— Коля сказал, я тут до зимы жить буду!
Надя стянула влажные от дождя кроссовки у порога.
Она аккуратно поставила обувь на коврик, бросила ключи на полку рядом с купленной в выходные новой личинкой для замка, повесила мокрую ветровку на крючок и прошла вглубь квартиры. С кухни доносился бодрый голос какого-то блогера из телефона и громкое, ритмичное чавканье. В воздухе тяжело висел запах жареного масла и ванили.
На плите стояла пустая сковорода со следами свежего нагара. За обеденным столом сидел Ромка.
Брат мужа развалился на стуле, вытянув под стол длинные ноги в пузырящихся на коленях спортивных штанах. Перед ним покоилась тарелка из-под сырников. Последних сырников, которые Надя нажарила вчера в ночи, чтобы взять с собой на смену.
— О, Надюх, привет, — Ромка небрежно махнул вилкой в её сторону.
— Привет.
Надя прислонилась плечом к косяку, чувствуя, как после смены каждая ступенька в подъезде отзывается в пояснице. Смена в супермаркете длилась двенадцать часов, и единственным её желанием было съесть свой законный завтрак и упасть в кровать.
Родственник закинул в рот последний кусок и облизал губы.
— А ты чего так рано? У тебя же сегодня вроде до восьми график.
— Отпросилась, — ровно ответила Надя.
Он сыто потянулся, так что хрустнули суставы.
— Бывает. Слушай, сырники вообще огонь. Только сахара маловато. В следующий раз клади больше, а то пресные какие-то. И сметаны не было в холодильнике, пришлось со сгущёнкой трескать.
Надя смотрела на пустую тарелку, размазанные капли сгущёнки на клеёнке и грязную сковородку.
Полгода назад Коля, её муж, привёл Ромку к ним домой. Заявил прямо с порога, что у младшего брата сложный жизненный этап. Уволился с работы из-за конфликта с начальством, поругался с хозяйкой съёмного жилья, оказался на улице с двумя сумками.
Муж уговаривал её, пока брат курил на лестничной площадке:
— Пусть перекантуется пару неделек. Жалко пацана. Родня же. Найдёт работу, снимет угол и съедет.
Пару неделек незаметно растянулись на шесть месяцев.
Ромка активно искал себя. Поиски в основном проходили в интернете, на диване и в Надином холодильнике. Мясо, сыр, котлеты, дорогие колбасы — всё исчезало с фантастической скоростью. Сам Коля работал дальнобойщиком. Уходил в рейсы на месяц-полтора. Деньги на карту переводил исправно, но основная тяжесть быта, готовки, уборки и ипотеки всё равно лежала на Наде.
— Рома, — тихо позвала она.
— М? — он увлечённо листал ленту в телефоне, даже не подняв глаз.
— Ты на собеседование сегодня ездил? В автосалон.
Родственник поморщился, словно откусил лимон, и отложил гаджет.
— Ездил. Дрянь полная, а не работа.
— Почему? Обещали же оклад нормальный.
Он раздражённо дёрнул плечом.
— Надь, ну мы же говорили об этом. Я в поиске своего пути. Мне ресурс нужен! А там начальник токсичный, сразу видно. С порога начал права качать, график жёсткий, штрафы за опоздания. Коллектив — змеи. Я не могу снова идти работать на дядю и гробить здоровье за копейки.
— Тридцать тысяч оклада плюс процент — это не копейки для нашего города, — возразила она.
— Очень смешно.
Надя отчеканила:
— Твой ресурс сейчас — это пойти грузчиком в строительный на соседней улице. Там всегда люди нужны. Платят каждый день на руки.
Ромка возмущённо фыркнул и скрестил руки на груди.
— Я с высшим экономическим образованием коробки таскать не буду. Ты меня за кого держишь? Я сейчас прохожу марафон желаний. Как там гуру учил… формирую намерение на открытие своего бизнеса на маркетплейсах.
— На какие шиши ты его открывать собрался?
Ромка оживился, подался вперёд и оперся локтями о стол.
