Я готовилась к отъезду с лёгким волнением — два месяца стажировки на другом конце страны, новые горизонты, профессиональный рост. Квартира оставалась закрытой, а присмотреть за ней я попросила подругу Лену: у меня в том городе не было ни родни, ни близких знакомых.
— Лен, сможешь раз в неделю заезжать? — спросила я при встрече за чашкой кофе. — Просто проверить, нет ли протечек, полить цветы. И раз в месяц оплачивать квитанции — я буду переводить деньги. Не люблю, когда долги копятся: потом сложнее выправить ситуацию.
Лена улыбнулась и похлопала меня по руке:
— Конечно, помогу! Не переживай, всё будет в порядке. Считай, что твоя квартира под надёжной охраной.
Я оставила ей ключи, прикрепила на холодильник список напоминаний с мелочами и уехала, полная надежд.
Первые недели Лена исправно отчитывалась: «Всё хорошо, цветы живы, протечек нет». Её сообщения приходили каждую субботу — короткие, бодрые, без намёка на проблемы. У меня не было поводов её подозревать: за годы дружбы Лена никогда меня не подводила. Поэтому я и не вникала в цифры платёжек — заполняла и оплачивала их подруга, а я потом возвращала ей деньги.
Счета выходили чуть выше, чем я ожидала, но я списывала это на очередное повышение тарифов. «Ну да, — думала я, — коммунальные услуги постоянно дорожают. Ничего страшного».
Вернулась я в конце октября — уставшая, но счастливая. Первые дни я провела в легкой эйфории, разбирала вещи, приходила в себя после долгой разлуки. Жалко только, что немного простыла после приезда. А на третий день встретила соседку с пятого этажа:
— О, вернулась наконец! — улыбнулась она. — А я уж думала, ты совсем съехала. Хотя какая‑то девушка тут у тебя жила пару месяцев.
Я замерла:
— Кто жил?
— Ну, брюнетка такая, невысокая. Я думала, ты её пустила пожить.
— Нет, — медленно произнесла я. — Никто не должен был там жить. Я просила подругу только присмотреть за квартирой.
Соседка хмыкнула:
— Ну, я‑то знаю, когда человек живёт, а когда изредка приходит. Эта точно жила. Ведь она каждый день приходила с пакетами, полными продуктов.
Дома я внимательно осмотрела квартиру. Порядок был идеальный: нигде ничего не валялось, всё стояло на своих местах. Но чувствовалось, что здесь хозяйничали чужие руки — слишком аккуратно, слишком «по правилам». И ещё… шерсть. Вроде бы на видных местах она убрана, но вот на шторах и за диваном — нет
А ведь я свою аллергию списывала на простуду, на усталость и акклиматизацию. У меня сразу зачесались глаза, запершило в горле.
Пришлось пить антигистаминные и вызывать клининг. Сама я была не в том состоянии, чтобы активно убираться — организм реагировал на аллерген всё сильнее.
Набрав номер Лены, я старалась говорить спокойно:
— Лен, объясни мне одну вещь. Соседка сказала, что кто‑то жил в моей квартире два месяца. Это правда?
В трубке повисла пауза.
— Ну… да, — наконец призналась Лена. — Я там жила. Мне было ближе к работе, вот я и решила…
— Ты решила? Без моего ведома?
— Да что такого‑то? — голос подруги зазвучал возмущённо. — Я же присматривала за квартирой! Поливала цветы, следила, чтобы всё было в порядке.
— И кота привезла, — добавила я.
— Ну да, а куда его девать? — пожала плечами Лена. — Я его вычёсывала, пылесосила, убирала… Никакой аллергии у тебя быть не может!
— А услуги клининга кто оплатит? — спросила я. — Мне пришлось вызвать специалистов, чтобы убрать всю шерсть.
— Что?! — Лена почти закричала. — Ты всё выдумала, чтобы с меня денег стрясти! Я же бесплатно присматривала за твоей квартирой!
Она говорила так уверенно, будто сама поверила в свою версию. О том, что жила там без спроса, подруга словно забыла.
Мы поговорили ещё немного — точнее, поспорили. Каждый остался при своём мнении. А дружба, которая тянулась ещё со школьных времён, сошла на нет в один миг. Теперь Лена всем доказывает, что это я во всём виновата: мол, не оценила её «помощи» и наехала из‑за каких‑то копеек.
Я же просто хочу, чтобы мне вернули доверие — то самое, которое она незаметно, но безвозвратно разрушила за эти два месяца.
