– Это что такое? – Маргарита с отвращением приподняла серую тряпку за угол.
Ткань повисла в воздухе, жалкая и неровно обрезанная, с торчащими нитками по краям. На диване громоздилась целая стопка таких же лоскутов, и от них пахло чем-то затхлым, подвальным. Маргарита перевела взгляд на свекровь.
– Тряпочки для малыша, подгузники, – Алла Борисовна расплылась в улыбке. – Сама нарезала, из старых простыней. Тонкие и к телу приятные. В мою молодость все дети в них росли.
Маргарита скользнула взглядом в угол комнаты. Там стояла нераспечатанная упаковка памперсов, купленная вчера. Новенькая, яркая, с улыбающимся младенцем на обертке.
– У нас памперсы есть, – Маргарита бросила тряпку обратно на диван. – Зачем мне это?
Алла Борисовна строго поджала губы. Благодушие слетело с нее мгновенно, словно кто-то выключил свет.
– Вот как раз об этом я и хотела поговорить, – вздохнула она. – Я тут на днях подсчитала. Одна пачка сколько стоит, знаешь? А ты по пять-шесть памперсов в день расходуешь. Это же кошмар, Маргарита, безумие какое-то.
– И что с того? – Маргарита прищурилась.
– Как это что? – Алла Борисовна возмущенно прищурилась. – Ты хоть понимаешь, какие это деньги в месяц выходят? Ты считала вообще?
Маргарита сжала зубы. Внутри поднималась горячая волна раздражения, и приходилось прикладывать усилия, чтобы не сорваться.
– Лёня нормально зарабатывает, – Маргарита старалась говорить спокойно. – Какое вам дело, сколько стоят памперсы?
– Деньги не падают с неба, милая моя, – сообщила Алла Борисовна. – Я всю жизнь экономила, и ничего, вырастила сына, и все было хорошо.
– Это было тридцать лет назад.
– И что? – свекровь вскинула подбородок. – Принципы не меняются. Тряпки постирала, прокипятила – и никаких расходов. И ребенку полезнее, чем эта ваша химия и деньги не транжиришь направо- налево.
Маргарита покачала головой и отступила на шаг, словно пытаясь дистанцироваться от этого разговора физически.
– Я не буду кипятить какие-то тряпки! Не буду. Есть нормальные памперсы, и я буду использовать их.
– А ну на полтона пониже! Как ты со мной вообще разговариваешь? Ишь ты, разоралась! – Алла Борисовна вскочила с кресла.
– Все. Тема закрыта.
– Закрыта? – свекровь побагровела. – Я тебе закрою, я тебе так закрою!Неблагодарная! Молодежь нынче совсем обнаглела!
Алла Борисовна рванула к двери, задев плечом косяк, и скрылась в коридоре.
Маргарита медленно опустилась на диван, прямо на эти тряпки, и уставилась в стену. К горлу подступил ком, глаза защипало, но Маргарита упрямо моргала, разгоняя влагу. Не плакать. Не показывать слабость…
…Они жили в квартире свекрови уже полтора года. Вернее, квартира наполовину принадлежала Лёне. Муж не хотел съезжать, и в этом была своя логика: зачем платить за аренду, когда есть собственное жилье? Но Алла Борисовна пользовалась этим на полную катушку.
До рождения Миши Маргариту это не так доставало. Ну бурчит свекровь, ну комментирует каждый шаг – можно пропустить мимо ушей, уйти в другую комнату, просто не слушать. Но с появлением ребенка все изменилось. Алла Борисовна словно получила карт-бланш на вмешательство во все сферы их жизни. Как кормить, как укладывать, как одевать, сколько гулять, сколько тратить. Она считала памперсы, деньги, минуты прогулок. И Маргарита задыхалась в этом контроле, как рыба, выброшенная на берег.
Вечером вернулся Лёня. Маргарита встретила его в коридоре и сразу выложила все: про тряпки, подсчеты, скандал.
