— Твой ребёнок здесь долго не задержится, Саша, я не детский сад открывала! — Виктория швырнула пакет с подгузниками на диван и нахмурилась.
Саша замер, не зная, куда деть сумку с детскими вещами. Двухлетний Кирюша, еще не проснувшийся после дороги, тихо сопел у него на руках.
— Вика, я же объяснял. Наташка срочно к матери уехала. Она больная совсем, может, при смерти. Три дня всего, — его голос звучал виновато.
— Ага, а твоя бывшая, значит, к матери помирать поехала с чемоданом косметики? — Виктория выхватила телефон и ткнула фото под нос мужу. — Держи! Вчера отметилась в новом ресторане с каким-то хлыщом!
Саша перехватил спящего сына поудобнее и вгляделся в экран. Наталья, его бывшая жена, сияла ослепительной улыбкой рядом с загорелым мужчиной. Даже больше — она практически сидела у него на коленях.
— Вот прохиндейка! — выдохнул Саша. — Сказала мать при смерти, клялась, что больше ни на кого положиться не может!
Виктория фыркнула:
— Конечно! Куда ж ей ещё ребёнка сбагрить, кроме как бывшему мужу с новой женой!
Кирюша заворочался и тихонько захныкал, просыпаясь. Виктория нервно поджала губы, на секунду растерявшись, но потом решительно отвернулась и ушла на кухню.
— Папа, — сонно пробормотал малыш, потирая глазки.
— Привет, сынок, — Саша погладил его по голове. — Проснулся? Сейчас будем кушать.
Саша вздохнул. Виктория была чудесной женой во всём, кроме одного: она категорически не принимала факт существования его сына. Они поженились всего полгода назад, и она сразу ясно дала понять, что быть мачехой не входит в её планы.
— Вика, ну помоги мне, — Саша заглянул на кухню, где жена энергично мешала чай, словно пытаясь утопить ложку. — Сейчас бы нам вместе разобраться с Наташкой, а потом…
— Разбирайся с ней сам! — отрезала Виктория и посмотрела на часы. — У нас, между прочим, столик в «Белладжио» заказан. Или ты забыл? Полгода как женаты.
— Да помню я, — виновато пробормотал Саша. — Давай закажем доставку, посидим дома…
— С детскими криками на фоне? Отличная романтика! — Виктория зло швырнула ложку в раковину. — На что ты променял наш вечер, Саш? На Наташкины свидания?
В коридоре раздался грохот — Кирюша добрался до стопки обуви и опрокинул её. Следом пронзительный плач прорезал воздух.
— Иди к своему сокровищу, — махнула рукой Виктория. — Я позвоню в ресторан, отменю.
Саша колебался. На одной чаше весов была семейная годовщина и все старания Виктории, на другой — плачущий сын, которого некому утешить. Он бросился в коридор, где Кирюша сидел на полу, потирая ушибленный лоб.
— Папа! — малыш, увидев отца, протянул ручки.
Саша подхватил сына на руки, прижимая к груди. Только сейчас он заметил, что мальчик горячий.
— Вика, — крикнул он, — у него температура!
— Таблетки в аптечке поищи, — голос Виктории звучал глухо и безразлично. — Или бывшей позвони, пусть скажет, чем лечит.
— Как я ей позвоню? Она не берёт трубку с утра!
— А мне какое дело? — Виктория появилась в дверном проёме. — Я вообще о существовании этого ребёнка узнала, когда уже замуж за тебя вышла! Помнишь, как ты признался? «Кстати, у меня есть сын». Кстати!
— Ты же знаешь, я боялся тебя потерять.
— А сейчас? — губы Виктории предательски задрожали. — Сейчас что меняется?
— А что, твоя бывшая снова по личной жизни скачет, а мы нянчиться должны? — Виктория с сарказмом убрала баночку детского пюре. — Это что вообще такое? Как можно это есть?!
Она брезгливо покосилась на яркую наклейку с фруктовым муссом. Кирюша, сидящий в наспех сооружённом кресле из подушек, тянул ручки к банке.
— Хочу! Хочу! — повторял он, дрыгая ножками.
— Дай ребёнку поесть, — Саша забрал баночку из рук жены. — Это нормальное детское питание. Ты думаешь, в два года ему бифштексы жарить?
— Я вообще не думаю, чем его кормить, — отрезала Виктория. — Это твои проблемы. И твоей бывшей.
Она демонстративно включила музыку в наушниках и стала перебирать бумаги, принесённые с работы. Саша вздохнул и повернулся к сыну, открывая баночку.
— Давай, малыш, за папу, — он зачерпнул ложкой пюре и поднёс ко рту сына.
