— Я тебе русским языком объясняю, Люда. Мы продаем эту двушку, покупаем мне помещение под шиномонтаж, а сами берем ипотеку.
— Да что ты говоришь.
Вадик вальяжно откинулся на спинку кухонного стула. Он крутил на пальце ключи от машины, демонстрируя полную уверенность в своей гениальной бизнес-идее.
— А что такого? — с вызовом спросил муж.
— Ничего.
Люда методично смахнула крошки со стола в ладонь. Плечи ныли после долгой смены в аптеке, хотелось просто вытянуть ноги на диване, но вместо этого приходилось слушать очередной бизнес-план.
— Просто продавать мы ничего не будем, — сухо обронила Люда.
— Ты вообще не соображаешь в бизнесе! — мгновенно завёлся Вадик.
— Стас мне отличный гараж отдает, почти даром. Центр города, золотая жила! Там трафик сумасшедший.
— Зато я прекрасно соображаю в математике.
— При чем тут математика?
— При том, что ты полгода сидишь дома.
Он недовольно скривился. Тема безработицы всегда вызывала у него острую аллергию.
— Я не сижу! Я анализирую рынок. Ищу нишу.
— Ты ищешь пульт от телевизора по утрам.
Вадик резко подался вперед, бросив звякнувшие ключи на стол и упираясь руками в край обеденного стола.
— Я мужик! Я старше и опытнее, я принимаю решения в этой семье. Нам нужен стартовый капитал. Без вложений ничего не бывает.
— Решения ты принимаешь на диване, Вадичек. На какие деньги ты собрался брать ипотеку, если у тебя даже на сигареты нет?
— Мы семья. У нас общий бюджет! — с нажимом произнес он.
— Ты возьмешь кредит на первый взнос. А я буду раскручивать точку.
— У нас бюджет — это моя зарплатная карточка.
Люда подошла к раковине и пустила воду, чтобы сполоснуть чашку. Эта песня играла не в первый раз. Сначала Вадик собирался гонять машины из соседнего региона. Потом две недели смотрел ролики про то, как продавать китайские носки на маркетплейсах. Закончилось всё покупкой платного курса, деньги на который он взял с её кредитки. Курс он так и не досмотрел — сказал, что там одна вода.
— Если ты не поддержишь мой стартап, нам придется пересмотреть наши отношения.
Люда выключила кран. Наконец-то он произнес это вслух. Манипуляция разводом висела в воздухе последний месяц, но открыто он ей еще не угрожал.
— Пересматривай, — согласилась она.
— Ты не поняла, — ядовито процедил муж.
— Ты уйдешь отсюда ни с чем. Я тебя по миру пущу.
— А не надорвешься?
Восемь лет назад Люда купила эту квартиру сама. Вложила наследство от отца, добавила все свои накопления, два года отказывала себе в отпуске. Вадик появился в ее жизни тремя годами позже, принеся с собой только спортивную сумку и большие амбиции.
— По закону всё делится пополам! — рявкнул он.
— Я эту квартиру покупала до брака.
— Я ремонт делал! Я вкладывался!
— Какой ремонт? — Люда насмешливо подняла бровь.
— Я обои клеил в спальне! И люстру вешал в прихожей.
Ей даже смешно не было. Это было просто жалко.
— Обои, которые отвалились через месяц? А люстру покупала я, на свою премию.
— Мой труд тоже стоит немало! — не сдавался Вадик.
— Я докажу, что мои улучшения стоят половину хаты. Суд всё поделит, никуда ты не денешься.
Она скрестила руки на груди.
— Глава семьи, которому я оплачиваю алименты.
Вадик моргнул, сбитый с толку резкой сменой темы.
— Чего?
— Твоя бывшая в прошлом месяце звонила мне. Мне, Вадик, а не тебе. Потому что ты трубку не брал три недели.
— Оля вечно истерит, — отмахнулся он.
— Нашла из-за чего панику разводить. Подумаешь, пару месяцев пропустил. У меня временные трудности.
— Оля грозилась в суд подать на неустойку и приставам настучать. Чтобы тебе счета заблокировали.
— Ну и пусть блокирует! У меня там пусто.
— Зато у меня не пусто, — припечатала Люда.
— И я перевела ей по десятке на каждого, чтобы она от нас отстала. Мне стыдно, когда мать твоих детей названивает мне на работу и просит денег на зимние ботинки мелкому!
Вадик побагровел. Лучшая защита в его картине мира всегда была нападением.
— Ах вот как? Ты меня куском хлеба попрекаешь? Да ты радоваться должна, что я с тобой живу! Могла бы и войти в положение. У нее новый мужик есть, пусть он ботинки покупает!
— Этот мужик хотя бы работает.
— Да пошла ты!
Зазвонил мобильный на столе. Вадик глянул на экран, и его лицо мгновенно разгладилось.
— Вот, мама звонит! Сейчас она тебе объяснит, как нормальные жены себя ведут.
Он демонстративно нажал на громкую связь.
— Сыночек, ну как дела? — раздался из динамика бодрый голос Тамары Ильиничны. — Ты покушал?
— Да вот, воюю с твоей невесткой. Не хочет в бизнес вкладываться. Говорит, я нахлебник.
— Ой, Людочка, — тут же запричитала свекровь, даже не поздоровавшись.
