. Вы таким голосом читаете, будто я сейчас рассыплюсь вместе с креслом.
Я почувствовала, как краснеют уши. Её дочь по телефону просила быть мягкой, не утомлять, выбирать что-нибудь спокойное. Я очень старалась.
Женщина посмотрела на дверь, потом снова на меня. На маленьком столике стояли очки, вода и закрытая тёмная книга, которую дочь перед моим приходом убрала под салфетку.
— Откройте нижний ящик, — сказала она. — Там мой выбор.
В ящике оказался детектив. Между страниц торчал листок с крупной надписью: «Не сообщать Марине, кто убийца».
Я невольно засмеялась. Хозяйка квартиры тоже улыбнулась, впервые за всё утро.
Её звали Раиса Павловна. Семьдесят восемь, очень прямой взгляд, короткие белые волосы. После неудачного падения ей пока было трудно надолго выходить из дома. Всем необходимым для восстановления занимались специалисты и семья, а меня пригласили на несколько часов в неделю — читать, разговаривать, составлять компанию. Не заменять медицинскую помощь, а быть человеком с книгой в длинном дне.
Мне было тридцать восемь. Работала на частичных заказах, искала дополнительное дело с понятным расписанием. Книги любила, опыт общения с пожилыми был семейный, поэтому предложение знакомой показалось подходящим. Условия, оплату, время мы заранее обсудили с Мариной, дочерью Раисы Павловны. С самой хозяйкой я успела коротко познакомиться, она согласилась попробовать.
Теперь выяснялось, что мы согласились на две немного разные встречи.
Марина выбрала семейную повесть: тёплая, неторопливая, без сильных переживаний. Раиса Павловна хотела узнать, кто спрятал ключ в оранжерее и почему наследник так нервно смотрит на собаку.
Я закрыла первую книгу, спросила, с какого места читать вторую. Она показала закладку. Начала своим обычным голосом, без особенной ласковой интонации. Через пять минут хозяйка подняла руку.
Я напряглась. Опять что-то не так.
— Погодите. Он же врёт, — сказала Раиса Павловна.
— Кто?
— Наследник. Только что утверждал, что в доме не был. А откуда тогда знает про окно?
Мы вернулись на страницу назад. Действительно, странно. Я предложила пока не решать, почитать дальше. Она кивнула с довольным видом человека, которого наконец не заставляют лежать внутри чужого представления о спокойной старости.
На перерыве спросила, не принести ли чай. Раиса Павловна согласилась, объяснила, где чашки, какую предпочитает. Я открыла шкаф, увидела несколько одинаково красивых, выбрала по её описанию. Хозяйка посмотрела и сказала:
— Да, эту. Хорошо, что не дали маленькую. В ней чай кончается раньше разговора.
Я улыбнулась. Мы сидели, обсуждали книгу, потом она спросила, почему пришла именно на такую работу. Ответила честно: люблю читать, нужно немного дополнительного дохода, не хочу обещать навыки, которых у меня нет. Могу быть внимательной, вовремя приходить, нормально разговаривать.
— Достаточно, — сказала она. — Главное, не называйте меня бабулечкой. У меня имя пока действует.
Я засмеялась, пообещала.
Марина вернулась перед моим уходом. Увидела другую книгу, сначала нахмурилась. Спросила, не тяжело ли маме от таких сюжетов. Раиса Павловна ответила, что пока труднее всего ей от нераскрытого преступления.
Я не стала принимать чью-то сторону за спиной другой. Сказала, что сегодня читали недолго, делали паузу, хозяйка сама выбрала. Предложила дальше обсуждать такие вещи втроём, чтобы не оказаться посредником между двумя взрослыми людьми, которые обе заботятся, но по-разному.
Марина выдохнула, кивнула. Попросила маму говорить, когда устаёт. Та согласилась, потом неожиданно добавила:
— Я понимаю, что ты волнуешься. Но мне хочется иногда разговаривать не о том, как я себя чувствую.
Дочь посмотрела на неё уже мягче. Мне стало неловко присутствовать при важной семейной фразе, я занялась сумкой. Они сами продолжили, без меня.
Следующие встречи были разными. Иногда читали много, иногда две страницы и разговаривали. Раиса Павловна прежде работала в небольшом издательстве, не главным начальником, обычным редактором. Любила точные слова и могла раздражаться на длинное описание шкафа, если читателю пока не объяснили, зачем он здесь стоит.
Я сама иногда увлекалась интонацией, она замечала:
— Не играйте за всех сразу. Мне хочется их представить.
Сначала задевало. Потом поняла: это не недовольная женщина ищет, к чему придраться. Мы настраиваем совместное чтение. Я могла сказать, что мне неудобно делать без паузы, она могла попросить читать иначе. Нормальная работа с живым человеком, а не бесконечный экзамен на доброту.