Кирюша радостно схватил ложку, но промахнулся, и содержимое растеклось по его подбородку и футболке. Виктория скривилась:
— Саш, у меня завтра презентация проекта начальству, а тут детский сад. Я вообще не высплюсь с ним!
Саша был единственным ребёнком в семье и помнил, как тяжело пережил смерть отца в двенадцать лет. Как мама ночами работала, чтобы поднять его. Он поклялся себе быть лучшим отцом, если у него родится сын. И вот теперь Кирилл появился, но какой ценой?
Брак с Натальей распался, едва начавшись. Она забеременела после трёх месяцев отношений, но вскоре стало ясно, что семьи не получится. Наташа, целеустремлённая и амбициозная, быстро разочаровалась в нём. «Ты слишком мягкий, денег мало зарабатываешь», — говорила она.
Развод настиг его, когда Кирюше было восемь месяцев.
Зазвонил телефон. Саша вздрогнул, увидев на экране номер бывшей тёщи.
— Это Ирина Валерьевна, — сказал он Виктории. — Может, что с Наташей…
— Отлично, пусть забирает своего внука, — Виктория сняла наушник, прислушиваясь.
— Алло? — Саша взял трубку. — Ирина Валерьевна, здравствуйте…
Лицо его вытянулось, побледнело. Виктория замерла, заметив резкую перемену.
— Какого… — выдавил Саша. — Наташка вам сказала, что вы при смерти? И что?.. Она на море с каким-то мужиком улетела?
Виктория медленно опустила ручку, которую вертела в пальцах. Даже она, при всём своём отношении к бывшей мужа, такого не ожидала.
— Эта… эта… я даже слов приличных не найду! — Саша ходил взад-вперёд по комнате, пока Кирюша, уже выкупанный и переодетый в пижаму, сидел на ковре, увлечённый игрушечными машинками. — Врать матери, что больна, врать мне! Бросить ребёнка ради курортного романа!
Виктория, сидя в кресле, молча наблюдала за мужем. В её взгляде странно сочетались недовольство и сочувствие.
— И что теперь? — спросила она наконец. — Сколько он у нас пробудет? Неделю? Месяц?
Саша остановился и посмотрел ей прямо в глаза:
— Я подаю на лишение родительских прав.
Тишина обрушилась на комнату, как лавина. Виктория медленно выпрямилась, словно ей на плечи опустилась невидимая тяжесть.
— Что ты сказал? — голос её звучал непривычно тихо.
— Ирина Валерьевна рассказала, что это не первый раз, — продолжал Саша. — Наташка оставляет Кирюшу то с соседкой, то с подругой, иногда на несколько дней. Мать наняла детектива, есть доказательства. Она сама предложила подать в суд.
— И ты вот так, не посоветовавшись со мной, решил притащить ребёнка в наш дом навсегда? — Виктория начала повышать голос, но осеклась, заметив, что малыш поднял голову, прислушиваясь.
— Пойдём на кухню, — Саша кивнул в сторону двери.
Как только они оказались вдвоём, Виктория взорвалась:
— Ты считаешь это нормально — втягивать меня в эту историю, не спросив? Я хочу свою семью, а не жить на развалинах твоего прошлого!
— Вика, пойми, я не брошу сына! Он не виноват, что его мать такая!
— А я виновата, да?! — Виктория схватила со стола детскую кружку с соской и швырнула в раковину, словно избавляясь от чего-то грязного. — Я не подписывалась быть мачехой!
— Ты подписывалась быть моей женой, — голос Саши упал до шёпота. — А я — отец. Кирюша — часть меня.
— Да стала бы я женой, знай я, что он переедет к нам!
Саша прислонился к холодильнику, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.
— Я не могу выбирать между вами, Вика.
— Можешь, — её лицо исказилось от боли. — Ты уже выбрал.
В этот момент на кухню вошёл заспанный Кирюша, волоча за собой плюшевого мишку.
— Папа, — позвал он тихо, — пить…
Саша подхватил сына на руки. Виктория отвернулась к окну, вытирая слёзы.
— Я завтра буду собирать документы, — твёрдо сказал Саша. — И поеду к Ирине Валерьевне. Она поможет с юристом.
Тяжёлая пауза повисла между ними.
— Помощь нужна? — неожиданно спросила Виктория, не оборачиваясь.
— Помощь? — переспросил Саша, подавая Кирюше воду.
— С документами. У моей матери есть знакомый в органах опеки. И она… она хотела познакомиться с тобой поближе.
— Ты ей позвонишь? — удивился Саша.
— Уже, — Виктория наконец повернулась. — Пока ты Кирюшу купал. Она приедет завтра. Сказала, нечего ребёнку между нами мотаться.
Саша смотрел на жену, не веря своим ушам.
