С соседями у нас не заладилось с самого начала — будто какая‑то невидимая стена встала между нами и остальными жильцами подъезда. Оказалось, что по неписаному закону новосёлы обязаны были сразу после въезда найти «главную по подъезду» и «доложиться о прибытии». У неё же следовало узнать свод строгих правил — как правильно жить в этом подъезде, а затем неукоснительно выполнять все возложенные обязанности.
Но кто бы нас об этом предупредил? Ни устно, ни письменно — никто. А мы, впервые столкнувшись с такой системой, и сами не догадались.
Прежние хозяева квартиры тоже промолчали — видимо, побоялись, что, узнав об этих почти армейских порядках, мы передумаем покупать жильё.
Мы въехали одним днём. Ремонт не делали: обстановка была вполне приличной, а на кардинальные перемены не хватало ни денег, ни сил. Если и шумели, то совсем недолго — всего пару дней, пока собирали и расставляли мебель. И шум был вполне терпимым: никаких ночных вечеринок, круглосуточного сверления или чечётки в деревянных тапках.
Тем не менее уже на третий день на нашем дверном коврике появилась горка песка и мелкого мусора — аккуратно, будто с совочка, высыпано.
— Сумасшедшие есть в любом подъезде, — только и сказал муж, выбрасывая мусор и вытряхивая коврик.
На следующее утро история повторилась. Мы снова убрали, но настроение было испорчено: неприятно начинать день с такой неприятной находки.
На четвёртый день на двери висела записка: «Здесь живут свиньи».
Я замерла, глядя на корявые буквы. В груди закипала обида: мы ничего плохого не делали. Не оставляли мусор на пороге, не курили в подъезде, не плевали, не лузгали семечки. За что такое?
Пока машина грелась, мы с мужем возмущались вслух:
— Да как они вообще смеют так нас называть? Мы что, какие‑то нарушители порядка?
Рядом с подъездом в это время выгуливала собачку пожилая женщина. Услышав наши слова, она вдруг вмешалась:
— А потому что подъезд надо мыть, — строго сказала она. — А вы ведёте себя как свиньи и плюёте на подъездные правила.
Мы с мужем переглянулись.
— Но нам никто не говорил, что тут есть какая‑то очерёдность в мытье подъезда, — спокойно ответил муж. — И что мы в ней состоим.
— Вообще, — добавила я, — было бы логично сначала ознакомить людей с правилами, а уже потом предъявлять претензии. Зачем сразу песок на коврик сыпать и записки оскорбительные вешать?
— А почему мы должны за вами бегать? — фыркнула соседка. — Это вы должны были прийти и спросить, какие правила в доме.
Мы снова переглянулись — на этот раз с недоумением.
— То есть писать про свиней — это пожалуйста, — не сдержалась я, — а написать: «Зайдите в квартиру такую‑то, познакомимся, расскажем про правила» — это уже ниже вашего достоинства? Очень интересно.
Решили не затягивать. Вечером мы пришли к той самой женщине — она и оказалась «главной по подъезду». Разговор занял минут двадцать: мы узнали про субботники, графики уборки этажей и прочие бытовые мелочи.
— Мы не отказываемся поддерживать чистоту, — заверила я. — Просто дайте нам понять, что от нас требуется.
Женщина слегка смутилась:
— Ну… принято, чтобы новые жильцы сами проявляли инициативу.
— В следующий раз так и сделаем, — кивнул муж. — Но и вы, пожалуйста, будьте чуть терпимее к новичкам.
Она кивнула, и мы разошлись.
По дороге домой я вздохнула:
— Вот ведь как бывает. Вместо того чтобы просто поговорить, они сначала решили напакостить. А ведь всё решалось парой минут разговора.
— Да, — согласился муж. — Иногда люди усложняют жизнь себе и другим просто из принципа. Но главное, что теперь мы знаем правила. И можем жить спокойно — без песка на коврике и записок на двери.
С тех пор отношения с соседями постепенно наладились. Мы добросовестно выполняли свои обязанности по уборке, участвовали в субботниках, а со временем даже подружились с некоторыми жильцами. Оказалось, что за внешней строгостью многих из них скрывались обычные люди — просто привыкшие к своим порядкам и не умеющие сразу идти на контакт.
