Каждое утро на старую Яблоню садился Дятел. Клюв его нередко задевал за живое, но Яблоня не обижалась. Она знала, что годы её сочтены, и была благодарна Дятлу, в меру сил врачевавшему её. Иногда Яблоне удавалось завязать беседу. Покачивая узловатыми, старческими ветвями, она шептала всегда одно и то же. Склонив голову, Дятел вслушивался в шёпот старой Яблони, а иногда, словно переспрашивая что-то, удивлённо вскрикивал. Вскоре они нашли общий язык, и им стало веселей жить на свете.
О чём же говорила Дятлу старая Яблоня? Её главными вопросами были: «как в лесу дела?» и «что в лесу нового?» – ведь лес был ей не чужой. Её прапрабабушка выросла на далёкой земляничной поляне, и наша Яблоня приходилась дальней родственницей многим лесным яблоням. И потому она весьма огорчалась, когда слышала плохие вести. Где-то буря повалила дерево, и оно придавило юную поросль; где-то лесные обитатели обглодали кору; где-то позимок сорвал подвенечную фату; где-то молния опалила вершину… Всё находило отклик в душе старой Яблони. Были, конечно, и добрые новости, в основном о прибавлении в семействах – и Яблоня от души радовалась им…
Яблоню почти не интересовало, сколько зим и лет ей оставалось жить. Она знала, что уже давным-давно отжила положенный век – она чувствовала это всеми своими стынущими корнями и ветками. «Год? Два? Ах, не всё ли равно!» – так, бывало, тихонько подумывала она, и эта мысль была как лёгкое облачко в апрельской синеве. Старую Яблоню томила другая тревога: как бы нечаянно не упасть на Дом, как бы не проломить крышу и не разбить окно. И потому она слегка грустила и крепилась изо всех сил…
Дни проходили, пролетали неостановимо; и, общаясь изо дня в день, Яблоня и Дятел научились с полуслова понимать друг друга. Старая Яблоня старалась не надоедать Дятлу своими беседами; она лишь тихонько подсказывала ему, где особенно много поселилось злых маленьких древоточцев, которые так докучали ей в последнее время. И Дятел послушно перемещался туда. Яблоня поёживалась от удовольствия, а порой и чуть вздрагивала, когда Дятел особенно усердствовал. Но она нисколько не сетовала – она ведь знала, что всё это не напрасно.
Так прошли многие дни…
2
Всю ту зиму старая Яблоня спала, и сон её был глубок и таинственен. Сквозь бездну пространств и времён она едва-едва слышала, как Дятел стучал в её промёрзшую кору. В какие-то мгновения она пыталась ответить, но уста её были скованы морозами и вьюгами. Так она спала, спала, и грезила во сне…
Многое видела старая Яблоня. Снилась он себе тонкой былинкой, утолявшей жажду капелькой росы; видела себя стройной девушкой, и страстно, и робко тянущейся к высокому небу и тайно ждущей какой-то глубокой, чистой радости – радости, ради которой она пришла в этот мир… И снова она испытывала ужас, когда что-то острое вонзалось в землю вокруг и приподнимало её; когда её, связанную и закутанную, долго везли неведомо куда. Она снова испытывала великий страх, и страх этот был сильнее страха бурь и ярких, яростных молний, потому что она словно впервые чувствовала во сне руки человека…
Снилось ей, как, уже отчаявшись, она снова вдруг почувствовала землю и тут же попыталась уцепиться за неё всеми своими ранеными корешками. А после, развязанная и прозревшая, она осторожно пошевелила веточками и увидела – Дом! Он был молод и чудесно дышал первой свежестью, светился милыми надеждами, радостно, зорко вглядывался вдаль большими блестящими окнами и улыбался солнышку. Яблоне сначала не приглянулось новое место, но вскоре она вполне освоилась и даже пыталась что-то лепетать высокому весёлому Дому…
А ещё снилось ей, как на её макушку села первая птичка. Серенькая, быстрая, она уцепилась коготками за гибкую веточку и решила почистить клювик. Но Яблонька была ещё так слаба, что не сумела удержать птичку. И та, как показалось тогда, насмешливо что-то крикнула – и улетела восвояси. Во сне старая Яблоня снова почувствовала щекочущие коготки – и тихонько засмеялась в ответ…
Наконец наступила пора, и в руке Хозяина появился большой изогнутый нож. Подойдя к Яблоньке, он сделал несколько надрезов. Яблонька задрожала, и обмерла на мгновение, а очнувшись, тихонько заплакала. Но Хозяин всё время так ласково с ней разговаривал, называл её такими хорошими именами, что Яблонька успокоилась и вскоре почти уже не чувствовала боли.
