— Да неудобно как-то, хозяйка икру ест, а я тут с корочкой посижу.
— Да ты не стесняйся, Тамара, бери салат.
Тетя Валя громко сказала это, придвигая к сестре тяжелую хрустальную салатницу.
— А то светишься вся. Совсем тебя в этих хоромах заморили.
— Ой, Валюша, да мне бы просто хлебушка кусочек.
Тамара Петровна страдальчески приложила ладонь к груди.
— Желудок-то ссохся уже. Привыкла пустая ходить.
Аня сидела во главе огромного обеденного стола. В висках стучала тупая боль от усталости и недосыпа. Гости жевали, звенели вилками под беззвучные клипы на огромном телевизоре, но то и дело бросали на хозяйку дома косые взгляды. Сегодня Антону исполнялось сорок лет. Юбилей отмечали в их новом загородном доме. Собралась вся родня мужа.
— Ань, ну положи маме горячего.
Антон неловко дернул плечом, избегая смотреть жене в глаза.
— Что она и правда как сирота?
— Конечно, Антон.
Аня взяла пустую тарелку свекрови. Пальцы слегка дрожали от напряжения.
— Вам, Тамара Петровна, рыбку или запеченное мясо?
— Да куда мне мясо, Анечка.
Старушка промокнула совершенно сухие глаза бумажной салфеткой.
— Мне бы картошину пустую. Я же понимаю, у вас бюджет, дом большой тянуть надо. Лишний кусок в горло не лезет, когда нежеланная.
— Ну что ты такое говоришь, тетя Тома!
Двоюродная сестра Света встряла в разговор, откладывая вилку.
— Как это нежеланная? Антон же сам хвалился, что привез тебя свежим воздухом дышать.
— Привез-то Антон, да только Антон целыми днями на работе в городе.
Свекровь горько вздохнула.
— А я тут одна брожу. Как тень. Вчера вот упала на крыльце, голова закружилась от голода. Хорошо хоть за перила схватилась.
Аня отпила минералки. Вода царапнула пересохшее горло. Спектакль шел по нарастающей. И ведь гости верили. Тетя Валя уже смотрела на Аню с откровенной враждебностью, поверив сестре на слово, а дядя Жора неодобрительно качал головой.
Тамара Петровна перебралась к ним ровно две недели назад. Давление, городская духота, магнитные бури — аргументов было много. Аня тогда согласилась без упреков. Места в доме навалом, гостевая комната на первом этаже с отдельным душем. Живи да радуйся.
В первый же день Аня наготовила на роту солдат. Запекла свинину в фольге, нарезала салатов, напекла домашних пирожков с капустой. Специально с работы отпросилась пораньше.
— Тамара Петровна, идите обедать! — позвала она, расставляя тарелки на столе.
Свекровь вышла на кухню. Долго осматривала стол критическим взглядом. Затем недовольно скривила рот.
— Ой, Анечка, это же все такое жирное.
Она отодвинула от себя блюдо с мясом.
— У меня от одного вида печень прихватило.
Тамара Петровна брякнула это исключительно из вредности.
— Масло прямо плавает. Я уж лучше водички попью у себя в комнате.
Аня тогда лишь плечами пожала. Не хочет — как хочет. Заставлять взрослого человека она не собиралась.
Но на следующее утро история повторилась с сырниками.
— Творог, поди, магазинный?
Свекровь брезгливо заглянула в сковородку.
— Там же сплошное пальмовое масло. Угробить меня решили?
Потом забраковала куриный суп. Заявила, что лапша переварена, а бульон пахнет сыростью. Каждый раз Тамара Петровна брала пустую чашку, наливала кипяток и уходила к себе в комнату. Всем видом она показывала великую скорбь и мученичество.
Аня пыталась подстроиться. Она искренне считала, что пожилому человеку тяжело адаптироваться. Сварила диетическую грудку. Сделала паровые овощи без соли. Купила нежирный кефир.
Тамара Петровна поковырялась вилкой в брокколи. Отложила приборы на край стола.
