— Здравствуй, Любушка!
Она увидела его издалека, с замиранием сердца смотрела, как идёт к ней по заснеженной тропинке, и всё равно вздрогнула, когда услышала родной голос.
— Здравствуй, Любушка моя, здравствуй, ненаглядная!
Она молча протянула руки, он дотронулся до кончиков ее пальцев, и снова пробежала горячая волна по телу. Оказывается, ничего не прошло, и не забылось, зря надеялись, что время растворит былые чувства, перемелет любовь и пустит ее, по ветру пылью.
— Кого ждёшь, Любушка?
Они не виделись десять лет, жили каждый своей жизнью, старательно делали вид, что счастливы, закрыли толстой бронёй раны души, и решили, что расстались навсегда.
— Виталий забыл документы дома, вернулся за ними, — она совсем не изменилась, будто и не было тех лет разлуки и тоски. Только глаза потухли, и даже радость встречи не разожгла в них прежний огонь, грустинки серым пеплом засыпали тлеющие угли надежды.
— А мне нужно было по делам заехать в ваш район, поставил машину за домом, и решил пройтись по двору. Надеялся, а вдруг выйдешь, и посмотрю на тебя хотя бы со стороны.
— А у меня с утра на сердце кавардак — Люба улыбнулась и прижала ладонь к груди — всё рвётся выскочить и бежать, так и думала, что к встрече с тобой.
— А разве только сегодня думала — он снова дотронулся до ее пальцев, так хотелось схватить и притянуть Любушку к себе, но вокруг белый день, и люди, люди.
— Думала и ждала каждый день, — она оглянулась на дверь подъезда, откуда мог выйти муж — знала, что не придёшь, но всё равно надеялась на что-то.
— Как живёшь, Любушка моя — как же несправедливо устроен мир, любишь одну, живёшь с другой, и нет этой муки конца.
Люба не ответила, только пожала плечами, и показала глазами, чтобы он ушёл, мимо прошла соседка, которая шею свернула, разглядывая их.
И он пошёл, стараясь не оглядываться, снежная каша под ногами цеплялась за ботинки, пыталась остановить, вернуть обратно.
— Спасибо тебе за всё — донеслось вслед, он помахал рукой не оборачиваясь, не хотел чтобы Любушка увидела его слёзы.
Они познакомились случайно, и испугались нахлынувших чувств, у обоих были семья и дети, налаженный быт, и вообще…
Взрослые люди, всё в жизни хорошо, тут не о любви нужно думать, на носу институты, свадьбы, квартиры для детей. Они же не подростки, за руки держаться, украдкой целоваться, и с сияющими глазами ждать тайных встреч. Что скажут близкие, если не дай бог, узнают, никогда не простят, будут проклинать и стыдить, вслед плюнут, отвернутся.
Поэтому и пришлось расстаться, не могло же тайное счастье быть вечным, как говорится, сколько веревочке не виться…
В отчаянной борьбе, Совесть победила Любовь, потому что, Правда была на ее стороне, и Ответственность помогала изо всех сил. Одолели ее, затолкали в угол, по щам надавали, не лезь куда не приглашали, иди к подросткам, там ты нужнее. Вот там и бушуй черемуховым цветом, разливайся запахом медовым, дурмань молодых лунным сиянием, а сюда не суйся! Здесь тебе места нет, тут люди серьёзные, у них долг перед всеми, детей воспитывай, родителей дохаживай, жену-мужа уважай.
— Ты чего шмыгаешь — Виталий застал жену, вытирающей слёзы, Люба держалась за капот машины и согнулась, будто разболелся живот.
— Поскользнулась, упала — женщина в последний раз смахнула слёзы, и выпрямилась — но ничего страшного, всё в порядке.
Они поехали за продуктами, а ещё нужно забрать палас из химчистки, дела, заботы, говорить о них не хочется, а больше и тем общих нет. Молча сидели, смотрели вперёд, на бесконечный поток машин, на моргающие сигнальные лампочки, Люба шевелила губами, считая расходы, Виталий крутил руль.
«Как неживая — думал Виталий, следя за женой краем глаз, — живём словно спим, только проснуться не можем. Давно бы ушёл от неё, но ведь дети не поймут, мало того, ещё и осудят, плюнут вслед, отвернутся и общаться перестанут».
Дворники скрипели, расчищая лобовое стекло, но мелкий снег снова и снова порошил его, и зиме не было конца и края.