— Жена должна мужу помогать. Он же голова. У него идеи! Выкрутитесь как-нибудь, возьмите кредитик. Серёжа вон у Ивановых вообще машину жены продал, и ничего, живут.
— Тамара Ильинична, — ровно произнесла Люда. — А вы свою коммуналку, на которую вечно жалуетесь, продать не хотите?
На том конце провода повисла заминка. Свекровь громко откашлялась.
— При чем тут моё жилье?
— Ну как же. Ради идей сына. На стартовый капитал как раз хватит. Стасу за гараж отдадите.
— Я старый человек! — возмутилась Тамара Ильинична.
— Мне покой нужен. А вы семья, вы молодые. Люда, ты как-то неправильно рассуждаешь. Он же временно в поиске.
— Поиск затянулся.
— Надо потерпеть! Мальчику просто не везет с работодателями. Везде одни мошенники, хотят чтобы за копейки пахал.
— Я после работы батрачить на чужие долги не нанималась.
Вадик раздраженно сбросил вызов. Поддержка матери оказалась какой-то скомканной, и это его откровенно злило. Он ожидал, что Тамара Ильинична быстро поставит невестку на место, а в итоге разговор свернул на её квадратные метры.
— Значит так, — он резко сгреб ключи со стола. — Я еду на встречу с инвесторами. Пацаны меня ждут.
— Скатертью дорога.
— А ты сиди и думай! — рявкнул Вадик уже у порога, накидывая ветровку.
— Вечером вернусь, чтобы деньги нашла! Иначе подаю на развод и пилю квартиру!
Входная дверь с силой захлопнулась.
Люда постояла в прихожей минуту. Затем достала телефон, зашла на Авито и вбила в поиск «замена замков срочно».
Мастер приехал через час. Замена личинки обошлась в приличную сумму, но для неё это были лучшие инвестиции за последние пять лет.
После ухода мастера она открыла шкаф в спальне, достала старую спортивную сумку и пару тканевых хозяйственных мешков.
Спортивные штаны, несколько застиранных футболок, носки, бритвенный станок, зарядка от старого телефона, осенняя куртка. Вещей оказалось удивительно мало для человека, который считал себя хозяином положения и грозился пустить её по миру.
Сумка и мешки сиротливо выстроились на лестничной клетке возле лифта.
Люда вернулась в квартиру, закрыла дверь с новым замком на все обороты, накинула цепочку и пошла на кухню заваривать кофе.
Вечер наступил незаметно.
Около восьми с лестничной площадки донесся раздраженный мужской бубнеж. Заскрежетал металл — Вадик пытался вставить свой ключ. Затем в дверь начали стучать. Сначала слабо, потом требовательно.
— Люда! Какого черта? Заело что ли?
Она неспеша подошла к двери. Повернула задвижку, открыла замок и приоткрыла створку ровно на ширину натянутой цепочки.
Вадик стоял на площадке, изрядно подшофе, с красным и злым лицом. В руках он сжимал бесполезный теперь кусок металла.
— Ты чего творишь? Открывай давай!
— Не могу, Вадичек.
— В смысле не можешь? — он попытался дернуть ручку на себя. Металлическая цепочка натянулась до предела.
— Замок новый. Твои ключи больше не подходят.
До него доходило медленно. Инвесторы в гаражах, видимо, наливали щедро. Взгляд Вадика метнулся от ее спокойного лица к сумке и мешкам, стоявшим у стены.
— Это что такое? — прохрипел он.
— Это твои вещи. Половина совместно нажитого имущества.
— Ты совсем башенкой поехала? — заорал Вадик на весь подъезд. — Я твой муж! Это моя территория!
— Для меня — уже бывший, — огрызнулась она.
— А территория моя.
— Я в суд подам! Я половину отсужу! Будешь на улице ночевать! У меня адвокат есть, брат Стаса!
— Подавай. И не забудь рассказать адвокату про обои, — беззлобно посоветовала Люда.
Она смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме странной лёгкости. Ей больше не нужно было думать, чем платить за коммуналку в следующем месяце и как выкручиваться перед Олей за чужих детей.
— Ты пожалеешь! — выплюнул он, со злостью пиная ближайший мешок.
Ткань треснула по шву. Из дыры вывалился одинокий домашний тапок и покатился к дверям лифта.
— Приползешь еще просить, чтобы я вернулся! — не унимался Вадик.
— Кому ты нужна со своим характером!
— Себе, — ответила Люда. — Свободен, Вадик. Управляй своим бизнесом. Начинай с нуля.
Она спокойно закрыла дверь. Щелкнула задвижка. По ту сторону еще минут десять раздавались глухие удары по металлу и отборная ругань. Соседи из пятьдесят второй квартиры пригрозили вызвать полицию, и вскоре шаги стихли на лестнице.
Прошел месяц.
Вадик жил у Тамары Ильиничны в ее тесной коммуналке. Он каждый вечер жаловался пацанам в гаражах на меркантильных баб, которые не ценят настоящих предпринимателей, и грозился вот-вот нанять лучшего юриста в городе, чтобы отобрать половину квартиры и подать на развод. Юрист всё никак не находился, потому что требовал предоплату, а до ЗАГСа Вадик так и не дошел из вредности.
А Люда впервые за пять лет купила себе дорогой парфюм. На ту самую кругленькую сумму, которую ей больше не нужно было переводить бывшей жене Вадика.
