Говорят, что дом там, где твое сердце. Место, куда всю жизнь рвется душа человека. Там, где покой, умиротворение и счастье.
А где мое сердце? Куда рвется моя душа?
За годы моей жизни у меня было много мест, которые я могу назвать домом. Везде, где бы не находился, я старался окружать себя уютом и делать любое место своим пристанищем, своим домом. Я жил в домах частного сектора и квартирах, в комнатах общежитий и армейских казармах, в палатках на берегу водоемов и лесных шалашах. Иногда даже полка в плацкарте и лавочка в городском парке на некоторое время становились моим домом.
Дорога и бесконечный путь делают меня обладателем множества домов. И везде мне хорошо и уютно. Там, где я, там и мое сердце, а значит, и мой дом. Только вот душа…
Мне очень часто снится дом, где я родился и провел первые пять лет своей жизни. Воспоминания о тех годах смутны и обрывочны: набор эмоций и впечатлений маленького, еще толком не осознающего себя мальчика.
Это уже потом, когда родителям дали большую двухкомнатную квартиру на другом конце города, сформировались те воспоминания, способные якорем памяти время от времени вытаскивать меня в тот островок радости, спокойствия и беспечности.
Мы с сестрой каждое лето проводили у бабушки. В этом доме.
Бабушкин дом. Он стоял на окраине города. У центральной улицы, которая за городом превращалась в довольно-таки оживленную по тем временам дорогу.
Небольшой деревянный дом, обшитый доской, выкрашенной в светло-зелёный цвет. Он утопал в зелени вишневого сада.
Маленький огородик, фиалки и вишни. Очень много вишневых деревьев. Они были разные – и молоденькие, едва доходящие мне тогдашнему до макушки, и старые, толстые и раскидистые. С сочными, темно-бордовыми кисло-сладкими ягодами. С густой смолой, вытекающей из трещин на коре. До сих пор ощущаю её терпкий вкус у себя на языке.
А как цветут вишневые деревья? Это же нечто!
Вишни, словно невесты, за одну ночь, наряжаются в невесомое белоснежное кружево. Они стоят нарядные и трогательно-нежные. Легкий ветерок слабо колышет ветви, и белые лепестки начинают кружиться, словно огромные снежинки. Они устилают дорожку, ложатся на круглые листья фиалки и застревают в волосах. А в воздухе витает одуряющий запах.
В тот год тоже цвели вишни.
В тот год, когда нам с сестрой открылся удивительный мир сказок и детских фантазий.
В тот год в тихом, тенистом дворе, в зарослях фиалки поселились веселые гномы, на вишневом дереве обосновалось семейство говорящих дроздов. Показался водяной, обитавший в колодце. А еще маленький, непоседливый человечек в красной с белыми крапинками панаме – Иннокентий. Они подарили нам незабываемое сказочное лето детства.
Да, в тот год цвели вишни. Последний раз в жизни нашей бабушки.
После ее смерти дом продали. Мы не хотели, но кому интересно мнение детей?! За них все решают большие и взрослые люди.
В последний день мы с сестрой долго бродили по саду, но никого не нашли. Куда-то ушли гномы, улетели дрозды, уплыл водяной, махнув на прощание рыбьим хвостом. И маленький человечек в смешной мухоморчатой шапочке тоже не показался. Скорее всего, они переселились в другое место, к другим детям, чтобы жить в их детских играх и снах.
А потом была жизнь. Разная. С падениями и взлетами. Со слезами и смехом. С радостью и печалями. Как у всех. Не лучше и не хуже.
Множество дорог, и столько же пристанищ. И каждое из них я могу назвать своим домом. Пусть временным, но домом.
Я не бродяга и не бездомный. Сейчас живу в благоустроенном жилище со своей семьей. Нам хорошо, комфортно и уютно. Конечно же, бывают и трудности, куда же без них. Без трудностей не бывает человеческой жизни, да и самого человека. Дом – хорош, он прячет нас от дождя, укрывает от зноя и обогревает в стужу. Большой и светлый, просторный и уютный. Наш дом.
Мне хорошо здесь, и я чувствую себя дома.
Но я знаю – когда в этом мире я в последний раз закрою глаза, то окажусь у старой деревянной калитки, перед домом, что утопает по самую крышу в белоснежном облаке цветущих вишневых деревьев.
Я войду во двор, и по дорожке, обсаженной фиалками, пройду под цветущими вишнями к высокому деревянному крыльцу. Усядусь на ступеньку, прислонюсь щекой к теплой, шероховатой от облупившейся краски, стене дома, и буду слушать, как где-то в недрах древесины, тихо поскрипывает жучок-древоточец.
Бесшумно отворится дверь и меня обдаст запахом свежих блинов, а на крыльцо, чуть слышно ступая мягкими лапами, выйдет одноглазый кот Василий. Он запрыгнет ко мне на колени, немного потопчется и уляжется поудобнее. Я начну гладить по мягкой шелковистой шерстке, и Василий ответит благодарным: «Мрррр».
Вскоре к нам присоединится маленький человечек в смешной мухоморчатой шапочке. Он усядется рядом, достанет из кармана длинную трубку, не спеша раскурит ее и, выпустив облако пахнущего яблоками дыма, скажет скрипучим голосом:
– Твой путь окончен. Ты дома.
Я молча кивну, буду сидеть, гладить кота и смотреть, как от ласковых дуновений теплого ветерка с вишневых деревьев облетают белоснежные лепестки и, кружась, словно огромные снежинки, опускаются на дорожку и круглые листья фиалок.
Дом – это место, куда всю жизнь рвется душа человека.
