Я стояла на лестничной клетке, прижимая к груди пакет с продуктами. Ключ застрял в замке — вечная проблема старой двери. Я нажала плечом, дёрнула, и в этот момент дверь распахнулась изнутри.
— О, пришла, — сказала Светка.
Она стояла в коридоре. В моём коридоре. В моих тапочках. У неё на плече висело моё полотенце. Она вытирала волосы, и вода капала на мой новый коврик.
— Ты что здесь делаешь? — спросила я, переступая порог.
— Мама разрешила, — пожала плечами Светка. — Я с ночёвкой. Решила душ принять, у вас вода горячее, чем у нас.
Я прошла в гостиную. Мама сидела на диване, пила чай и смотрела сериал. Рядом с ней сидел мой брат Сашка — он откинулся на спинку, ноги на журнальном столике, пульт в руках.
— Мам, — сказала я, — почему ты разрешила Светке брать мои вещи?
— Ой, Тань, не будь занудой, — отмахнулась мама. — Она же гостья. Чем тебе жалко?
Я положила пакет на кухонный стол. Разобрала продукты. Молоко, хлеб, масло, курица — то, что я купила на свою зарплату, чтобы приготовить ужин для всех. Как всегда.
— Тань, — сказал Сашка, не отрываясь от телевизора, — тут такое дело. Мы с мамой поговорили.
— О чём?
— О квартире, — мама поставила чашку и посмотрела на меня с выражением, которое я знала с детства. Это было выражение «ты должна понять».
— Мы решили, что ты переедешь, — сказал Сашка. — В комнату в общаге. Или к бабушке, ей одной скучно. А здесь будет жить я со Светкой. Нам ведь скоро жениться, а жить негде.
Я перестала дышать.
— Вы… вы серьёзно?
— Таня, — мама вздохнула, как будто я была неразумным ребёнком, — ты же понимаешь, Сашка мужчина. Ему нужна своя квартира. А ты… ты же девушка, выйдешь замуж, уйдёшь. Чего тебе эта квартира?
— Мама, — я услышала, как голос мой дрожит, — я живу здесь двадцать пять лет. Я плачу за коммуналку. Я кормлю вас. Я купила эту квартиру! Своими руками! Я взяла ипотеку, когда папа умер, чтобы мы не остались на улице!
— Ипотеку? — перебил Сашка. — Ты взяла ипотеку на мамины деньги. Это была мамина квартира, отец оставил её ей. Ты просто подсуетилась.
— Сашка! — я почти кричала. — Я тебя кормила, когда тебе было десять! Я работала на трёх работах, чтобы ты учился! Ты два года не платил за квартиру, я платила! А теперь ты хочешь, чтобы я ушла?
Мама поднялась с дивана.
— Таня, не кричи. Ты ведь всегда была старшей, умной, ты понимаешь. Сашке нужна семья. Ему нужна квартира. Ты же не хочешь, чтобы твой брат мыкался по съёмным углам?
Светка вышла из ванной. Она улыбалась, как кошка, которая съела сметану.
— Тань, ну правда, — сказала она, — ты же не пропадёшь. Ты сильная, ты везде устроишься. А Сашке нужен свой угол. Он же мужчина.
Я смотрела на них. На маму, которая всегда любила Сашку больше. На брата, который ни дня не работал нормально. На его невесту, которая уже считала мою квартиру своей.
— Ты всю жизнь сидишь на моей шее, — сказала я тихо. — А теперь хочешь ещё и квартиру.
— Таня, не выдумывай, — мама отмахнулась. — Какая шея? Мы тебя вырастили, мы тебя воспитали.
Я посмотрела на часы. Было шесть вечера. Через два часа у меня начиналась ночная смена в больнице. Я работала медсестрой. Я всегда брала ночные, потому что они платили больше. И потому что дома мне всё равно не спалось.
— Хорошо, — сказала я.
Они все трое уставились на меня.
— Что «хорошо»? — переспросил Сашка.
— Я перееду, — сказала я.
Мама расплылась в улыбке.
— Ну вот видишь, — сказала она, — я знала, что ты умная девочка.
Я взяла ключи и вышла на лестничную клетку. Там я постояла минуту. Потом достала телефон и набрала номер.
— Алло, тётя Вера? — сказала я. — Это Таня. Вы говорили, что у вас есть друг-адвокат. Мне нужна консультация. Срочно.