Шли годы, и она, молодая и сильная, расцветала несказанно. Она изумлённо и гордо любовалась своими первыми плодами, и самые лучшие старалась протянуть хозяевам. Четыре сорта яблок щедро дарила она из года в год…
И снова старой Яблоне во сне являлись многие, многие годы. Она видела, как росли хозяйские дети, как покидали они родное гнездо. А после куда-то исчезла та, которую так часто обнимал под ветвями Хозяин, шепча тихие ласковые слова. Яблоня сначала не понимала, куда делась Хозяйка, поившая её летними вечерами сладостной прохладной водой; но она чувствовала, что дело плохо, что Хозяину очень, очень трудно. Яблоня всё видела и чувствовала. И вот, в одно осеннее утро она протянула ему, побелевшему и сгорбившемуся, лёгкую крепкую палочку. И Хозяин тихо принял её, и впервые за много дней улыбнулся светлой старческой улыбкой, от которой, как от осеннего солнышка, побежали тихие лучи. И ещё несколько лет он опирался на чудесный яблоневый посошок…
Многое снилось старой Яблоне. Однажды она вошла в другой сон, и был то сон во сне. Всю ту давнюю зиму, что теперь снилась ей, она чувствовала смутную тревогу, ощущала приближение какой-то беды. Беда, словно огромная, тяжёлая снеговая туча упорно шла к ней издалека. В какую-то ночь тревога стала особенно острой. А под утро разразилось такое ненастье, завыла такая вьюга, что много дней подряд свету белого не было видно. И Яблоня ничего не могла понять, и только стонала во сне от бессилия и боли. А после грянули жестокие морозы, и она стала словно мёртвая. А когда на землю ступила весна и Яблоня проснулась, она уже не увидела своего старого Хозяина. И тогда она всё до конца поняла…
Несколько лет к Дому никто не прикасался, и большие глаза его потускнели, и пауки заплели, замкнули его уста, и весь он потемнел и осунулся от горя. Яблоне было очень больно смотреть на гибнущий Дом, и вдвойне больнее было ронять плоды на его обветшалую, нищенскую крышу. Ей было горько ронять плоды и на глухую, заброшенную землю. Но она всё равно держалась сама, и тянула свои ветви, пытаясь поддержать клонящийся Дом, или хотя бы погладить, приласкать его немного.
Последней радостью старой Яблони в то время стал Дятел. «Почаще бы он прилетал!» – думала Яблоня, и ждала, ждала. А вскоре пришла нынешняя зима, и Яблоня снова заснула…
Вот какие сны снились в ту зиму старой Яблоне.
3
Но как всё проходит на земле, так минула и та огромная зима. В одно талое мартовское утро Яблоня проснулась. Она очнулась – и в тот же миг почувствовала всю неимоверную тяжесть лет, и тихонько заплакала. И произошло чудо: вместе со слезами к ней пришла надежда…
Яблоня немного постояла, зажмурившись, а когда проснулась полностью, то увидела Дятла, внимательно исследующего её больную кору, – и вздрогнула от радости. Всю неимоверно долгую зиму ей казалось, что Дятла нет уже очень давно, целые века, и она мучилась во сне. И вот, молча, не в силах вымолвить слово, она чуть качнула старческой, слабой, ещё занемелой от морозов веткой, и Дятел, обрадовавшись, крикнул ей: «Привет!» и несколько раз дружески стукнул по коре. И снова Яблоня стала готовиться к весне, к лету – стала набираться сил, готовиться к самому главному своему делу…
«Ах, поживу ещё немного! – тихими апрельскими ночами думала в истоме старая Яблоня. – Ах, поживу ещё…».
А в один чудесный майский день она несказанно удивилась и обрадовалась: вдруг заскрипела осевшая, покосившаяся калитка и во двор впервые за несколько лет вошли люди. Их было трое – мужчина, женщина и мальчик. Они неспеша обошли двор, постояли под Яблоней, даже посидели немного на крылечке. Яблоня так радовалась и так хотела поделиться своей радостью с людьми, сказать им самое важное в жизни, – что даже успела приоткрыть свою первую цветочную почку. Но та была высоко-высоко, над крышей, почти у самого солнца, и люди не увидели её.
И вот, посидев немного на крылечке, они направились к калитке. Яблоне снова стало грустно одной. Она всегда жила для человека, тосковала по его взгляду, по его руке, а в последние годы – особенно. Конечно, самых близких не вернуть, но теперь хотя бы чьё-то дыхание коснулось её ветвей!
Через несколько дней те люди вернулись – теперь уже навсегда. И Дом вдруг как-то воспрянул – и сразу похорошел. Радостно заблестели его глаза, и, наверно, он даже приосанился слегка. Казалось, Дом во весь голос вот-вот скажет: «А жизнь-то, оказывается, вовсе не плохая штука!» – и гордо поглядит вокруг.
