В свой день рождения Нина накрыла стол на двенадцать человек. А потом надела пальто и оставила возле торта записку
Пятьдесят пять свечей на торт не помещались. Нина купила две большие цифры и долго искала, куда их воткнуть, чтобы не повредить шоколадные розы.
Розы она сделала сама. Как и торт. Как и всё остальное, что стояло на столе: мясо с черносливом, три салата, пирожки для внуков, потому что младший не ел ничего «со смешанными кусочками».
В половине шестого зазвонил телефон.
— Мам, мы немного задержимся. Ты пока картошку не ставь, — сказала дочь.
Нина посмотрела на духовку. Картошка уже сорок минут стояла внутри.
— Хорошо.
Она уменьшила огонь, поправила скатерть и пошла переодеваться. Новое зелёное платье висело на дверце шкафа с утра. На ценнике было написано «праздничное», и Нина ещё в магазине подумала, что это удачное слово. Не вечернее, не торжественное. Просто праздничное. В нём разрешалось быть довольной собой.
Муж заглянул в спальню.
— Нин, а рубашка моя где?
— В шкафу, на плечиках.
— Не та. Голубая.
Голубая лежала в корзине для белья. Он снял её вчера после работы и бросил туда вместе с носками.
— Она грязная, Саша.
— Ты же знала, что сегодня люди придут.
Нина повернулась к нему с платьем в руках. Муж уже ушёл. Вопрос был задан, ответ получен, недовольство оставлено ей.
Она повесила платье обратно и достала утюг.
В шесть приехал сын с женой и двумя мальчиками. Старший сразу включил телевизор, младший заплакал, потому что забыл дома игрушечного динозавра. Сноха поцеловала Нину в щёку и протянула букет в целлофане.
— С днём рождения! Ой, как вкусно пахнет. Мы сегодня вообще не обедали.
Сын поставил на тумбочку пакет.
— Вот. Тебе.
Внутри была новая сковорода.
Нина любила хорошие сковороды. Эта была тяжёлая, с удобной ручкой. Она поблагодарила и понесла её на кухню. Сын крикнул вслед:
— Только не убирай далеко! На ней как раз можно пирожки разогреть.
Через двадцать минут появилась дочь с мужем. Привезли салат в пластиковом контейнере и попросили тарелку покрасивее. Потом приехали сестра мужа, племянница, соседская пара. В прихожей стало тесно от ботинок, разговоров и чужих курток.
Нина всё ещё была в домашних брюках. На блузке у локтя засохло тесто.
— А именинница где? — весело спросил зять, уже сидя за столом.
— На посту! — ответил Александр.
Все засмеялись. Нина тоже улыбнулась, когда принесла первое блюдо.
Она садилась четыре раза. Первый раз — чтобы встать за солью. Второй — потому что младшему внуку понадобилась другая ложка. Третий — пока не выяснилось, что напитки закончились. Четвёртый — когда сестра мужа сказала:
— Ниночка, а ты грибочки не забыла? Саша говорил, ты закрывала.
Нет, не забыла. Они стояли в кладовке, за коробкой с ёлочными игрушками.
Когда Нина лезла на табуретку, в дверях появился шестилетний внук.
— Бабушка, а у тебя тоже день рождения?
— У меня сегодня и есть день рождения.
Мальчик задумался.
— А почему ты всё делаешь?
Нина держала банку обеими руками. Крышка была холодная, с маленьким пятном ржавчины возле края.
— Потому что гости, — ответила она.
— У меня когда гости, мама делает. А я играю.
Он побежал обратно. Нина осторожно слезла с табуретки и несколько секунд стояла возле неё, не открывая банку.
В гостиной Александр произносил тост.
— За нашу Нину! За хозяйку, каких поискать! На ней весь дом держится. Мы без неё как без рук!
— Нин, иди сюда, за тебя пьют! — позвала дочь.
Нина поставила грибы на край стола.
— Сейчас.
Она прошла в спальню, закрыла дверь и надела зелёное платье. Сначала хотела добавить бусы. Потом решила, что достаточно. Взяла телефон, кошелёк, пальто.
На кухне нашла блокнот, где записывала рецепты. Вырвала лист и написала: «Сегодня мне пятьдесят пять. Я ушла праздновать. Торт в холодильнике».
Положила записку возле двух свечей и вышла.
Никто не заметил. В гостиной спорили о ремонте дороги.
На лестнице Нина остановилась. Сердце стучало так, словно она украла собственный кошелёк. Хотелось вернуться, сказать, что пошутила, поставить чайник. Она даже повернулась к двери.
Потом вспомнила внука с его простым вопросом и пошла вниз.
На улице шёл мелкий дождь. До центра было три остановки. Нина села в автобус, прижала сумку к коленям и впервые за весь день посмотрела в окно.
Телефон зазвонил, когда она проходила мимо булочной.
— Ты где? — спросил Александр.
— В городе.
— В каком смысле?
— Гуляю.
Он помолчал.
— Нина, у нас гости.
— Я знаю. Всё готово. Еда на столе, торт в холодильнике.
— Ты обиделась из-за сковородки?