Я помнила, как мы покупали эту квартиру.
Отцу было пятьдесят, когда у него случился инфаркт. Он лежал в больнице, мама плакала, и все думали, что он выживет. Он выжил. Но через год всё повторилось — и его не стало.
Мы остались втроём. Я, мама и Сашка, которому тогда было двенадцать. У нас была старая хрущёвка в центре, но она была в аварийном состоянии. Крыша текла, стены трескались, и коммуналка была по десять тысяч в месяц.
Мама сказала: «Мы продадим эту квартиру и переедем куда-нибудь подальше, подешевле». Но я не согласилась. Я хотела остаться в этом городе, у меня была работа, институт, друзья. И я сказала: «Я возьму ипотеку. Я куплю новую квартиру. Мы будем жить вместе».
Я взяла ипотеку. Мне было двадцать два. Я работала в поликлинике, потом в больнице, потом ещё и таксистом по ночам. Я платила пять лет. А потом, когда я выплатила большую часть, мама сказала: «Таня, ты такая молодец. Но давай я напишу завещание на Сашку, чтобы квартира досталась ему. Ты же выйдешь замуж, у тебя будет своя жизнь».
Я не ответила. Я просто продолжала платить.
А потом появилась Светка. Светка была красивой, шумной и наглой. Она переехала к Сашке через месяц знакомства. И начала вести себя как хозяйка.
Она говорила мне: «Таня, куда ты поставила мои духи?», «Таня, сделай уборку, у нас гости», «Таня, почему у тебя такой плохой вкус?».
Я терпела. Я терпела, потому что мама всегда говорила: «Она же будущая жена твоего брата, относись к ней как к сестре».
Но я не могла относиться к ней как к сестре. Потому что сестра не забирает твой шкаф и не говорит: «Ты можешь оставить здесь свои вещи, я разрешаю». Это была моя квартира.
И в тот вечер, когда они втроём попросили меня уйти, я поняла: я больше не буду терпеть.
На следующее утро я пришла к адвокату. Это была женщина лет пятидесяти, сухая и резкая, с острым взглядом и железными ногтями. Она просмотрела мои документы, договор ипотеки, квитанции об оплате, выписки из банка.
— Всё просто, — сказала она, закрывая папку. — Квартира ваша. Вы платили, вы оформляли, вы подписывали. Мать и брат никаких прав на неё не имеют.
— Но мама говорит, что это была её квартира, что отец оставил её ей…
— Не было никакой квартиры, — перебила адвокат. — Была старая хрущёвка, которую вы продали. Вы продали её, внесли первоначальный взнос и взяли ипотеку на себя. Мать не была созаёмщиком. Это ваша квартира.
Я выдохнула.
— Что мне делать?
— Для начала — уведомить их, что вы не собираетесь никуда переезжать, — сказала адвокат. — А если они начнут вас выгонять или создавать условия для проживания, вызывайте полицию. Или приезжайте ко мне, я помогу.
Я вышла от адвоката и села на лавочку в сквере. Было солнечно. Пахло листьями, мокрым асфальтом и свободой.
Я позвонила маме.
— Таня? — сказала она. — Ты где? Мы тут обсуждаем ремонт, когда ты съедешь. Сашка хочет перекрасить стены.
— Я не съеду, — сказала я. — Квартира моя. Документы у меня. Я оплатила ипотеку. Вы не имеете права выгонять меня.
— Что? — мама замолчала. — Таня, ты с ума сошла? Это же наш дом!
— Нет, мама, — я старалась говорить спокойно. — Это мой дом. Я купила его. Я плачу за него. Вы и Сашка просто живёте здесь.
В трубке раздался крик. Это была Светка. Она выхватила телефон у мамы и заорала:
— Ты что, психопатка?! Мы уже тебе комнату нашли! В общаге! Ты вообще кто такая, чтобы нам указывать?
— Я та, кто платит за эту квартиру, — сказала я. — Если вам не нравится, вы можете съехать.
— Ты пожалеешь! — крикнула Светка и сбросила звонок.
Я положила телефон в карман и пошла в больницу. У меня была ночная смена. Я знала, что они не успокоятся. Я знала, что они будут звонить, угрожать, писать. И я была готова.
Следующие две недели были адом.
