— Ты куда деньги дела? Отвечай! Что глаза выпучила, где бабки??? Где мои бабки!?
Игорь стоял в дверях кухни, тяжело дыша. Глаза бешеные, кулаки сжаты, кричит так, что слюной брызжет.
— Какие деньги, Игорь? Я уже три дня из дома не выхожу.
— Мои деньги! Пять тысяч! Утром лежали на столе! Ты взяла?
Фотосток
Кристина в глаза не видела никак денег. Ни утром, ни вечером. От страха она стала заикаться, не понимая, что происходит:
— Я ничего не брала. Ты сам вчера же в магазин ходил, может…
— Ах ты тварь! — мужчина шагнул к ней настолько близко, что она увидела белки его глаз и непроизвольно вжалась в диван. — Ещё и я виноват? Да кто ты такая, чтобы рот открывать?
Размахнувшись, он ударил её по голове. Не сильно, больше, как говорят, дал леща. Но она знала, что дальше начнётся. После рождения ребенка она не узнавала мужа, он будто бы сорвался с цепи. До свадьбы они встречались год, потом беременность, роспись. Он сдувал с нее пылинки, носил на руках. Но теперь в нем что-то сломалось.
После родов он перестал выходить с ней на связь. На выписку муж не приехал, свекровь сказала, что он у нее, лежит с высокой температурой. Мол, деточка, так бывает, не заражать же вас. Забирала ее мать и подруги. В съемной квартире грязь, странная вонь, будто бы там гулял табун лошадей.
Появился он только на пятый день после выписки. Бледный, с кругами под глазами. Только вот стал будто-бы другим. Она стала расспрашивать, чем болел, как лечился, почему не звонил и вдруг муж взбеленился. Секунда и он превратился в разъяренного монстра:
— Я тебя предупреждаю. Будешь вопросы задавать — пожалеешь.
Ее будто бы окатили холодной водой. Муж вышел, а она так и осталась стоять в каком-то ступоре.
С того момента он стал кричать на нее, поднимать руку. Она держалась на последних каплях здравомыслия и криминального кодекса. Да и что она могла сделать? Кинуться к нему в драку? Да он был намного сильнее ее физически и она, честно говоря, стала бояться его до панической дрожи.
«Так дальше нельзя», — в голове непроизвольно возникло это осознание. Кристина быстро сунула в рюкзак паспорт, свидетельство о рождении ребенка, остатки декретных денег. Собрала дочь и вышла из квартиры, даже не оглядываясь. Муж играл в спальне в приставку и не обратил внимания на ее сборы. Вот и отлично.
До матери она доехала быстро. Зашла в родной подъезд и выдохнула. Все страшное уже позади. Сейчас мама ее успокоит, поможет. Поднялась на третий этаж, попробовала открыть дверь, но она не открывалась. Неужели мама закрыла на верхний замок? За дверью раздался сонный голос:
— Кого там принесло так поздно?
— Это я.
Дверь приоткрылась на цепочку. Мама выглянула в щёлку. Увидела Кристину с ребёнком на руках и сухо спросила:
— Ты чего?
— В смысле? Ты чего дверь не открываешь?
— Что случилось?
— Меня Игорь избил, — не понимая, что происходит, тихонько сказала она. Почему мама до сих пор не открывает дверь, заставляя униженно стоять на лестничной площадке?
— Это твои проблемы. Ты за него замуж вышла, вот и живи. Разводных у нас нет в семье сроду не было.
Выпалив эту фразу, женщина попыталась закрыть дверь. Сердце бешено застучало в висках, Кристина быстро сунула ногу в щель.
— Ты не имеешь права. Мама, если не откроешь дверь, я вызову полицию. Ты не пускаешь меня по месту прописки с грудным ребенком.
— Ты угрожать мне вздумала? Да как у тебя язык повернулся?
Ее чуть не вывернуло наизнанку. Как ее мать вообще может так себя вести?
— Мама, я предупреждаю в последний раз.
Ее мать секунду помолчала, потом злобно зыркнула на нее глазами и открыла дверь. Повернулась и пошла в свою спальню. То, что она недовольна поведением своей дочери, было понятно без слов.
Кристина прошла в свою старую комнату. Положила Аню на кровать, села рядом.
— Спасибо, мам.
От злости ее трясло. Никогда бы в жизни она не подумала, что ее мама настолько «старовер». Нет, она раньше осуждала разведенных женщин, мол, вышла замуж и живи, находи общий язык, но не настолько же. Отца она помнила смутно, он умер рано. Интересно, если бы он так же поступал с ее мамой, она бы терпела и молчала в тряпочку? Если бы к ней пришла дочь с ребенком на руках и жалобой на мужа, то не факт, что спустя час она уже не избила бы зятя.
Утром было продолжение банкета. Мама не унималась, кружа около нее, как стая гиен.
— Ты когда уйдёшь?
— Мам, мне некуда идти.
— А это что, мои проблемы? Возвращайся к мужу, он же у тебя золотой. Не пьет, не курит, работает.
