Женя с волнением ожидал приглашения на годовщину.
Он помнил эту дату так же ясно, как и свой день рождения. Год назад Женя потерял лучшего друга — Владимира. Они были неразлучны с детства: вместе учились, служили в армии, строили семьи, радовались появлению детей.
И вот — внезапная болезнь, стремительное угасание и всё…
В тот трудный период Женя был рядом с семьей — помогал с похоронами, поддерживал Марину, жену Владимира, и старался подбодрить их сыновей: семнадцатилетнего Максима и двенадцатилетнего Сашу. Он искренне верил, что дружба с Володей обязывает его не бросать семью друга в тяжелый момент.
Звонка всё не было.
В сам день годовщины Женя отменил все дела. Сидел у телефона, поглядывая на часы, но его так и не позвали.
На следующий день сын Владимира – Максим, сам пришёл к Жене. Парень выглядел подавленным. Женя сразу понял, что случилось что-то серьёзное.
— Дядь Жень, — тихо начал Максим, — я был у бабушки… И там тётя Лена, мамина сестра, сказала, что мама замуж выходит. Через месяц, двадцатого числа. А нам с Сашкой она ничего не сказала!
Всё встало на свои места: вот почему его не позвали на годовщину.
Марина уже жила в другой реальности — готовилась к новой жизни, а Женя – часть прошлой. В груди защемило: он потерял не только друга, но, похоже, и связь с его семьёй.
— И как ты к этому относишься? — осторожно спросил Женя.
Максим пожал плечами:
— Не знаю. Как-то… неправильно это. Будто бы мы лишние в её новой жизни.
Женя вздохнул:
— Давай сделаем так. Я позвоню твоей маме прямо сейчас. Мы решим вопрос с постоянным памятником — завтра сходим в мастерскую и выберем эскиз. А потом нужно будет поговорить о свадьбе. Но этот разговор должен быть только вашим с Сашкой, семейным, понял?
Максим чуть заметно улыбнулся. Появилась хоть какая-то определенность:
— Так годится. Спасибо, дядь Жень.
…На следующий день они — Женя, Марина, Максим и Саша — пришли в мастерскую. Женя заранее договорился с мастером, и тот показал несколько вариантов. Максим и Саша внимательно рассматривали эскизы. Наконец Максим указал на один:
— Вот этот. С деревом — как то, что растёт у нас за домом. Папа его любил.
Саша кивнул:
— Да, хороший.
Марина улыбнулась сквозь слёзы:
— Согласна. Пусть будет этот.
Женя посмотрел на неё и произнёс:
— Всё будет хорошо. Я поеду.
*******
…Вечером того же дня Марина позвала сыновей на разговор. Они сели на кухне: Максим — напряжённый, Саша — обеспокоенный и суетливый.
— Ребята, — начала Марина мягко, — вы узнали о свадьбе не от меня, и мне очень жаль, что так получилось. Я долго не могла найти правильных слов, а до годовщины вообще не хотела об этом говорить…
— Почему ты вообще это делаешь? — тихо спросил Саша. — Это же… как… предательство папы.
Марина вздохнула и взяла обоих за руки:
— Послушайте меня внимательно. Ваш папа был самым важным человеком в моей жизни. Я любила его, люблю и всегда буду любить. Ничто этого не изменит. Но жизнь продолжается. Я не пытаюсь заменить вашего отца — это невозможно. Мой будущий муж, Андрей, — хороший человек. Он готов быть другом, помогать нам во всём. Вы — самое дорогое, что у меня есть. И любой мужчина в моей жизни будет на втором месте после вас.
Максим помолчал, потом кивнул:
— Ладно, мам. Я… мы… мы постараемся это понять.
Саша прижался к ней:
— А можно мы познакомимся с ним?
— Конечно, милый, — улыбнулась Марина. — Завтра и познакомимся.
********
…На следующий день они встретились с Андреем в кафе. Мужчина оказался спокойным и доброжелательным. Он расспросил мальчиков об их увлечениях, и постепенно разговор пошёл легче.
Со временем отношения в семье наладились. Марина видела, как сыновья стараются быть вежливыми, и у них получается.
… Когда памятник наконец установили, — Марина, Максим, Саша и Андрей — приехали на кладбище. Они стояли у могилы, вспоминая отца и мужа.
Женя тоже пришел.
Он смотрел на них и понимал: дружба не исчезла со смертью друга — она просто трансформировалась. Теперь они пристроены, и Женя может за них больше не волноваться.
Андрей выглядел надежным человеком, которому можно доверять.
Это осело в его голове ещё прочнее, когда он услышал тихие слова Саши, когда все уходили:
— Пока, пап. Мы в порядке.
