Константин долго избегал открытого конфликта с тёщей — не хотел накалять обстановку в семье. Но, видимо, настал момент расставить все точки над «i»: он не готов терпеть общество Елены Сергеевны во время своего единственного за год отпуска.
Если бы тёща была адекватным человеком, Константин не имел бы ничего против её компании. Но при каждой встрече Елена Сергеевна находила повод для критики — будь то размер зарплаты зятя или цвет его галстука.
Она также настаивала на ежедневном личном общении с дочерью, то есть с женой Константина. К счастью, плотный рабочий график жены не позволял этим встречам происходить слишком часто. В противном случае, опасался Константин, мозги его супруги были бы основательно «промыты», и семья могла распасться, не просуществовав и двух лет.
После визитов к матери жена возвращалась взвинченной и с порога бросала нелепые претензии:
— Не могу уже смотреть на этот обшарпанный шкаф в спальне! Ему самое место на свалке, а ты всё денег жалеешь на новый!
Раньше супруге было всё равно на этот шкаф. Видимо, Елена Сергеевна что‑то внушила ей во время очередной беседы. Затем последовали придирки насчёт машины (купленной всего три года назад) и работы, которую «тоже неплохо бы поменять».
На следующий день жена приходила в себя, просила прощения и недоумевала:
— Костик, ну что на меня нашло вчера? Сама не понимаю, почему так разошлась…
Константин лишь молча вздыхал. Он прекрасно понимал, кто стоял за этими вспышками раздражения. Елена Сергеевна была искусным манипулятором — настроить дочь против зятя для неё было раз плюнуть. А ему потом приходилось тратить силы и время, чтобы успокоить жену.
Но вскоре возникла новая проблема — настойчивые просьбы тёщи взять её с собой на отдых.
— Я так давно не была на море, — ныла Елена Сергеевна во время очередного телефонного разговора. — И не знаю, выберусь ли ещё — вы же знаете, как быстро всё дорожает. Возьмите меня с собой, а? А то когда ещё на солнышке погреюсь…
У Константина с женой отпуск выпал на начало осени. Хотя была возможность отдохнуть ещё в начале лета, они от неё отказались, чтобы побольше заработать. «Бархатный сезон» казался идеальным вариантом: ещё тепло, можно купаться, но народу на пляжах гораздо меньше, и цены не кусаются.
— Костик, тебе жалко, что ли? — уговаривала жена. — Ну не разоримся мы, если возьмём ещё один билет на самолёт и снимем маме маленький номер. А она здоровье поправит и отдохнёт от городской суеты.
— Да пусть себе отдыхает и поправляет здоровье, — раздражённо отвечал Константин. — Но только подальше от нашей семьи, и от меня в частности.
Он отчётливо представлял, как Елена Сергеевна будет сопровождать их повсюду, брюзжать по поводу отеля, еды и даже погоды — и это вне зависимости от условий отдыха. Даже если поселить её в люксовый номер, водить по «мишленовским» ресторанам, а на небе не будет ни облачка, тёща всё равно найдёт, к чему придраться.
— Она же в одиночку не пойдёт на пляж, — продолжал Константин, — а увяжется за нами, чтобы не было скучно, и будет без остановки бухтеть, что ей всё не так. Заодно и по моей персоне проедется.
Мысленно он видел эту картину: тёща отчитывает его за один‑единственный выпитый стакан пива, за плавки «попугайской» расцветки (а они у него и правда пёстрые) и за постоянное молчание. Константин старался не реагировать на словесные выпады Елены Сергеевны и не вступать с ней в диалог — и это её особенно раздражало, заставляя ворчать с удвоенной силой.
— Боюсь, после такого «отдыха» мне придётся ещё дополнительно отдыхать — как минимум неделю, — мрачно думал Константин. — Но у меня ничего не выйдет, так как работу никто не отменял. К тому же я хотел провести отпуск именно с женой, а не с какой‑то чужой для меня тёткой, которая вечно всем недовольна.
Однажды вечером, когда напряжение достигло предела, Константин решился на откровенный разговор с женой:
— Зачем ты рассказала маме о наших планах и, тем более, о состоянии нашего семейного бюджета? Это ведь, в принципе, не её дело. К тому же, она лезет везде, куда ее не просят.
— Ты что! — возмутилась жена. — Это же моя мама! Просто мама очень переживает: мама стала больше бояться за свою жизнь и здоровье после смерти отца. И ты должен её понять!
— Я прекрасно понимаю, что смерть близких — это огромный удар, — терпеливо ответил Константин. — Сам видел, как начал сдавать мой дедушка после смерти бабушки. Однако он не ведёт себя, как твоя мама.
Константин подозревал, что тёща хочет разбить их брак, а на отдыхе у неё для этого будет масса возможностей. Наверняка она мечтает, чтобы дочь вернулась под её крыло — раз уж не удалось в своё время отговорить её от свадьбы. Он предложил перенести отдых Елены Сергеевны на другие даты, чтобы он точно не совпал с их отпуском.
— Но маме будет очень скучно и одиноко! — возразила жена.
До отпуска оставалось всё меньше времени, а компромисс так и не был найден. Нервы Константина были на пределе. Он твёрдо решил: скоро позвонит тёще и предложит два варианта: либо она едет без них, но они оплачивают её отдых, либо едет с женой, но без него и не за его счёт.
Он понимал, что после такого ультиматума начнутся обиды. Но Константин был твёрд в своём решении: он не собирался портить долгожданный отпуск общением с человеком, который, по его ощущениям, буквально высасывал энергию.
Вечером, глядя на жену, которая с тревогой наблюдала за ним, Константин мягко сказал:
— Дорогая, я люблю тебя и хочу провести эти дни с тобой. Но я не могу жертвовать своим душевным спокойствием. Давай найдём решение, которое устроит всех — но без манипуляций и давления.
Жена вздохнула, задумалась, а потом кивнула. Впервые за долгое время в воздухе повисла надежда на то, что им удастся найти общий язык — и сохранить мир в семье. В итоге, мы улетели отдыхать вдвоем, а теща поехала поправлять свое здоровье в санаторий с подругой.