Она увидела в витрине своё отражение. Зелёное платье выглядывало из-под пальто. Волосы немного растрепались.
— Нет, Саша. Из-за того, что меня сегодня даже за столом не было.
— Так села бы!
— Я садилась.
Он снова замолчал. На заднем плане дочь спрашивала, где лопатка для торта.
— Я позвоню позже, — сказала Нина.
В маленьком кафе было почти пусто. За одним столиком девушка работала с ноутбуком, возле окна сидели двое пожилых мужчин. Официантка спросила, на сколько человек накрыть.
— На одного.
— Проходите сюда.
Нина заказала чай и кусочек морковного торта. Свой шоколадный она пока не хотела даже представлять.
Когда официантка принесла чашку, Нина вдруг спросила:
— У вас есть свечка?
Девушка не удивилась.
— День рождения?
— Да.
— Сейчас посмотрю.
Свечка нашлась маленькая, полосатая. Официантка зажгла её и тихо сказала: «Поздравляю». Нина поблагодарила. Потом сидела и смотрела на огонь, пока воск не капнул на крем.
Желания не придумалось. Она просто задула свечу.
Через полчаса позвонила дочь.
— Мам, я тебя ищу. Папа говорит, ты в городе. Что случилось?
Нина рассказала. Без перечисления старых обид, хотя их хватило бы на несколько часов. Только про сегодняшний день, четыре попытки сесть и голубую рубашку.
Дочь долго молчала.
— Я думала, тебе нравится всех собирать.
— Нравится. Но я тоже хочу быть человеком, которого собираются поздравлять.
— Можно я приеду?
Нина посмотрела на пустой стул напротив.
— Можно. Только без просьбы вернуться и всё закончить.
Дочь приехала через двадцать минут. На ней была куртка мужа: в спешке схватила первую. Она села, посмотрела на остаток торта и тихо сказала:
— Я даже не спросила, чего ты хочешь сегодня.
Нина кивнула.
— Не спросила.
Им было неловко. Дочь привыкла звонить матери за советом, оставлять детей, жаловаться на усталость. Спрашивать, как живёт сама Нина, обычно начинала в конце разговора, когда уже приходилось бежать.
— Ты давно так себя чувствуешь?
— Давно. Но сегодня особенно.
— Почему не говорила?
Нина провела пальцем по ручке чашки.
— Иногда говорила. Иногда сама делала вид, что мне всё легко. Мне нравилось быть нужной. А потом оказалось, что я нужна только рядом с плитой.
Дочь хотела возразить, но остановилась. Вместо этого заказала ещё чай.
Домой они вернулись вместе. Гости уже разошлись. Сын складывал посуду в машину, Александр стоял у раковины, засучив рукава. На столе лежала записка, аккуратно расправленная.
— Торт хороший, — сказал муж.
Нина сняла пальто.
— Я рада.
— Мы оставили тебе кусок.
Она вдруг рассмеялась. Не зло, а устало.
— Спасибо, что оставили мне кусок моего торта.
Александр опустил глаза. Сын вытер руки и подошёл.
— Мам, сковородку можно вернуть. Я правда думал, хорошая.
— Хорошая. Оставь. В ней ты завтра приготовишь нам завтрак.
Он посмотрел на неё, проверяя, шутит ли она.
— Приготовлю.
На следующий день на кухне пахло подгоревшими яйцами. Младший внук объявил, что дедушка режет хлеб слишком толсто. Сын искал крышку, которой у новой сковороды вообще не было. Нина сидела за столом в халате и пила кофе.
Три раза она собиралась встать. Один раз даже отодвинула стул. Потом села обратно.
— Мам, где сыр?
— В холодильнике.
— Там нет.
— Посмотри на второй полке.
Сыр нашёлся. Мир выдержал.
Конечно, через неделю Александр снова спросил про рубашку. Дочь попыталась привезти детей без предупреждения. Сын предложил на семейный праздник «собраться у мамы, там удобнее».
Нине пришлось учиться отвечать. Спокойно, без оправданий на полстраницы. «Сегодня я занята». «Давайте распределим блюда». «Рубашки ты можешь подготовить сам». Иногда она сбивалась и опять соглашалась на всё, а потом сердилась на себя. Иногда близкие дулись.
Но один вечер в неделю теперь оставался её. Она записалась в группу пеших прогулок, познакомилась с женщиной, которая знала названия всех городских птиц, и впервые за много лет купила билет в театр только потому, что хотела туда пойти.
Следующий день рождения отмечали в кафе. Нина сама выбрала место, а дети заранее узнали, какой торт заказать.
Александр поднял бокал и начал привычное:
— За нашу хозяйку…
Потом остановился.
Нина посмотрела на него.
— За Нину, — поправился он. — За тебя.
После ужина младший внук потянул её за рукав.
— Бабушка, а сегодня ты играешь?
— Сегодня — да.
Они вышли на улицу и стали наступать на сухие листья. За спиной дочь забирала забытый букет, сын рассчитывался, муж искал гардеробный номерок.
Нина слышала их голоса и никуда не спешила. Они справлялись. А она держала внука за руку и выбирала, на какой лист наступить следующим.