Мама не разговаривала со мной. Она ходила по квартире с высоко поднятой головой и делала вид, что меня не существует. Сашка включал телевизор на всю громкость в два часа ночи. Светка по-хозяйски расхаживала по моей комнате и трогала мои вещи.
Я молчала. Я терпела. Я знала, что они ждут — что я сорвусь, уеду, оставлю им всё.
Они не знали, что я уже всё решила.
В пятницу, когда я пришла с работы, в квартире стоял запах краски. Сашка и Светка перекрашивали прихожую. В моей прихожей.
— Таня, — сказала Светка, оборачиваясь, — мы тут решили сделать косметический ремонт. Ты же не возражаешь? Мы будем жить, а ты переедешь к бабушке, как и планировали.
Я улыбнулась. Спокойно, небрежно.
— Конечно, — сказала я. — Делайте ремонт.
— Правда? — Сашка удивился. — Ты не против?
— Нет, — я прошла в комнату, взяла свой ноутбук и папку с документами. — Я вообще не против. Вы можете делать ремонт. Можете жить здесь.
Мама вышла из кухни с чашкой. Она смотрела на меня настороженно.
— Таня, что ты задумала?
— Ничего, — я надела куртку. — Я просто кое-что подпишу. А вы доделывайте ремонт. Только, когда будете переделывать что-то, помните: это не ваша квартира.
Я вышла и закрыла дверь. Я слышала, как за моей спиной мама закричала: «Она нас выгоняет!» — но я не обернулась.
Я поехала к нотариусу.
— Здравствуйте, — сказала я. — У меня с собой все документы на квартиру. Я хочу оформить её как свою собственность и подарить её своей троюродной сестре. Она сейчас живёт в другом городе, и у неё нет жилья.
Нотариус посмотрел на меня поверх очков.
— Вы уверены?
— Абсолютно, — сказала я. — Я дарю квартиру Ольге Сергеевой. Она моя родственница. Она будет здесь жить. С завтрашнего дня.
— А ваши родственники? — уточнил нотариус. — Ваша мать, брат?
— Они гости, — сказала я. — Они всегда были гостями. Я просто позволила им пожить. Время вышло.
Через три дня я пришла в квартиру с тётей Верой и Ольгой. Ольга была спокойной, тихой женщиной, моей двоюродной сестрой. Она только что потеряла мужа и осталась одна. Я знала, что ей нужно жильё. И я знала, что ей будет нужна эта квартира.
Мы вошли. В прихожей пахло свежей краской. На стене висела фотография Сашки и Светки. Они сидели на диване в моей квартире.
— Что это? — спросила Светка, выходя из кухни. Она увидела меня, тётю Веру и Ольгу. — Таня? Что ты тут делаешь?
— Я пришла показать квартиру новому владельцу, — сказала я.
— Какому новому владельцу? — мама вышла, вытирая руки о фартук. — Таня, что за глупости?
— Квартира больше не моя, — сказала я. — И не ваша. Я подарила её Ольге. Она теперь хозяйка.
Мама побледнела.
— Ты что… ты не могла…
— Могла, — я улыбнулась. — Это была моя квартира. Я её купила. Я её оплатила. И я подарила её тому, кому захотела.
Сашка выглянул из своей комнаты.
— Это шутка? — сказал он. — Ты не можешь так поступить с семьёй.
— Сашка, — я посмотрела на него, — ты хотел квартиру? Ты её получишь. Только не мою. Ты всю жизнь сидел на моей шее, ты привык, что за тебя всё делают. Теперь тебе придётся жить своим умом.
Светка закричала. Она кричала, что я «злая стерва», что я «разрушила семью», что я «никому не дам житья». Я слушала и улыбалась.
— У вас есть две недели, чтобы съехать, — сказала я. — Ольга даёт вам две недели. Потом она вызовет полицию и поставит новые замки. Я бы на вашем месте собирала вещи.
Мы вышли. Ольга обняла меня и заплакала.
— Таня, ты уверена? — спросила она.
— Абсолютно, — сказала я. — Это твой дом. Ты заслужила его больше, чем они.
Мы сели в машину. Я смотрела на окна своей квартиры. Горел свет, и я слышала, как кто-то кричал. Но мне было спокойно.
Потому что я наконец сбросила их со своей шеи.