Муж устало вздохнул и потер переносицу.
– Ну, мать есть мать, она пожилой человек, Рита, – он развел руками. – Не обращай внимания, она такая. Ее не переделаешь, просто игнорируй.
– Я не могу игнорировать! – Маргарита вспыхнула. – Она лезет в каждую щель, Лёнь. Это невыносимо, ты понимаешь?
– Ну что ты предлагаешь? – Лёня снял куртку и повесил на крючок. – Съезжать? Платить аренду? Это же глупо, согласись.
– Глупо терпеть унижения в собственном доме.
– Она успокоится, – Леня отмахнулся. – Потерпи немного, перебесится и успокоится.
Маргарита замолчала. Злость схлынула, оставив после себя глухую горечь.
…Прошло две недели. Относительно тихие, без крупных скандалов, только мелкие уколы и демонстративные вздохи Аллы Борисовны при виде упаковки памперсов. Маргарита старалась не реагировать, берегла нервы.
В тот день она собиралась в магазин с Мишей. Одела ребенка, уложила в коляску, взяла сумку. Достала кошелек, проверила содержимое и ахнула. Внутри было пусто. Маргарита нахмурилась и перетряхнула сумку целиком. Вчера она точно клала туда несколько купюр, еще была карта на расходы, она знала это совершенно четко.
Маргарита замерла посреди коридора. Кошелек лежал в сумке. Сумка стояла на полке в прихожей. Леня на работе с восьми утра. В квартире, кроме нее и Мишки, только свекровь.
Маргарита оставила коляску в коридоре и пошла в гостиную. Алла Борисовна сидела перед телевизором, смотрела какое-то ток-шоу.
– Где деньги из моего кошелька? Наличные и карта. – спросила Маргарита без предисловий.
Алла Борисовна даже не вздрогнула. Она повернула голову, и в ее взгляде не было ни тени смущения. Только холодное торжество.
– Я забрала, – свекровь пожала плечами. – И правильно сделала, между прочим.
– Что?! – Маргарита опешила.
– А ничего! Теперь я буду контролировать твои расходы, – Алла Борисовна выключила телевизор и встала. – Хватит транжирить. Никаких больше памперсов, тряпки есть. Никаких лишних трат. Пора тебе научиться экономить.
– Вы залезли в мой кошелек? – Маргарита не верила собственным ушам. – Вы украли мои деньги?
– Не твои, а Лёнины, – парировала свекровь. – Мой сын зарабатывает, а ты тратишь. Теперь будет по-другому.
– Это воровство! – Маргарита повысила голос. – Вы не имеете права лезть в мои вещи!
– Пока живешь под моей крышей, – Алла Борисовна ткнула пальцем в невестку, – будешь жить по моим правилам.
– Это и Лёнина квартира тоже! Мы здесь живем на его половине!
Маргарита развернулась и вышла из комнаты. В магазин она не пошла – не с чем было. Весь день просидела в их с Лёней комнате, не разговаривая со свекровью. Алла Борисовна несколько раз проходила мимо двери, демонстративно громко возилась на кухне, гремела посудой. Делала вид, что ничего не произошло.
Маргарита сидела с Мишей на руках и думала. Так продолжаться больше не могло.
Свекровь распоряжалась их деньгами, как своими собственными. И если сейчас промолчать, то дальше станет только хуже.
…Лёня вернулся около восьми. Маргарита вышла к нему в коридор, пока он еще не успел снять ботинки.
– Твоя мать залезла в мой кошелек, – Маргарита говорила тихо. – Забрала все деньги. И наличные, и карту. Сказала, что теперь будет контролировать мои расходы.
Лёня замер с ботинком в руке.
– Что?!
– Она украла деньги и я не смогла сходить в магазин — мне просто было не на что, – Маргарита кивнула. – И заявила, что так будет лучше.
Лёня медленно поставил ботинок на пол и выпрямился. Его лицо изменилось, скулы заострились, глаза потемнели.
