Дом пах поминутным кутьей и скорбью. Запах маминого присутствия еще не выветрился из комнат, он витал
— Мам, мне так тебя не хватает… — Юля смотрела на портрет матери и не могла сдержать слёз.
— А это как понимать? — Марина Евгеньевна потрясла квитанцией перед лицом невестки. — Ты опять за свое?
— Ты опять положила мало соли, — Мария Юрьевна демонстративно потянулась к солонке, — Дима всегда любил
— Мам, мы не можем это себе позволить прямо сейчас, — голос Жени звучал устало и напряжённо.
— А ты не думала, что держишь моего сына на коротком поводке своей квартирой? — Диана Валентиновна поставила
— Семён Иваныч, имейте в виду, вы тоже приглашены. И супруге своей многоуважаемой передайте —
— А как вы сюда попали? Кто вам дверь открыл? И вообще — я не помню такого, чтобы приглашала
Марина пришла домой с работы и, не снимая верхней одежды, прошла в спальню, бросила сумку на кровать.
Марина не ответила на звонок сразу. Телефон дребезжал в сумке, но она, стоя у витрины ювелирного магазина
Первые заморозки выбелили улицы Заречья серебром. Анна поежилась, запахивая пальто плотнее.
— Костя, ты солёненького будешь? — Ирина пододвинула тарелку с маринованными огурцами к мужу.
Вера достала из кошелька новенькие купюры и аккуратно разложила их на столе. Сто, двести, триста тысяч…
Я долго выбирала ресторан для нашей второй годовщины свадьбы. Хотелось чего-то особенного: не просто
Татьяна готовила обед и мысленно перебирала расходы за месяц. Зарплата мужа, её подработка, коммуналка
Валентина сидела на кухне, неловко держа загипсованную руку, которую сломала два дня на даче, и смотрела
— Здравствуйте, Анна Михайловна. Далеко собрались? – улыбаясь, спросила Настя, встретившись в подъезде
Веру считали странной с детства. В небольшом городке, где все знали друг друга десятилетиями, и новые