— Мама, у меня разбита губа и фингал под глазом. Зато не пьет?
— Значит, сама виновата. Довела мужика до срыва. Не просто так же, может быть, ты ему стала изменять?
Кристина после этих слов чуть со стула не упала. Что она несет? Нет, мама всегда хорошо отзывалась об Игоре. Зять у нее был золотой, она его расхваливала на все лады. Но чтобы вот так сразу принять его сторону? Не ее, родной дочери, а мужика, которого она знала пару лет? То есть зять хороший, а дочь — провокаторша?
На следующий день Кристину ждал сюрприз. Она пришла с прогулки, зашла в коридор и сердце забилось чаще. На коврике стояли ботинки мужа, а из кухни доносился его голос:
— Спасибо, что позвонили. Кристина стала совершенно невыносимой. Конечно, вы правы, у нее послеродовая депрессия, только она этого не осознает. Кричит на меня бесконечно.
Она как была, так с ребенком на руках и зашла в кухню. Игорь, увидев ее, зло улыбнулся. Глаза за секунду изменились, налились нескрываемой яростью, кулаки сжались:
— Явилась, пропажа?
— Игорь, уйди. Я не вернусь.
— Не вернёшься? А кто тебя спрашивает?
Мужчина вскочил, отшвырнув от себя стул, и схватил ее за волосы. Кристина закричала, прижимая Аню. Игорь ударил её по лицу наотмашь, из носа брызнула кровь. Дочь заорала, заплакала.
— Мама! Помоги!
Краем глаза она видела, что ее мама даже не двигается с места. Сложив руки, просто стоит в углу и молчит. Она присела на корточки, закрыла руками ребенка. Игорь пинал ее ногами, что-то орал.
— Ты! — вдруг заорал он, поворачиваясь к тёще. — Это ты воспитала такую тварь! Это ты научила её сбегать от мужа!
— Я… я ничего… — ее мать попятилась, но из крошечной кухни было невозможно выбраться. Зять бросился на нее и ударил в лицо. Женщина охнула, закрыла лицо руками, а Игорь махал руками как кувалдами, не обращая внимания, куда бьет. Казалось, его раззодоривает, что жертва визжит от боли и страха.
Кристина, заметив, что муж увлечен избиением ее матери, шатаясь, встала. Нет, на помощь не бросилась, наоборот, в глубине души разливалась волна злорадства. Какой золотой зять, главное, чтобы мужик был в доме. Прошла в ванную, закрыла дверь и, качая на руках отчаянно кричащую малышку, вызвала полицию. Игорь вышел из кухни и попробовал выбить дверь:
— Открой, открой!
Сжимаясь от страха, она сидела на ледяной плитке и молилась всем богам, чтобы быстрее прибыла помощь. Помощь прибыла уже тогда, когда Игорь, практически выбив дверь, ругаясь, ушел. Ее мать так и продолжала лежать на кухне, тихонько поскуливая.
Они написали заявление, зафиксировали побои: у Кристины — сотрясение, гематомы. У ее матери — перелом носа, сломано ребро, выбит зуб.
Через два дня к ним пришёл следователь.
— Ваш муж под стражей. Кроме того, экспертиза показала, что он употребляет запрещённые препараты. Вы об этом что-то знаете?
В голове снова зашумело. Она не знала, да и как она могла догадаться? Да, был злой, постоянно на взводе, изменилось поведение. Но она и сама в последнее время поверила, что причина в ней.
— Он сядет?
— Конечно. Он давно употребляет, долгое время был в завязке. Сказал, когда родилась дочка, сорвался. И понеслось…
Был в завязке? Значит, свекровь знала. Вот почему прикрывала его, когда он не пришел на выписку. Получается, он был в отключке?
С мамой она не разговаривала, хоть они и продолжали сосуществовать в одной квартире. Та сновала как тень, чувствуя свою вину. Как-то попробовала даже попросить прощения:
— Прости меня, дочка. Я думала, он хороший. Он всегда мне таким казался. Я и не знала, что он… что он …. Что он вас так…
— Что ты не знала? Что он нас бьёт? Знала. Причину этого не знала, так она и не важна. Ты сама ему позвонила, чтобы он нас забрал.
— Так я же думала, вы помиритесь. Хотела как лучше, чтобы у внучки папа был, да у тебя муж. Как так, разведенка. Я виновата. Я перед тобой теперь век буду в долгу. Ты только прости.
— Не прощу, — она сцепила между собой пальцы, чувствуя, как они дрожат от еле сдерживаемой ненависти. — Я здесь живу, потому что мне некуда идти. Но ты мне больше не мать.
Кристина знала четко, что ей делать. Она выйдет на работу, начнет копить деньги. Будет экономить каждую копейку, чтобы подать на размен этой квартиры. Нет жалости и любви к этой женщине она не испытывала. Потому что теперь она знала главное: надеяться не на кого. Ни на мужа, ни на мать. Только на себя.