– Где она?
– В гостиной.
Лёня прошел мимо Маргариты, и через секунду из гостиной раздались крики.
– Мам, ты что творишь? – Леня не церемонился. – Ты залезла в кошелек моей жены?
– Да. залезла! Я хотела как лучше! – Алла Борисовна перешла в оборону. – Она транжирит деньги, Лёнечка, разве ты не видишь?
– Это не твое дело! – Лёня махнул рукой. – Не твои деньги! Ты не имела права!
– Я мать! – взвизгнула Алла Борисовна. – Я тебя вырастила! Я имею право голоса в этом доме!
– Это наполовину мой дом! – Леня грохнул кулаком по столу. – И я заберу свою долю, если надо будет!
Маргарита стояла в дверях и смотрела на этот скандал. Алла Борисовна заламывала руки и кричала, что всю жизнь положила на неблагодарного сына, а он променял родную мать на эту хитрую транжиру. Лёня орал в ответ про уважение и то, что мать перешла черту.
Наконец Лёня развернулся и вышел из гостиной.
– Мы съезжаем, – он сказал это Маргарите, но достаточно громко, чтобы слышала мать. – Завтра начинаю искать квартиру.
– Лёнечка! – из гостиной донесся возглас Аллы Борисовны.
Лёня не обернулся. Он взял Маргариту за руку и увел в их комнату, плотно закрыв за собой дверь.
– Ты серьезно? – Маргарита посмотрела ему в глаза. – Ты правда готов?
– Да, – муж кивнул. – Хватит. Я должен был сделать это раньше, надо было тебя слушать.
…Они нашли съемную квартиру за неделю. Небольшую однушку в другом районе, не новую, с чужой мебелью и обоями в цветочек. Но это было неважно. Главное – отдельно, без свекрови, без контроля, без тряпок вместо памперсов.
Переезжали быстро. Вещей оказалось немного – в основном детские, да пара чемоданов с одеждой. Алла Борисовна провожала их молча, стоя в дверях с поджатыми губами. Не попрощалась, не пожелала удачи. Просто смотрела, как сын выносит сумки, и молчала.
Первые дни в новой квартире были странными. Тесно, незнакомый двор, скрипучий пол. Но тихо. Никто не считал памперсы. Никто не лез в кошелек. Никто не учил жить и не требовал кипятить тряпки.
Маргарита выдохнула и расправила плечи.
Лёня подал в суд на раздел имущества через месяц. Процесс тянулся долго: Алла Борисовна сопротивлялась, не хотела продавать квартиру, нанимала адвокатов, писала жалобы. Но закон был на стороне Лёни – он владел половиной, и имел полное право требовать свою долю.
Суд постановил: квартира выставляется на продажу, деньги делятся пополам. Алла Борисовна получила свою часть – хватило на небольшую студию в спальном районе. Лёня получил свою.
Денег от продажи не хватало на квартиру целиком, и они взяли ипотеку. Страшно, конечно: двадцать лет выплат, проценты, обязательства. Но это было их собственное жилье.
…Маргарита расставляла вещи в новой квартире, вешала шторы, обустраивала детскую. Леня собирал шкаф по инструкции, тихо проклиная мелкие детали. Мишка ползал по свежему ламинату, хватая все, до чего мог дотянуться.
Алла Борисовна больше не звонила. Не приходила, не писала, не поздравляла с новосельем. Может быть, обиделась навсегда. Может быть, что-то поняла. Маргарите было все равно.
Она стояла у окна и смотрела во двор, где дети катались на велосипедах, а старушки судачили на лавочке. А ведь могли бы жить мирно, думала Маргарита. Если бы свекровь не лезла. Если бы не считала чужие деньги. Если бы не решила, что имеет право контролировать их жизнь. Могли бы ужиться под одной крышей, находить компромиссы, строить отношения.
Но Алла Борисовна выбрала другой путь. И проиграла. Потеряла квартиру, сына и внука…
