Прожив с мужем тридцать восемь лет, теперь Анастасия знает, что главное в семейной жизни. А раньше в молодости думала совершенно по-другому, ей тогда все казалось вокруг красивым, добрым, а впереди длинная безоблачная жизнь и счастье. Но судьба ее сделала крутой поворот, и замуж Настя вышла не по любви.
В молодости Настя была красивой и шустрой девчонкой. В медучилище она выделялась своей внешностью. Темные волосы падали на плечи, глаза с хитринкой, губы — бантиком. Парни укладывались перед ней штабелями: дарили цветы, караулили у общежития, звали в кафе.
Но Настя выбрала Илью — уже практикующего фельдшера, самоуверенного, резкого, с руками, которые умели всё: и жгут наложить, и на гитаре играть, и сам был симпатичным.
Они встречались полгода. Горячо, с разборками, с хлопаньем дверями и жаркими примирениями.
А однажды разругались всерьез и окончательно, Илья оскорбил ее и наговорил кучу гадостей, а Настя, вспылив, сказала:
— Да пошёл ты… Таких, как ты вокруг много, — а он ехидно улыбнулся в ответ.
Конечно потом расстроилась, даже чуть поплакала, но подружка успокоила.
— Да ну его, этого Илью, он слишком о себе высокого мнения, давай лучше ко мне в поселок на каникулы, заодно развеешься, — подруга согласилась.
Уехала Настя с подружкой Ленкой на каникулы в Заозёрный — глухой поселок в трех часах от города. Ленкин дом стоял у самого леса. Пахло сеном, парным молоком и тишиной, родители держали хозяйство: корову, свинку, кур и гусей.
Первый день Настя злилась, перечитывала старые сообщения от Ильи, удаляла их. На второй Ленка сказала:
— Хватит киснуть, сегодня идем в клуб танцы.
Клуб в Заозёрном оказался деревянным зданием с облупившейся краской. Внутри в зале под потолком крутится зеркальный шар, колонки шипят, пахнет смесью дешевых сигарет и духами. Ленку тут же кто-то пригласил танцевать. Местные парни косились на Настю, но подходить стеснялись. И только один подошёл. Просто подошёл и сказал:
— Привет. Ты городская, видел с Ленкой приехала? Меня Миша зовут.
— Привет. Да с Ленкой, пригласила меня в гости.
Мишка был обыкновенным парнем. Невысокий, коренастый, руки большие, лицо простое. Работал на местном кирпичном заводе, жил с матерью, любил волейбол и пиво по пятницам. Настя посмотрела на него почти с жалостью. Так себе парень. Но она согласилась, танцевали, причем не один танец, и даже потом согласилась, когда он напросился провожать.
Домой шли втроем: Ленка и они с Мишкой. Дойдя до дома, Ленка многозначительно посмотрела на подругу и ушла домой, а Настя осталась у калитки с новым знакомым. Болтали ни о чем, Насте было очень легко с ним. Мишка оказался начитанным, много знал интересного, не курил и не пил, так иногда пива немного.
Мишка был не в ее вкусе, воспринимала его, как друга. Он приходил к ней, они гуляли неделю. Он показывал ей речку, водил в лес за земляникой, катал на лодке. Ни разу не попытался поцеловать, только смотрел так, будто она — звезда, упавшая с неба прямо в его двор.
Настя смеялась внутренне. Ей льстило его обожание, но сердце молчало. Она думала об Илье, как он сейчас? Скучает? Или уже нашёл другую? К концу ее пребывания в поселке Мишка признался ей в любви. А она, чтобы отвязаться от него поскорей, обещала написать ему письмо.
Он стоял и мялся, потом тихо спросил:
— Настя, а можно я к тебе приеду?
— Пока не нужно, я тебе напишу потом, да и вообще, мне нужно подумать…
— Выходи за меня замуж, — неожиданно выдал он.
— Миш, ты меня знаешь всего ничего, и сразу замуж предлагаешь.
— Я знаю, что ты – моя судьба, я это чувствую, — а Настя рассмеялась.
— Давай не будем торопиться, я напишу ответ тебе в письме, — проговорила она и убежала домой.
На следующий день она уехала, и можно сказать, забыла о Мишке. Он прибежал на автобусную остановку, запыхавшийся, с полевыми цветами в руках:
— Настя, может, останешься? Я бы… я бы за тобой ухаживал. На руках носил.
Настя посмотрела на него и почти по-доброму сказала:
— Миш, ты хороший. Но мне надо уезжать, правда, — он растерянно заморгал, сунул цветы ей в руку и ушёл, низко опустив голову.
Настя вернулась в город вечерним автобусом. Всю дорогу её мутило, то ли от тряски, то ли от того, что съела много соленой селедки. Вечером они с Ленкой ели селедку, ее мать сварила картошку, и Настя с удовольствием наворачивала селедку, хотя особо и не любила ее.
На следующий день лучше не стало. Голова кружилась, тошнота накатывала волнами, и привычная городская суета — сигналы машин, крики детей во дворе, запах еды — всё это вызывало острое желание провалиться сквозь землю. Она списала на отравление, потом еще на что-то. Но решила съездить в поликлинику.
Сдала все анализы, и врач ошарашила:
— Деточка, тебе к гинекологу, у тебя беременность.