— Вот об этом я и хотел поговорить. Мне на закупку первой партии товара надо тысяч пятьдесят. У тебя на кредитке же есть лимит? Я за месяц прокручу и верну с процентами. Верняк схема, пацаны уже поднимают деньжищи.
Надя прикрыла глаза.
Она вспомнила, как вчера тащила из магазина два огромных пакета с продуктами, потому что Ромка позвонил ей на работу и пожаловался, что в холодильнике мышь повесилась. А потом он полночи играл в приставку в соседней комнате, выкрикивая ругательства в микрофон.
— Нет, — коротко сказала Надя.
Деверь искренне удивился.
— В смысле нет? Тебе для родни жалко? Коля бы мне не отказал.
— Вот у Коли и проси.
Ромка недовольно цыкнул.
— Он в рейсе, связи нет. Ладно, зажали полтинник, так и скажи. Слушай, а постирай мне худи чёрное, а? А то мне вечером с пацанами встретиться надо, а оно несвежее. Только на деликатном режиме, чтобы принт не слез.
Надя молча развернулась, подошла к шкафчику под раковиной и распахнула дверцу. Вытащила из-под раковины старую спортивную сумку и картонную коробку из-под посуды. Бросила всё это на пол, прямо возле стола.
— Это что? — не понял Ромка, отодвигаясь от стола.
Надя упёрлась руками в край столешницы.
— Твоё намерение. Собирай манатки.
— В смысле?
— В прямом. Время пошло. У тебя ровно час, чтобы освободить квартиру.
Тридцатилетний мужик вытаращил глаза. До него явно не доходил смысл сказанного. Он попытался перевести всё в шутку, нервно усмехнувшись.
— Надь, ты чё начинаешь? ПМС, что ли? Нормально же сидели. Ну не хочешь давать денег — не давай, я же не заставляю.
— Заканчиваю, Рома. Час.
Она развернулась и пошла в прихожую.
Подошла к тумбе, достала из ящика крестовую отвёртку и взяла с полки новую личинку. Надя всё не решалась. Ждала, когда Коля вернётся из рейса, чтобы поговорить нормально, по-семейному. Надеялась, что муж сам выставит обнаглевшего брата.
Но пустая сковородка и просьба постирать худи стали последней каплей.
Надя подошла к входной двери, вставила отвёртку в шляпку болта на торце замка. Металл скрипнул и поддался.
Ромка выскочил из кухни босиком, чуть не поскользнувшись на плитке.
— Эй, ты чего удумала?
— Замок меняю.
Родственник возмущённо замахал руками.
— Ты сдурела? Коля в рейсе! Что ты творишь?
Надя методично выкручивала крепление, не оборачиваясь.
— Вот именно. Мой муж под Мурманском. Связи там нет. И заступиться за тебя некому.
Ромка набычился, загораживая проход.
— Я никуда не пойду! Это квартира моего брата.
— И моя тоже.
Отвёртка сделала ещё два оборота. Болт со звоном упал на коврик.
Надя спокойно добавила:
— Мы за неё ипотеку платим вместе из общего бюджета. Ты здесь никто. Просто гость, который слишком загостился.
— Да я сейчас брату позвоню! Он тебе устроит! Он тебя быстро на место поставит!
— Звони.
Надя подцепила старую сердцевину замка и с усилием потянула на себя. Тяжёлый кусок металла поддался и лёг на полку тумбы.
Она ровно ответила:
— Гудки послушаешь. Он мне утром писал, что ещё три дня будет вне зоны доступа. На трассе интернета нет.
Ромка схватился за телефон. Лихорадочно затыкал пальцем по экрану. Приложил трубку к уху. Секунда, вторая, третья.
— Абонент временно недоступен, — механическим голосом проговорил динамик.
Он зло сбросил вызов. Румянец залил его щёки. Угрозы не работали. Надя замерла, вытащив из коробки новую блестящую деталь, игнорируя его ярость.
И тогда в ход пошёл главный козырь.
— Коля в курсе! — заорал Ромка на всю прихожую.
Надя замерла с новой личинкой в руке. Медленно повернула голову.
— В курсе чего?