Однажды я опоздала на двенадцать минут. Предупредила, предложила перенести время. Раиса Павловна сказала, что подождёт. Пришла, извинилась, начала долго объяснять автобус, пробку, очередь. Она остановила:
— Вы уже предупредили. Давайте не потратим на опоздание ещё полчаса.
Я улыбнулась, достала книгу. Очень удобная мысль, которой самой никогда не хватало.
Другой раз она устала раньше, попросила закончить. Я спокойно уточнила, всё ли нужное рядом, согласовала дальнейшее с дочерью и ушла по нашей договорённости. Не пыталась остаться любой ценой, чтобы доказать, как хорошо забочусь. Уважение иногда выглядит как вовремя законченная встреча.
Детектив дочитали за несколько недель. Убийцей оказался не тот, на кого думала Раиса Павловна. Она некоторое время молчала, потом признала, что автор всё-таки оставил подсказку. Я нашла её в начале, показала. Мы обе смеялись: столько спорили про наследника, а нужно было внимательнее смотреть на садовника.
На следующую книгу она приготовила список. Три варианта, один предложила выбрать мне. Я удивилась.
— Вы ведь тоже слушаете, пока читаете, — объяснила. — А я уже достаточно командовала в прошлый раз.
Выбрали историю про путешествие двух взрослых сестёр. Без убийства, но с характером. На середине Раиса Павловна призналась, что когда-то хотела съездить к морю одна, а всё время откладывала: работа, семья, привычное «потом».
Не стала немедленно обещать, что сейчас обязательно всё наверстаем. Просто спросила, что ей представлялось. Она рассказывала про раннее утро, маленькую комнату, завтрак не на бегу. Я слушала. Иногда желание приятно хотя бы договорить до конца, не получая сразу план исполнения.
В другой раз Раиса Павловна спросила, читаю ли иногда для себя или после наших встреч уже не хочется. Я призналась, что дома часто засыпаю над одной страницей: работа, дела, телефон. Она не стала ругать за телефон. Рассказала, что сама когда-то весь день работала с текстом, а вечером могла смотреть самую простую передачу и не испытывать по этому поводу стыда.
Мне было неожиданно приятно. От бывшего редактора я ожидала наставления о хороших книгах, а получила разрешение не доказывать любовь к чтению каждой минутой досуга.
Потом она попросила принести в следующий раз мой любимый короткий рассказ. Не для проверки вкуса, просто хотела узнать, что нравится человеку, который сидит напротив. Я выбрала, мы прочитали. Ей понравилось не всё, зато потом полчаса интересно спорили. Хорошо, когда разные мнения не портят встречу, а дают ей ещё немного жизни.
Марина заметила перемену не в том, что мама чудесно перестала уставать. Ничего чудесного не произошло. Просто появились разговоры о книге, смешная версия сюжета, раздражение на героя, которого они обсуждали за ужином. В длинном периоде восстановления нашлось ещё что-то, кроме обязательного.
Однажды дочь попросила посоветовать, что самой почитать маме в выходной. Я показала список, сказала спросить у хозяйки, какое настроение. В понедельник Раиса Павловна встретила меня довольная: с Мариной поспорили о героине, потом позвонили её подруге уточнить, кто прав. Подруга отказалась выбирать и рассказала собственную историю.
Так у книги появилось ещё несколько голосов.
Летом моя основная работа стала плотнее. Я честно сказала, что не смогу продолжать в прежнем объёме. Боялась, Раиса Павловна решит, что бросаю. Она посмотрела внимательно, спросила, какие дни могу. Обсудили, нашли временный вариант, дальше Марина организовала всё сама.
Я оставалась человеком, у которого есть другая жизнь, и от этого наши встречи не становились менее хорошими.
Когда регулярные чтения закончились, Раиса Павловна подарила мне книгу. Свою, из домашней библиотеки, выбрала по нашим разговорам. Я уточнила, точно ли хочет отдать. Она кивнула.
На первой странице была короткая надпись: «Соне. За нормальный голос».
Засмеялась, потом вдруг почувствовала, что сейчас расплачусь. Не из жалости. За несколько месяцев эта строгая женщина стала для меня человеком, с которым интересно. У неё был острый юмор, упрямство, любимая чашка и право самой выбирать, что слушать в четверг.
Иногда мы созваниваемся. Не как продолжение неоплаченной работы, не по обязательству. Просто спрашиваю, как дела, она рассказывает, что читает, ругает слишком длинную главу. Марина передаёт привет.
Недавно Раиса Павловна прислала фотографию новой книги и сообщение: «Пока все живы. Но садовник опять подозрительный».
Я смеялась в автобусе, потом ответила. Обычная переписка двух женщин, которых когда-то познакомили как помощницу и человека, за которым нужно присмотреть.
Хорошо, что мы вовремя открыли нижний ящик. Там оказалась не только другая книга. Там начинался разговор, в котором нас обеих наконец было слышно.