В женской консультации её приняли без очереди бледная, с тёмными кругами под глазами, Настя выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок. Врач, пожилая с усталыми глазами, подтвердила беременность. У Насти все внутри оборвалось.
— Как сообщить родителям, мне же отец не знаю, что сделает…
— Поздравляю, — сказала врач, — срок уже одиннадцать недель, всё хорошо. Вы, девушка, чего же раньше не пришли?
Настя сидела, как ошпаренная. Одиннадцать недель. Значит, это случилось ещё до ссоры с Ильёй, в те последние дни, когда они мирились в его съёмной квартире и не могли надышаться друг другом. Ребёнок был точно его. Она знала это без всяких сомнений.
Родить в то время без мужа считалось большой неприятностью. У ребенка должен быть отец. Чувствуя странную смесь страха и облегчения, Настя решила найти Илью. Встретились в парке у фонтана, Илья пришёл в растянутом свитере, небритый, с красными глазами, то ли не выспался, то ли от вчерашнего выпитого.
— Я беременна, — сказала Настя без предисловий. — Срок одиннадцать недель. Ребёнок твой, ты же понимаешь.
Илья долго молчал. Смотрел на фонтан, на голубей, на свою обувь, куда угодно, только не на неё. Потом усмехнулся той самой усмешкой, которую Настя раньше считала признаком его крутости, а теперь вдруг увидела, какой она была неприятной.
— Слушай, Настя, — сказал он медленно, как будто разжевывая каждое слово. — Ты на каникулы укатила к подруге, там с каким-то гуляла, наверное. А теперь приходишь и говоришь, что я — папаша? Хочешь мне на шею повесить ярмо? Не смеши. Ищи того, с кем гуляла.
Настя замерла. Ей показалось, что земля под ногами качнулась.
— Ты в своём уме? — её голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — У меня с Мишкой ничего не было.
— Ага, значит Мишка, ну конечно, — Илья наконец посмотрел на неё, и во взгляде была такая ледяная бесчувственность, что Настя почувствовала себя плохо. — Погуляла в деревне, а теперь на меня ребёнка вешаешь. Красиво придумала, Настя. Только не на того напала.
Он достал пачку сигарет, закурил прямо у фонтана, хотя везде висели таблички «Не курить». Настя смотрела на его руки, те самые руки, которые гладили её волосы, обнимали за плечи, держали гитару. Сейчас они казались чужими.
— Я ничего на тебя не вешаю, — сказала она тихо. — Это факт.
— Факт, — Илья хмыкнул и выпустил дым вверх. — Ты ещё и наглости набралась. Слушай сюда, красавица: я ничего не признаю. Никаких алиментов, никаких признаний. Хочешь рожать — рожай, твоё право. Но это не мой ребёнок. Это ребёнок твоего деревенского ухажёра, который, видимо, оказался не таким уж скромным, как ты рассказываешь.
Он бросил сигарету в фонтан, развернулся и ушёл, не оглядываясь. Настя стояла у парапета, сжимая побелевшими пальцами холодный гранит. Слезы лились ручьем.
она просто лежала и слушала сво едыхание
Она вернулась в общежитие, закрылась в комнате и впервые за долгое время заплакала. Не от обиды на Илью, обида придёт позже, когда отпустит шок. Не от страха за будущее. А оттого, что человек, которого она любила, оказался способен на такую подлость. Обозвать её грязными словами, отказаться от своего ребёнка, переложить вину на Мишку, на того самого Мишку, который даже поцеловать её побоялся.
Но Илья уже растворился в вечернем городе. И позвонить ему снова, чтобы сказать еще что-нибудь или убедить, у Насти не было сил. Она просто лежала, прижимая ладони к животу, и слушала своё дыхание. А за окном горели фонари, и где-то там, далеко, в посёлке Заозёрном, Мишка всё ещё, наверное, ждал её письма, которого не дождался бы никогда.
Приехала Ленка и увидев подругу в таком состоянии, испугалась.
— Настя, что с тобой? Круги под глазами, взгляд грустный.
Она рассказала подруге о своей беде, а та долго не думая, выдала:
— Выходи замуж за Мишку, будешь, как за каменной стеной. Он парень хороший, добрый, деловитый, в руках все горит. Что тебе еще надо…
— А ребенок?
— Господи, мне что ли тебя учить? Скажешь, что его… мужики же не все такие ушлые, как Илья, многие ничего в этом деле не понимают. Короче разберешься по ходу дела…
Через неделю они подали заявление. Настя шла под венец в красивом платье, с букетом пионов, без единой улыбки на лице. Мама плакала от счастья. Мишка стоял в костюме, и смотрел на невесту. Свадебный стол был пышным, но Настя не пила и думала о том, как странно складывается жизнь.
Встречалась с одним, замуж вышла за другого, а будет ли счастлив третий, маленький человечек, который ещё не знает, что родится не в любви. Но тут же понимала, что Мишка будет отличным отцом, заботливым.
Прошло время. Анастасия уже давно бабушка. Муж ее Михаил прекрасный, добрый, любящий, вырастили двух сыновей. Она часто думает, когда накатывают воспоминания.
— Пусть не было у меня любви и страсти к мужу, но зато я живу счастливо, и мне все задуют. Михаил мне грубого слова ни разу не сказал, только тайну мою нести по жизни тяжело. Хожу в церковь, а вдруг отмолю свой грех.
