Когда Антонина услышала звонок и открыла дверь, за ней стоял муж. Тот самый, который несколько лет тому назад сбежал от неё в неизвестные дали.
— Тоня, здравствуй! – воскликнул он возмущённо, не спрашивая разрешения, переступил через порог, и поставил на пол свой чемодан. — Что происходит? Ты почему живёшь непонятно где?
— Ой… – Жена сделал изумлённое лицо. — Кто это?..
— Как это — кто? – Муж немного растерялся. — Разуй глаза, Тоня. Это я! Что с нашим домом? Почему ты – здесь? Я кое-как тебя нашёл. Хорошо ещё, что мне наши соседи подсказали твой адрес.
— Какие соседи? – продолжала играть в свою игру Тоня. — С того света?
— С какого ещё того света? – Толик начинал злиться. – Те самые соседи, который живут рядом с нашим домом.
— Ах, с домом… — Антонина хладнокровно усмехнулась. — Так ведь дома-то больше нет. Он же — сгорел. И ты — умер.
— Как — умер?
— Обычно. У меня до сих пор твоё последнее сообщение в телефоне хранится. Я его берегу, как память о тебе. В день поминовения усопших всегда вслух его читаю.
— Какое ещё сообщение? – Толик вытаращил на жену безумные глаза. – Ты про что сейчас говоришь?
— А про то самое сообщение. Я его наизусть помню. Хочешь – напомню? «Тоня, я нашёл себе другую женщину. Поэтому, для тебя меня больше нет. Чтобы тебе было проще жить, думай, что я – умер. Твой бывший муж Толя».
— Ах это? – Толик недовольно поморщился. – Можешь это сообщение удалить. Оно больше недействительное.
— Это оно для тебя – недействительное. А для меня это — непреложная истина. Ты , Анатолий, умер. Раз и навсегда. Понятно тебе?
— Нет, не понятно. Считай, что я воскрес.
— Да? А зачем ты воскрес? Чего тебе от меня надо?
— Погоди, Тоня… – Муж заволновался. — Ты чего, не понимаешь, что ли, что всё, что я написал про мою смерть, это шутка.
— Шутка? Но ты ведь знаешь, Толя, что я шуток не понимаю. Поэтому – ты для меня умер, раз и навсегда. До свидания.
— Эй, как это до свидания! — У мужа даже руки затряслись от волнения. — Я же вернулся! К тебе! Насовсем!
— А кто тебя просил возвращаться?
— Как это — кто? Я же твой муж. Я же обязан быть рядом с тобой! Или… — Толик сделал испуганные глаза. — Или ты со мной уже развелась? Тайно от меня…
— Пока, нет. После того, как наш дом сгорел, мне не до этого было.
— Ну, вот и хорошо, — облегчённо выдохнул муж. — Раз мы ещё муж и жена, я буду жить с тобой.
— Да? – Антонина поморщилась. — Где – со мной?
— Здесь. Где ты, там и я.
— Нет, Толя. – Жена сурово посмотрела мужу в глаза. — Я эту квартиру в ипотеку взяла. На своё имя. И я сама за неё выплачиваю. Ясно тебе? Ты здесь жить не будешь.
— Но ведь я твой муж! И у нас с тобой общая, обоюдно нажитая, собственность.
— У нас с тобой общая собственность — сгоревший дом! – отрезала жена. — Ты же, наверное, видел, что от него осталось? Если ты у соседей мой адрес спрашивал.
— Ну, да, я видел. А почему он сгорел?
— Потому что сначала соседский дом загорелся. С другой стороны. Мы с Сашкой кое-как спаслись. Месяц жили у родственников, то у одних, то у других. А потом я взяла в ипотеку эту квартиру. В долги залезла, но взяла.
— Вот и молодец, — кивнул Толик. — Вот и будем жить теперь вместе здесь. Как раньше.
— Я с мертвецами не живу! – отрезала Антонина.
— С какими мертвецами? Я живой. И ты не можешь лишать меня моей собственности. Не имеешь права. Я на тебя в суд подам!
— Подавай. Кстати, сейчас я тебе твою собственность верну. – Тоня полезла в один из ящичков шкафа, который стоял в прихожей, и достала оттуда связку ключей. — Вот. Забирай. Они больше не нужны.
— Что это?
— Ключи от нашего дома.
— Но он же сгорел.
— Ага. А ключи остались. Так что забирай их, и иди к себе домой.
— Куда — домой?
— Туда, где ты меня оставил одну с ребёнком.
— Но ведь там ничего нет осталось!
— Как это? А участок, где угли от дома лежат. Земля сейчас дорого стоит. Но если хочешь, можешь вернуться обратно не небеса. Ведь ты жил где-то всё это время.
— Где я жил, там всё накрылось медным тазом! – нервно воскликнул Толик.
— Тоже – всё сгорело?
— Нет. Просто, моя сожительница выставила меня за дверь. И всё.
— Ага… – Антонина кивнула. – И правильно сделала. И я тебя тоже выставляю за дверь. Бери свой чемодан, и… До свидания, Анатолий.
— Как – до свидания? – Толик затравленно уставился на жену. — А где я обитать буду?
— Мне это не интересно. Хочешь, ступай на кладбище.
— На какое ещё кладбище?
— Где все мертвецы спят. Они, небось, тебя не прогонят. Ты же для них – свой.
— Тоня, не шути так!
— А я и не шучу.
Вдруг входная дверь опять открылась, и на пороге появился их общий сын Сашка.
— Мама, привет, — поздоровался парень. Увидев отца, она сначала хотел что-то сказать, но опомнился, промолчал, и протиснувшись между Толиком и стеной, пошёл в комнату.
— А это кто? – не узнал сына отец.
— Это Сашка, — спокойно ответила Антонина.
— Как – Сашка? Неужели он так вырос? Он же стал выше меня.
— Так ему уже восемнадцать лет.
— Сын, иди-ка сюда, — почти приказным тоном воскликнул Толик. — Поздоровайся с отцом.
— Зачем? – холодно спросил из комнаты Сашка.
— Как это? Я же – твой отец! Я вернулся!
— Зачем? – опять спросил сын, но, всё-таки, появился в прихожей. – Зачем ты вернулся?
— Что значит — зачем? – возмутился Толик. – Я же тебе писал, что может быть, мы с тобой когда-нибудь встретимся. Ведь писал я тебе так?
— Ага. Но я думал, что мы встретимся с тобой уже на небесах. Когда и я умру. Лет через сто.
— Ты что, с ума сошёл, сынок? Или ты, тоже, не рад, что я вернулся? И что я хочу снова жить с вами.
— Возвращаться нужно вовремя, папа. – Сын холодно смотрел на отца. – Тогда, когда в тебе очень сильно нуждаются. А теперь, когда мы с мамой привыкли к мысли, что ты умер…
— Но я же не умер! Я — живой!
— Поздравляю тебя. И мы с мамой, даже, рады. Но рады, как за чужого человека. Ты, кажется, куда-то собрался? До свидания, папа. Точнее – прощай.
Толик нервно подхватил свой чемодан, гневно сверкнул на прощание глазами, и вышел.
