«Да что вы забыли в этой Москве?» — этот вопрос, словно назойливый мотив, звучал в нашей квартире уже который раз. Мы с мужем сидели за столом, а напротив нас расположились мои родители, сестра и свекры — вся родня, будто на срочном военном совете.
— Вы хоть видели московские цены? — всплеснула руками мама. — Да даже если вы будете вкалывать днями и ночами, всё равно на своё жильё не хватит! Могли бы и здесь что‑то придумать. Тем более тут у вас есть квартира. И вообще, кому вы нужны в Москве?
Я переглянулась с мужем. Он слегка сжал мою руку под столом — знак того, что пора снова объяснять очевидное.
— Мам, мы уже всё решили, — мягко, но твёрдо сказал он. — Мне предложили работу с хорошей зарплатой и служебной квартирой. Это шанс начать новую жизнь.
— Шанс? — фыркнула сестра. — Шанс заболеть столичными болезнями и отравиться их воздухом! У нас тут, между прочим, экология куда лучше.
Я едва сдержала улыбку. «Экология» в нашем городке означала дым от старой котельной и мусорные свалки за окраиной. Но спорить не стала.
— Мы не собираемся сидеть без дела, — вмешалась я. — Я учитель истории, найду работу в школе или стану репетитором. Спрос на таких специалистов стабильный.
— Да кому вы там нужны? — покачала головой свекровь. — В Москве своих учителей хватает. Оставайтесь здесь, где вас знают и ценят.
«Знают и ценят» — мысленно повторила я. Знают, чтобы попросить подвезти на рынок. Ценят, когда нужно починить розетку или помочь племяннику с историей, в которой ни он, ни сестра ничего не смыслят.
Мы с мужем переглянулись. В его глазах читалась та же мысль: пора говорить прямо.
— Дело не только в помощи, — сказал он. — Мы хотим больше зарабатывать, жить насыщенной жизнью. В нашем городе зарплаты копеечные, развлечений толком нет. Многие наши ровесники уже уехали — остались те, кто боится выйти из зоны комфорта.
— Это вы боитесь! — резко бросила сестра. — Боитесь остаться здесь, рядом с родными.
— Нет, — я впервые заговорила твёрдо. — Мы боимся остаться здесь и свихнуться от скуки и безысходности.
Родственники замолчали, но в их взглядах читалось неприкрытое осуждение. Они явно опасались, что после переезда муж не будет возить их на машине, а я не стану помогать с домашними делами.
Квартира у нас и правда была — досталась мужу в наследство. Но тухнуть в родном городе до конца жизни из‑за неё? Нет уж. Её можно сдать в аренду — будет прибавка к доходам.
Мы продолжали настаивать на своём, а родственники — капать на мозги. Сестра травила страшилки про столичную экологию, родители цокали языками и призывали «десять раз подумать».
Дата отъезда приближалась. В знак примирения мы устроили прощальный ужин. Но даже за праздничным столом родные не унимались:
— Ну что, будущие зажравшиеся москвичи, — подмигнул отец, — готовы к роскоши?
— А вы готовы к неизлечимым московским хворям? — подхватила сестра.
После ужина мы начали проверять документы. И тут муж вдруг спросил:
— Ты не видела мой паспорт и права?
Я удивилась — он всегда держал их в барсетке. Мы перевернули всю квартиру, но ничего не нашли. Догадка пришла одновременно: кто‑то решил помешать нам уехать.
Я проверила свою сумочку — паспорта не было.
Не теряя времени, мы отправились к родителям мужа. Свекровь долго делала вид, что не понимает, о чём речь, но когда муж начал открывать ящики, отдала документы с неохотой.
— Мы очень не хотим, чтобы вы уезжали, — вздохнула она. — Москва никого не щадит. Зазнаётесь и совсем про нас забудете! Может, ещё раз подумаете?
— Нам нет и шестидесяти, — добавил отец мужа. — Мы не пропадём. Но как же семья?
Затем я спросила про свой паспорт. Оказалось, его забрала моя мама. И тут начался спектакль: слёзы, хватание за сердце, обвинения в предательстве.
— Конечно, вам длинный рубль дороже родных, — всхлипывала она. — Вы там будете жить припеваючи, а мы крутись как хотите без вашей помощи. Ну и валите в свою Москву, предатели!
Отец молча сверлил нас взглядом. В конце концов мама швырнула мне паспорт со словами:
— На, подавись!
Мы вышли на улицу, вдохнули морозный воздух и переглянулись.
— Всё ещё хочешь уехать? — тихо спросила я.
— Больше, чем когда‑либо, — улыбнулся муж.
Да, мы не рабы, чтобы вечно плясать под чужую дудку. И пусть родня заруби́т это на носу. Наша жизнь — наша ответственность. И мы готовы рискнуть ради будущего, которое выбрали сами.