4
Дятел же дичился людей, и это весьма огорчало старую Яблоню. Но вскоре он обвыкся, немного осмелел и уже не так стремительно скрывался при первом шорохе шагов. А спустя некоторое время Дятел стал спускаться всё ниже, и только иногда прятался за ствол и хитро поблёскивал оттуда своими глазками-бусинками.
Старшие уходили рано и возвращались поздно. Им надо было поднять на ноги сына, надо было прокормиться. Мальчик же, возвратившись из школы, долгие часы оставался один. Когда ему надоедало сидеть дома, он, как мог, развлекался во дворе. И в тот злополучный день он пригласил в гости приятеля.
Счастливая, оживлённая Яблоня лишь в последний момент увидела камень в руке незнакомого мальчишки. Она вздрогнула и попыталась прикрыть Дятла. Но листья её были редки, и Дятел виднелся как на ладони. Миг – и она почувствовала глухой удар камня и услышала отчаянный вскрик. Яблоня всё поняла и в ужасе зажмурилась. Если бы она могла упасть, как человек, подкошенный бедой, она в то же мгновение рухнула бы на землю от ужаса и боли. Но сначала, если бы она могла, она растерзала бы это подлое существо, посмевшее распорядиться чьей-то, пусть даже крохотной, жизнью.
И тогда Яблоня впервые в жизни вдруг потеряла сознание. Она обмерла и не видела, как, испугавшись чего-то, маленький убийца бросился к калитке, не видела и выбегающего за ним сына своих новых хозяев. Старая Яблоня ничего не видела и не слышала. И так продолжалось долго, долго…
Очнувшись, старая Яблоня сразу почувствовала, кто лежит в ямке между её корней. Она попыталась заговорить с ним, но он страшно молчал в ответ. Это была не весёлая игра и не горькая, тяжёлая обида – это было вечное ледяное молчание смерти.
Той чёрной весной на Яблоне завязалось много плодов, но она не смогла их удержать, и все они упали на землю маленькими зелёными комочками. Крепясь изо всех сил, старая Яблоня смогла выносить лишь одно-единственное большое красное яблоко. Иногда в сумерки ей казалось, что это шапочка её погибшего друга мелькает среди ветвей – и она изо всех сил берегла и таила своё одинокое дитя, заботливо укрывала его на вершине самыми крупными, самыми сильными листьями. А в назначенный час, тихой августовской ночью, при свете падающей звезды, она положила свой драгоценный плод на могилку друга…
5
И пришли чудесные сентябрьские дни. Ласковое солнышко льнуло к Яблоне, и небо нежно улыбалось ей белыми облачками, прозрачной синевой очей. Юный южный Ветер, исполняя веления неба, старался разговорить старую Яблоню. А иногда все четыре главных ветра брались за руки и водили вокруг Яблони тихие весёлые хороводы и дарили ей свои задушевные песни. Но если после ухода Хозяина Яблоня ещё как-то держалась, то гибель друга стала для неё последней каплей. И старая Яблоня чахла всё сильней, всё стремительней день ото дня. У неё усыхала то одна, то другая ветка, а ствол покрывался чёрными пятнами, и терял мёртвую кору. И когда спадала кора, обнажались глубокие, страшные раны…
А после ударили ранние морозы. И была эта зима особенно свирепа. Четыре месяца она выла, трепала Яблоню за обмирающие ветки, вонзала в неё ледяные клыки. И что брезжило старой Яблоне в эту страшную зиму, не расскажет никто…
Но всё проходит на земле – и хорошее, и плохое. Ушла наконец, залегла в свои темные норы лютая зима. Под весенними ласковыми взглядами всё зазеленело вокруг, запело, засмеялось. Всё стало перекликаться нежными и трепетными голосами. Но старая Яблоня не откликнулась той весной. В первые весенние минуты она тихо ушла во сне…
Выждав месяц-другой и убедившись, что Яблоня умерла, люди спилили её на нужной высоте и к оставленному основанию привинтили красивую столешницу, а ствол и ветви аккуратно порезали. Теперь в погожие вечера они садились за свой красивый крепкий стол и ели пищу, приготовленную на живом огне, и много говорили о разных хороших вещах. Так старая Яблоня и после своего ухода продолжала служить людям.
Осталось сказать совсем немного. В ту самую весну, когда не стало старой Яблони, у её корней появилась крохотная былинка. Она росла, тянулась изо всех своих силёнок, будто знала, помнила что-то необыкновенно важное. И Мальчик, однажды заметив её, огородил, как мог, и всё лето поливал тёплой, чистой водой. Яблонька была ещё очень мала и слаба, чтобы выдержать кормушку для птиц, которую Мальчик смастерил поздней осенью, но первые любопытные птички уже слетали к ней, а некоторые даже пытались чистить клювы об её прутики.
Шла по земле новая, несчётная зима. А заботливо укрытая Яблонька сладко спала, и во сне готовилась к чему-то очень важному…