— Значит…
— Это не значит, что я в восторге, — быстро прервала его Виктория. — Просто… если уж выбирать между твоей безответственной бывшей и тобой, то пусть лучше Кирюша будет с отцом.
Саша осторожно подошёл к ней, всё ещё держа сына на руках.
— Вика, если б ты знала, как я благодарен…
— Не надо, — она отстранилась. — Я ещё не простила тебя за враньё. Но ребёнок и правда не виноват. У меня завтра выходной, займусь вещами для детской.
Три месяца пронеслись как один день. Саша и Виктория погрузились в бумажную волокиту, связанную с судом. Теперь их квартира напоминала детский сад — игрушки в каждом углу, пластмассовый горшок в ванной, детская кроватка в бывшем кабинете.
— Мама Вика, смотри! — кричал Кирюша, строя башню из кубиков.
Виктория вздрогнула. Она ещё не привыкла к этому обращению, которое Саша бережно «подсунул» сыну несколько недель назад.
— Вижу, чемпион, — улыбнулась она. — Только давай тише, а то башня рухнет.
С кухни доносились голоса — там Ирина Сергеевна, мать Виктории, и Ирина Валерьевна, бывшая тёща Саши, готовили обед. Эти две женщины, как ни странно, быстро нашли общий язык.
— Ну что вы так громыхаете! — выкрикнула мать Виктории. — Я тут курник леплю, а не железо кую!
— А я морковку режу, Сергеевна! — парировала бывшая тёща Саши. — Внук мой морковку любит — тоненько нарезанную.
— Кхе-кхе… Мой внук, значит? — фыркнула Ирина Сергеевна. — Долю-то делить придётся!
— Когда родного дитя нет, то и чужое родным становится, — тихо отозвалась Ирина Валерьевна.
В дверь позвонили. Виктория напряжённо выпрямилась — сегодня был день суда.
— Саша, приехали, — крикнула она, поднимаясь.
Саша вышел из ванной, на ходу приглаживая волосы. Он подхватил судебную папку и чемоданчик с документами.
— Кирюшу с бабушками оставляем?
— А куда его ещё? — Виктория поправила ему галстук. — Валерьевна ждёт не дождётся с ним наедине остаться. Блинчики обещала.
Перед дверью Саша внезапно остановился и крепко обнял жену:
— Вика, спасибо тебе. Если бы не ты, я бы…
— Да ладно, — слабо улыбнулась она. — Пойдём, нас ждут.
Судебный зал оказался меньше, чем представлялось Виктории по фильмам. Душный, с деревянными скамьями и потёртым линолеумом на полу.
— Где эта… Наташа? — шепнула она Саше, оглядываясь.
— Не знаю, — ответил он. — Повестку получила, это точно. Её мать сказала.
Но когда дверь распахнулась, и в зал буквально влетела яркая блондинка в коротком красном платье, Виктория сразу поняла — это она. Наталья впилась взглядом в Сашу, потом перевела глаза на Викторию, окинув её оценивающим, презрительным взглядом.
— Значит, эта твоя новая подстилка? — громко бросила она, не обращая внимания на судью, уже вошедшего в зал. — Ради неё решил ребёнка у матери отобрать?
Виктория подалась вперёд, но Саша крепко сжал её руку:
— Не ведись. Она специально провоцирует.
Заседание началось. Адвокат Саши методично перечислял факты: регулярные оставления ребёнка без присмотра, отсутствие необходимых прививок, неоплаченные счета детского сада, зафиксированные случаи, когда Наталья забирала сына в нетрезвом виде.
— Всё враньё! — кричала Наталья. — Он украл моего сына! Похитил! Я ездила к матери, а он воспользовался!
— Гражданка Ромашова, — строго осадил её судья, — сдержите эмоции, иначе я вынужден буду вас удалить.
— Я отличная мать! — продолжала она, не слушая. — Посмотрите на эту парочку! Они просто воруют моего мальчика!
— Наталья Игоревна, — неожиданно поднялась Виктория. — У меня к вам только один вопрос: какой размер обуви у вашего сына?
В зале повисла тишина. Наталья непонимающе моргнула:
— Что?
— Простой вопрос, — спокойно продолжила Виктория. — Не знаете? А какое у него любимое пюре? Аллергия на что-нибудь есть?
Наталья побледнела:
— Это… это мелочи! Я его мать!
В этот момент дверь зала открылась, и вошла Ирина Валерьевна, опираясь на трость.
— Прошу прощения за опоздание, — сказала она судье. — Разрешите присутствовать?
— Мама? — Наталья дёрнулась, как от удара током. — Ты… ты что здесь делаешь?
— Говорю правду, доченька, — тихо ответила женщина, глядя ей прямо в глаза. — Пришло время.
