Когда зять предложил объединить квартиры, Вера обрадовалась. Глупее этой радости в ее жизни ничего не было.
Борис говорил красиво. Борис вообще все делал красиво, входил в комнату, вешал свое тяжелое пальто на крючок в прихожей, садился за стол, складывал руки и начинал объяснять. Говорил негромко, с паузами, будто каждое слово взвешивал на невидимых весах.
– Вера Сергеевна, ну подумайте сами, у вас двушка, у нас однушка. Сделаем трешку, будем жить вместе. Дашеньке спокойнее, вам не одиноко, мне удобно.
Вера подумала. Вера всегда думала долго, обстоятельно, загибая пальцы: плюс, минус, плюс. А потом согласилась быстро, за один вечер, потому что Дарья попросила.
Все сделали к октябрю. Двушка Веры, с ремонтом, с новой плиткой в ванной, ушла легко. Следом продали однушку Бориса и Дарьи. Купили трешку, причем документами занимался зять.
Сестра Верина Люба ее еще предупреждала: это серьезно, занимайся документами сама, обезопась себя. Но Вера отмахнулась. Дочь же.
***
После переезда Вера потихоньку начала обживаться на ровном месте. Повесила шторы, расставила кастрюли в шкафчике, подключила стиральную машину, которую купила на свои. Холодильник она приобретала тоже на свои.
Микроволновка, электрический чайник, набор полотенец, мамин сервиз с васильками – она привезла все, вплоть до половика у двери.
Борис привез пальто.
Ну и Дарью, конечно. Дарья приехала с двумя сумками и заметила:
– Как хорошо, что мы теперь вместе.
Вера улыбнулась широко, по-настоящему. Она тоже была рада. Хотя… то и дело ее грыз этакий червячок сомнения, и она думала, а стоило ли… А может, Люба права…
Но она тут же отмахивалась, все уже сделано, что уж теперь-то воду в ступе толочь? Люба, как узнала, что квартира записана на зятя, ахнула:
– Ну ты долю-то хоть потребуй себе!
Вера заикнулась о доле, Борис пообещал. Больше они эту тему не поднимали.
К зиме стало понятно, что «вместе» – понятие растяжимое. Борис переставил мебель. Не предупредил, просто однажды Вера вернулась с работы и увидела, что все по-другому.
– Так удобнее, – объяснил Борис.
Вера предпочла промолчать. Легла, накрылась одеялом и вскоре уснула.
***
К весне Борис освоился окончательно. Верины кремы и щетка в ванной уступили место бритвенному набору Бориса. Вера переставила свои вещи на стиральную машину. Он делал еще многое другое, и Вера думала, что ее потихоньку выживают. Но привычно отмахивалась: показалось, и все тут.
А потом он привел гостей. Не предупредил, просто позвонил в домофон, и через полчаса на кухне сидели четверо: его приятель с женой и двое коллег.
Вера как раз пришла со смены.
– Дашенька, организуй нам поесть, – бросил Борис, не глядя на Веру.
Дарья засуетилась, нарезала колбасу, достала из Вериного холодильника Верину квашеную капусту, Верин салат… Вера молча надела фартук и поставила чайник.
А потом услышала, как Борис показывает гостям квартиру.
– Вот наша с Дашей спальня, – гудел его довольный голос, – здесь гостиная. А это… Ну, пока тут теща, но мы планируем детскую.
Он говорил со значением, с привычной паузой перед «теща». Ни имени, ни «Вера Сергеевна». Теща. Временное препятствие на пути к цели.
– А холодильник мой, – заметила Вера, когда все снова сели за стол.
Все обернулись, Борис замолчал.
– И плита. И стол, за которым сидите. И чайник, из которого я вам сейчас наливаю чай, – продолжила она. – И «вашу с Дашей» квартиру мы покупали вместе. Я продала двушку, а вы однушку. Было такое, а, Борь?