— Он мне сам разрешил! — выпалил родственник, торжествующе глядя на неё.
— Что разрешил?
Ромка победно расправил плечи, явно решив, что нащупал больное место.
— Коля сказал, я тут до зимы жить буду!
— Ну-ка, просвети, — тихо попросила она.
Брат мужа перешёл в наступление, заметно распаляясь.
— Сказал, живи, братуха, до зимы. Пока я в рейсах мотаюсь, присмотришь за ней. А то бабы — народ слабый, ей одной скучно, вдруг на сторону потянет. Он мне даже прилично так каждый месяц на карман скидывает! За беспокойство. Поняла теперь? Я тут при деле!
Надя смотрела на самодовольное лицо родственника.
В голове быстро складывался пазл. Значит, муж не просто жалел непутёвого младшего братика. Значит, сам его тут поселил. Приплачивал за то, чтобы взрослый лоб сидел на шее у жены, жрал её продукты, мотал ей нервы, пока муж крутит баранку и изводит себя ревностью.
Извечная мужская солидарность за её счёт. Коля купил себе личного надзирателя, оплачивая его услуги Надиными котлетами и её же комфортом.
Она отвернулась обратно к двери. Вставила новую деталь в полотно.
— Пятьдесят минут, Рома.
Он взвизгнул, подступая ближе:
— Ты глухая? Я тебе русским языком говорю, Коля сказал…
— Коли здесь нет.
Она закрутила первый болт нового замка. Движения были чёткими и размеренными, но внутри всё кипело от злости.
Надя мстительно припечатала:
— Сумка и коробка на полу. Если через сорок пять минут твоих вещей не будет на площадке, я выкину их с балкона прямо на газон.
До него наконец дошло.
Броня из мужской солидарности треснула. Брат не защитит, потому что брата здесь нет. А перед ним стоит уставшая после смены женщина с крестовой отвёрткой, которой абсолютно нечего терять.
Ромка подхватил сумку с коробкой и метнулся в комнату.
Загремели молнии сумок, посыпались в коробку зарядки и футболки. Он сгребал всё подряд. Пыхтел, ругался себе под нос, комкал вещи, в спешке забывая их складывать.
Надя стояла у двери и, вспоминая ролик из интернета, спокойно докручивала крепления, проверяя, как ходит новый ключ в скважине.
Через сорок минут три разномастных свёртка и коробка с торчащими рукавами стояли на лестничной площадке у лифта. Ромка переминался с ноги на ногу.
Ромка мигом сменил гнев на милость и жалобно протянул:
— Надь, ну куда я пойду? Дождь на улице. У меня ни копейки денег, я всё, что Коля скидывал, в марафон вложил!
Надя равнодушно ответила:
— В поток. Искать ресурс. Вот и иди к своим пацанам.
Она захлопнула дверь перед его носом.
Два оборота ключа. Механизм сработал мягко, без малейшего скрипа. Чужой человек остался по ту сторону её жизни.
Надя прошла на кухню. Сгрузила грязную сковородку в раковину, смахнула крошки со стола в мусорное ведро. Взяла телефон и набрала сообщение мужу. Всего два слова.
«Ключи поменяла».
Отправила. Связь появится — прочитает. Потом будут звонки, выяснения отношений, крики про предательство, упрёки. Всё это будет потом.
А пока она зашла в спальню, упала на застеленную кровать и впервые за полгода уснула в полной тишине.
Прошла неделя.
Надя возвращалась с вечерней смены. Она купила в фермерском ларьке свежего мяса, кусок хорошего дорогого сыра и банку сметаны.
Дома слышался только холодильник и нож, постукивающий по разделочной доске. В прихожей не валялись огромные кроссовки. На кухне никто не смотрел видео про успешный успех на полной громкости. В холодильнике на своих местах лежали продукты, которые никто не трогал без спроса.
Телефон на столе коротко ожил вибрацией: звонил муж. Это был уже пятнадцатый звонок за вечер.
Она перевела телефон в беззвучный режим, отрезала себе ломоть сыра и принялась разбирать пакеты. Торопиться было некуда.