— От такой еды даже куры дохнут. Не то что пожилой человек.
Она встала и снова удалилась к себе.
Все бы ничего, но Аня работала из дома на удаленке. И прекрасно слышала, как свекровь расхаживает по участку с телефоном.
— Валюша, да я скоро прозрачной стану!
Тамара Петровна вещала в трубку, меряя шагами газон под окном кабинета.
— Она же меня на траву перевела! Вчера капусту дала какую-то зеленую, тьфу!
Аня замерла над клавиатурой. Голос свекрови звучал бодро и громко.
— Я ей говорю, мол, дай хоть кусок колбаски. А она мне — вредно вам, мама. Антону-то на ужин мясо жарит, а мне фигу. Сижу тут как в концлагере. Яблоки прячет!
Аня тогда опешила. Никто яблоки не прятал, они лежали в огромной вазе на обеденном столе. Бери не хочу.
Вечером того же дня она перехватила мужа в прихожей.
— Антон, твоя мама всем родственникам рассказывает, что я ее голодом морю.
Аня забрала у него куртку. Внутри всё клокотало от обиды.
— Ань, ну перестань.
Муж отмахнулся, стягивая ботинки.
— Мама просто пожилой человек. Ей внимания не хватает. Ну жалуется она, ну и что? Будь умнее, не обращай внимания.
— Не обращать внимания на то, что из меня монстра делают?
Аня повысила голос.
— Она сегодня тете Вале жаловалась, что я ей одну капусту даю. А я утром блинчики с творогом пекла! Я у плиты два часа стояла!
— Ань, ну она же не со зла.
Антон примирительно похлопал жену по плечу.
— Возраст такой. Хочет, чтобы ее пожалели. Ну пусть тетя Валя ее пожалеет, тебе от этого убудет, что ли? Тебе жалко, если старушка немного поворчит?
— Антон, она врет твоим родственникам про меня! Завтра она скажет, что я ее бью. Ты тоже предложишь мне потерпеть?
— Не утрируй.
Муж раздраженно вздохнул и прошел в ванную.
— Просто не лезь на рожон. Мой юбилей на носу, приедет вся родня. Потерпи. Не порть мне праздник.
Пропустить мимо ушей не получалось. Тамара Петровна продолжала свои трансляции ежедневно. Она обзванивала сестер, подруг, бывших коллег. И всем рассказывала леденящие душу истории о том, как невестка прячет от нее продукты.
При этом Аня начала замечать странности. Куда-то девалась еда.
В четверг Аня точно помнила, что покупала целую палку дорогого сырокопченого сервелата для праздничной нарезки. В пятницу от палки осталась ровно половина. Большой кусок хорошего сыра уменьшился втрое.
А вчерашние котлеты вообще испарились со сковородки вместе с гарниром.
— Антон, ты ночью котлеты доел? — спросила Аня за завтраком.
— Какие котлеты? Я спал без задних ног, — удивился муж.
— Ну а куда они делись? Шесть штук было. И макароны.
— Да ты сама, наверное, убрала куда-то и забыла. Или кот утащил.
— У нас нет кота, Антон.
Аня тогда чуть не расплакалась от бессилия. Муж делал из нее сумасшедшую. Свекровь целыми днями пила только кипяток на глазах у Ани. Продукты исчезали.
Разгадка нашлась случайно на следующий день. У них по всему участку и на первом этаже стояли камеры от системы умного дома. Они ставили их исключительно для безопасности, пока забор достраивался. На кухне тоже висела одна, направленная как раз на обеденную зону и дверцу холодильника.
Аня никогда эти камеры не проверяла. Просто не было нужды. А тут зашла в приложение на телефоне, чтобы посмотреть, не приходил ли курьер к калитке. Курьера не было, и она заодно ткнула в кухонную камеру.
Просмотр записей оказался увлекательнее любого детективного сериала. Аня потратила час, проматывая ночные и дневные часы, пока никого не было дома.