Гости переглянулись, Дарья нахмурилась. Борис улыбнулся:
– Ну что вы, Вера Сергеевна, гости же в доме. Ну чего вы начинаете…
Гости ушли быстро. Дарья мыла посуду и угрюмо молчала. Борис подошел к Вере вечером, когда Дарья уснула, и проговорил:
– Нам нужно что-то решать. Так жить нельзя.
Вера кивнула. Конечно, нельзя.
В тот вечер она дымила на балконе, хотя бросила давно, и вспоминала соседа по прежнему адресу Анатолия. Он жил один, жену он потерял, а дети вытолкнули его из двушки в однушку…
Они с Анатолием тепло общались и часто созванивались.
***
Несколько дней спустя Борис подошел к Вере.
– Мы с Дашей поговорили, – начал он, кивнув на жену, Дарья сидела рядом. – Нам нужно пространство. Молодая семья, сами понимаете. Мы вам нашли комнату, недорого, рядом с вашей столовой. Переедете туда спокойненько, и все будет нормально.
Вера посмотрела на дочь. Дарья молчала, она даже глаз не подняла.
– Дашенька, – сказала Вера. – Это и твое решение?
– Мам, ну… – Дарья облизнула губы. – Нам правда тесно.
Вера кивнула. Встала. Ушла в свою комнату и села на стул у окна. За окном виднелся двор, качели, фонарь. Все как всегда. Только рука лежала на колене и мелко подрагивала.
Ночью Вера лежала без сна. А под утро пошла на кухню попить воды и услышала голос Бориса с балкона. Говорил он негромко, но балконная дверь была старая, фанерная, слышно было каждое слово.
– Нет, ну а чего тянуть. Тещу выселим, спальню нормальную сделаем, давно пора. Квартира-то на мне записана, а она вообще никто юридически. Ни в одной бумажке. Красота.
Вера тихо ополоснула стакан и ушла к себе.
Через неделю Борис и Дарья уехали на выходные к друзьям за город. Уже на пороге Борис сухо молвил:
– Вы пока подумайте про комнату, я адрес оставил.
Вера подумала. И решила, что поедет в пригород к сестре. Та давно овдовела и жила в двухэтажном доме, которого ей, по ее словам, было «многовато».
Она позвонила Анатолию. Он приехал с Юркой-соседом на его газели. Быстро погрузили всю мебель: холодильник, купленный на ее деньги, стиральную машин, микроволновку, чайник, кастрюли, сковородки, ножи, полотенца…
Мамин сервиз с васильками. Вера сняла шторы, сложила постельное белье, скатала половик.
Папку с чеками на бытовую технику она оставила на подоконнике, раскрытую, чтобы все было видно и понятно. Перед тем как сесть в машину, Вера обернулась на окна.
Сумрачные, без штор, они смотрели на нее, как пустые глазницы. Анатолий положил ей руку на плечо и молвил:
– Поехали, Вер. Хватит.
Она села в кабину, захлопнула дверь и выдохнула:
– Поехали.
Анатолий привез ее к Любе. Сестра поохала-поахала, конечно же, но приняла Веру и пожалела.
***
Несколько месяцев спустя Вера сняла однушку через дорогу от своей столовой. Маленькую, с низкими потолками и батареей, которая грела только наполовину. Мамин сервиз стоял в кухонном шкафу, холодильник гудел привычно, на окне висели ее шторы.
Дарья не позвонила. Ни разу. Люба от кого-то узнала, что они купили дешевую мебель и жили дальше. Борис злился, рассказывал всем, что теща обокрала их.
– Ты не переживай, в это никто не верит, – успокаивала Веру сестра, – а Дашка… Ну, она позвонит. Когда поумнеет.
– Я не переживаю, – вздохнула Вера.
Она ходила на работу, а вечером возвращалась в свою маленькую однушку, где никто не переставлял мебель, не устанавливал свои порядки. Тяжело и тесно, зато тихо.