Судья разрешил ей высказаться. Ирина Валерьевна медленно подошла к трибуне, тяжело опираясь на трость:
— Я долго закрывала глаза на поведение дочери, — начала она. — Думала, перерастёт, одумается. Но когда она бросила Кирюшу на три недели, солгав всем, а сама укатила на курорт…
— Ты сошла с ума, старая карга! — вскричала Наталья. — Ты же моя мать!
— Потому и говорю, — твёрдо продолжила Ирина Валерьевна. — Я в одиночку подняла тебя, но, видимо, что-то сделала не так, раз ты стала такой… — она тяжело вздохнула. — Теперь я пытаюсь исправить ошибки. Мой внук не должен расти с такой матерью.
— Ты предала меня! — взвизгнула Наталья, подскакивая к матери. — Предала ради этой пары!
— Ты сына предала, кукушка! — не выдержала Виктория. — Родила и подбросила! Материнства не бывает наполовину. Или ты мать, или кукушка. Решай сама.
Наталья рванулась к ней, но адвокат удержал её за локоть. Её перекошенное от ярости лицо исказилось ещё больше:
— У тебя отобрали ребёнка, да? — злобно прошипела она Виктории. — Поэтому теперь воруешь чужих?
Виктория побледнела, словно её ударили. Саша мгновенно обнял её за плечи, чувствуя, как она дрожит:
— Не смей! — бросил он Наталье. — Не смей говорить на такие темы!
Судья постукивал молоточком, призывая к порядку. Наталья же не унималась:
— Посмотрите на них! Играют в семью с моим сыном! Это преступление!
— Достаточно, — судья повысил голос. — Объявляю перерыв на 20 минут для изучения дополнительных материалов.
В коридоре суда Виктория сидела, прижавшись к стене, глядя в одну точку. Саша пытался взять её за руку, но она отстранялась.
— Вика, не принимай близко к сердцу. Она специально, ты же понимаешь.
— Саша, это… это правда, — тихо сказала Виктория. — Я действительно не могу иметь детей. Врождённое. И да, я думала, что твой Кирюша… что он компенсирует мне это.
Саша сел рядом, не пытаясь больше прикоснуться к ней:
— Знаешь, когда сын родился, я был в ужасе. Не понимал, что делать, как держать, как кормить. Наташка всё делала сама, не доверяла мне. А когда ушла… я учился быть отцом с нуля.
— К чему ты это? — Виктория посмотрела на него полными слёз глазами.
— К тому, что ты тоже учишься, — мягко ответил он. — И у тебя получается намного лучше, чем у меня тогда.
К ним подошла Ирина Валерьевна:
— Прошу прощения, что вмешиваюсь, но мне нужно сказать… Кирюша по телефону плакал, хочет к вам. Я сказала, скоро приедете.
— Как он? — встрепенулась Виктория.
— Капризничает. По родителям скучает, — старушка чуть улыбнулась. — По обоим.
В этот момент объявили о возобновлении заседания. Когда они вернулись в зал, Наталья сидела с каменным лицом. Её адвокат выглядел обеспокоенным.
Судья зачитал решение:
— Учитывая предоставленные материалы, свидетельские показания и психологическую экспертизу… суд постановляет: лишить гражданку Ромашову Наталью Игоревну родительских прав в отношении несовершеннолетнего Ветрова Кирилла Александровича и передать ребёнка на воспитание отцу, Ветрову Александру Николаевичу.
Наталья вскочила:
— Вы не можете! Я подам апелляцию! Я его мать!
— Можете обжаловать решение в установленном порядке, — сухо ответил судья. — Заседание окончено.
Возвращались домой в полном молчании. Только у самого подъезда Саша остановил машину и повернулся к Виктории:
— Теперь, Вика, мы одна семья, со всеми последствиями. Или ты уходишь сейчас, или остаёшься навсегда, — спокойно и жёстко сказал он. — Решай.
Виктория долго смотрела на него, потом перевела взгляд на окна их квартиры. Там, за занавесками, ждал маленький человечек, который за эти три месяца стал ей дороже, чем она могла представить.
— Пойдём, — она открыла дверцу машины. — Кирюша ждёт.
Они поднимались по лестнице, когда Виктория вдруг остановилась:
— Знаешь, может, мы действительно не планировали такую семью. Но, кажется, у нас получилось что-то гораздо лучшее.
Дверь квартиры распахнулась. На пороге стоял Кирюша в маленьком фартуке, перепачканном мукой.
— Мама Вика! Папа! — он кинулся к ним, обхватил обоих ручками. — Я печенье делал!
Виктория, присев на корточки, осторожно поправила мальчику курточку и шепнула:
— Всё-таки, малыш, мы теперь одна семья. Надо привыкать…
Поднявшись, она взяла Кирюшу на руки и, свободной рукой взяв ладонь мужа, переступила порог их дома.