И вот теперь, на семейном ужине в честь сорокалетия Антона, свекровь выдавала свой лучший бенефис перед всей родней.
— Вот, возьми буженину.
Тетя Валя буквально впихнула сочный кусок мяса в тарелку сестры.
— Ешь давай! Хоть у сына на празднике поешь по-человечески.
— Спасибо, сестренка.
Тамара Петровна отрезала крошечный кусочек.
— Хоть ты обо мне заботишься. А то я уже забыла, когда мясо видела. Последний раз еще в городе, наверное.
Антон пошел красными пятнами. Он терпеть не мог публичные разборки.
— Мам, ну что за разговоры? Кто тебе тут есть не дает? Полный холодильник всегда! Бери что хочешь, никто же не прячет. Мы же тебе говорили!
— Антоша, так это для вас, молодых.
Свекровь запела елейным голосом:
— Я же без спроса не сунусь. Вдруг Анечка на завтраки вам отложила, а я, старая, все съем? Будет потом ругаться. Я лучше потерплю. Воды попью и сыта.
Дядя Жора, сидевший на другом конце стола, укоризненно покачал головой. Он с силой стукнул кулаком по колену.
— Не дело это, Ань.
Он басом выдал свое недовольство.
— Мать все-таки. Неужто тарелки супа жалко? Мы, старики, много ли едим? Нам внимание нужно. А вы ее тут на сухой паек посадили. Сынова мать всё-таки, не чужой человек.
Родня согласно загудела. Света демонстративно отодвинула от себя тарелку с красной рыбой. Словно солидаризуясь с голодающей старушкой.
— Да, стыдно должно быть.
Тетя Валя добавила это самым ядовитым тоном.
— Не ожидала я от тебя, Аня. Всегда приличной девочкой казалась. Антон целыми днями пашет, ипотеку за дом тянет, а ты за его матерью присмотреть не можешь. Кусок хлеба считаешь.
Аня аккуратно отложила вилку на край тарелки. Обвела взглядом родственников мужа. Усталость как рукой сняло. Внутри появилась звенящая ясность.
— Знаете, — ровно сказала она. — А давайте кино посмотрим?
— Какое еще кино, Ань?
Антон недовольно нахмурился.
— За столом сидим же. Гости собрались. Давай без твоих шуточек.
— Очень интересное кино, Антон. Документальное. Про выживание в суровых условиях нашего дома. Как раз в тему нашего сегодняшнего разговора.
Аня взяла свой смартфон со стола. Открыла приложение и нажала пару кнопок. На большом экране сменился музыкальный канал. Картинка переключилась на черно-белое изображение с ночной камеры.
Кухня.
— Это что за новости?
Тамара Петровна резко выпрямилась. Образ слабой страдалицы мигом испарился.
На экране загорелся свет. Время в углу показывало половину третьего ночи. Дверь большого двухдверного холодильника распахнулась. На видео Тамара Петровна, бодрая и удивительно энергичная для умирающей от голода женщины, достала тяжелую кастрюлю. Поставила ее прямо на кухонный стол.
Затем извлекла палку того самого дорогого сервелата. И глубокую пластиковую миску с остатками мясного гуляша.
— Анечка, выключи сейчас же!
Свекровь взвизгнула на всю гостиную.
— Что за глупости ты людям показываешь! Антон, скажи ей!
Но Аня даже не пошевелилась. Она сидела, скрестив руки на груди. Гости завороженно смотрели на огромный экран.
Там Тамара Петровна, не утруждая себя тарелками и микроволновкой, откусывала колбасу прямо от палки. Жевала быстро, смачно. Затем запивала холодным гуляшом прямо через край миски. Движения были четкие, жадные. Никакой слабости. Никаких проблем с печенью.
— Ну, это я… таблетку надо было запить.
Свекровь запнулась, лихорадочно комкая бумажную салфетку.
— Холодным мясом с подливкой?
Аня поинтересовалась этим с нескрываемой ехидцей.
— Мощная у вас таблетка, Тамара Петровна.
Она смахнула по экрану телефона. Следующее видео. Время обеденное. Дневной свет на кухне. Тот самый вторник, когда свекровь жаловалась тете Вале по телефону на зеленую капусту.
Тамара Петровна на экране деловито достает из верхнего шкафчика швейцарские шоколадные конфеты. Разворачивает одну за другой, бросает фантики мимо мусорного ведра. Затем щедро заедает бутербродом с толстым слоем сливочного масла и красной рыбой.
Тетя Валя сидела с приоткрытым ротом. Тот самый кусок буженины так и остался нетронутым на тарелке сестры.
— Это монтаж! — рявкнула свекровь.
Она вскочила со своего места. Стул с грохотом отлетел назад.
— Ты специально меня опозорить решила! Спектакль устроила перед родственниками! Подделала все через свои компьютеры!
— Я устроила спектакль? — Аня встала из-за стола. — Вы две недели всем названиваете и ноете, что я вас голодом морю. Что я вам куска хлеба не даю. А сами по ночам половину продуктов сметаете в одно лицо.
— Ань, ну хватит уже.
Антон попытался вмешаться, но голос звучал жалко и растерянно.
Он смотрел на мать совершенно ошалевшими глазами.
— Нет, Антон, не хватит.
Аня повернулась к мужу.
— Мне надоело быть злодейкой в ваших семейных байках. Я готовила каждый день. Предлагала, звала за стол. Выслушивала претензии. А в ответ получала только кривые лица и сплетни по телефону. А ты мне говорил «потерпи».
— Да как ты смеешь!
Лицо свекрови пошло неровными красными пятнами.
— Я мать твоего мужа! Я в этом доме гостья! Ты должна меня уважать!
— Вот именно, что гостья.
Аня кивнула, мстительно добавив:
— А ведете себя как воришка. Едите тайком, прячетесь по ночам, а на людях сироту из себя строите. Чтобы Антон чувствовал себя виноватым, а я выглядела стервой в глазах всей родни.
Дядя Жора крякнул и налил себе коньяка.
— Дела-а.
Дядька многозначительно протянул гласные.
— Ну ты, Тома, и артистка. Оскара давать надо.
— Жора!
Тетя Валя возмутилась, приходя в себя.
— Ты что такое говоришь про родную сестру!
— А что я говорю?
Дядька огрызнулся в ответ.
— Сама на экран посмотри. Вон как батон наяривает, аж за ушами трещит. А мне вчера звонила, плакалась, что сил нет с кровати встать от истощения. Тьфу, слушать тошно.
Тамара Петровна обвела всех затравленным взглядом. Поняв, что даже верная сестра сейчас отмолчится и заступаться не станет, она выпрямилась. Одернула кофту.
— Ноги моей больше здесь не будет! Сами давитесь своими харчами! Никакого уважения к старшим! Ни стыда, ни совести!
Она развернулась и быстро зашагала по коридору к своей гостевой комнате. Шаги были твердые и энергичные.
Через сорок минут в прихожей стукнула входная дверь. Тамара Петровна уехала на вызванном сыном такси, прихватив свои сумки. Антон молча помог ей загрузить вещи в багажник.
Вечер поначалу застопорился, но Аня чувствовала себя просто отлично. Головная боль прошла. Антон сидел притихший, переваривая увиденное на экране. Гости же быстро переключились на салаты и горячее. Никто больше не заикался про диеты, скупость хозяйки и голод.
Прошло около двух месяцев. Тамара Петровна обитала в своей городской квартире. С сыном общалась исключительно по телефону, сухо и коротко. Ане она не звонила принципиально, да та и не навязывалась. Жизнь в доме вернулась в спокойное русло.
А родня перестала шептаться за спиной невестки. Зато теперь, когда кто-то из тетушек начинал драматично жаловаться на здоровье или отсутствие аппетита на семейных посиделках, дядя Жора многозначительно замечал:
— Знаем мы ваши голодные обмороки. Сами видели, как сервелат без хлеба по ночам трескаете.
И спорить с ним никто не решался.
